Цзян Синъяо выглядел так, будто готов был заплакать:
— Почему ты мне не сказал?..
— Я хотел сказать тебе, — произнесла Ци Юэцзя, — но ты не дал мне шанса...
— Ладно, проехали. — Цзян Синъяо на экране ожил. — Он всё равно ничего не сможет мне сделать, мы же просто играли. К тому же я ничего такого не говорил.
Ци Юэцзя восхитилась его самообладанием, мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно мысленно ответил:
— А у меня и в мыслях не было.
Когда игра закончилась, Цинь Цзянь без лишних слов покинул команду.
Он заново открыл диалоговое окно с Ци Юэцзя и, введя фразу С днем рождения, отправил её.
Это было первое успешное сообщение с поздравлением с днем рождения за те пять лет, что они были знакомы, и впервые отправленный подарок не вернулся с припиской «В этом доме нет жильца по имени Ци Юэцзя».
Глава 15. Молочные конфеты
Ранним утром следующего года Ци Юэцзя получил сообщение от Тао Ин.
Тао Ин поздравила его с днем рождения и прислала красный конверт.
Ци Юэцзя не стал принимать деньги, а вместо этого перезвонил.
Через несколько секунд гудков вызов приняли. Ци Юэцзя заговорил первым:
— Мама.
Тао Ин издала сдавленный звук, а затем произнесла:
— С днем рождения, Цзяцзя.
Ци Юэцзя с улыбкой поблагодарил маму, а затем спросил:
— Как у тебя дела? Он ведь больше не бил тебя?
Помолчав, он добавил:
— Может, переедешь жить ко мне? Я буду спать на диване.
— И в мыслях нет, — ответила Тао Ин. — Он в последнее время вообще дома не появляется, так что не переживай за меня.
Ци Юэцзя закусил губу и через пару секунд всё же не удержался от вопроса:
— Почему обязательно ждать, пока Ян Цянь сдаст выпускные экзамены? Ты... боишься испортить ему оценки?
Тао Ин не стала отвечать напрямую и вместо этого сказала:
— Ты сегодня подозрительно рано проснулся. Неужели всю ночь не спал?
Видя, что она не хочет развивать эту тему, Ци Юэцзя подумал, что, пожалуй, угадал.
С легким разочарованием опустив ресницы, он с улыбкой произвел:
— Нет, я не ложился поздно.
Прошлой ночью, после двенадцати, они с Цзян Синъяо сыграли всего одну партию и легли спать. Торт, который привез Цинь Цзянь, так и стоял в холодильнике — к нему даже не притрагивались.
Позже Цзян Синъяо должен был зайти к нему, и они, скорее всего, собирались проиграть во что-нибудь весь день.
Жаль, что Янь Сюнь сейчас в командировке в другом городе, иначе он тоже бы пришел.
Тао Ин явно ему не поверила:
— Ложиться за полночь вредно для здоровья. Не думай, что раз ты молод, можно махнуть на это рукой. У тебя и с работой, и с едой вечный беспорядок. Как ты хочешь, чтобы я за тебя не волновалась?
Она принялась ворчать — что случалось крайне редко, — а Ци Юэцзя с легким смешком протянул:
— Я знаю-знаю.
Обменявшись еще пара дежурных фраз, они повесили трубку. Ци Юэцзя отбросил телефон в сторону и снова растянулся на кровати.
Какое-то время он тупо смотрел в потолок, затем подтянул скомканное у живота одеяло до самого верха, оставив снаружи только голову. Сонливость нахлынула с новой силой. Стоило Ци Юэцзя закрыть глаза, как телефон рядом снова зазвонил.
Подумав, что это Цзян Синъяо, он схватил аппарат, но, взглянув на имя звонящего, в один миг вскочил с кровати резким пружинистым движением.
Это был Цинь Цзянь.
Глубоко вздохнув пару раз, Ци Юэцзя нажал на ответ. Ему почему-то было жутко неловко смотреть в глаза Цинь Цзяню — особенно учитывая, что фразу про роман по переписке, чтобы позлить бывшего муженька, придумал вовсе не он.
Ци Юэцзя молчал, Цинь Цзянь тоже не спешил нарушать тишину.
Они так и молчали в трубку, пока долгое время спустя Ци Юэцзя не произнес:
— Ты ведь номером ошибся, да?
— ...Нет, — отозвался Цинь Цзянь. — Просто забыл, что хотел тебе сказать. Пока.
Ци Юэцзя ошеломленно выдохнул:
— Чего?! Да как такое возможно!
— С чего бы нет? — невозмутимо заявил Цинь Цзянь. — Сначала я искал твой номер в контактах, потом набирал вызов, а затем ждал, пока ты снимешь трубку. Разве всё это не требует времени? Ты же не рядом со мной.
Ладно, тут не поспоришь.
Ци Юэцзя кое-как поверил его словам и сказал:
— Ну тогда сбрасывай.
— ... — Цинь Цзянь снова замолчал. Сказал сбрасывать — и сам не сбрасывает, вместо этого подкинув другую тему: — Сегодня свободен?
Ци Юэцзя ответил:
— Свобо... — осекся, вспомнив, что позже к нему придет Цзян Синъяо, и тут же переиграл: — Занят.
Цинь Цзянь слегка растерялся:
— Так свободен или нет?
— Занят.
В трубке снова на какое-то время повисла тишина, после чего Цинь Цзянь произнес:
— Это не я тебя ищу. Моя сестра.
Ци Юэцзя моргнул и спросил:
— Что с ней?
— ...У нее есть подруга, у нее тоже скоро день рождения. Хочет сделать праздничную фотосессию. — По тону Цинь Цзяня невозможно было понять его эмоции. — У моей сестры нет времени, поэтому она попросила меня обратиться к тебе.
Ци Юэцзя почувствовал какой-то подвох.
Всего пару минут назад версия Цинь Цзяня звучала как «забыл, что хотел сказать», а тут — надо же — вспомнил.
Деньги на дороге не валяются, грех отказываться, поэтому Ци Юэцзя уточнил:
— А когда именно у ее подруги день рождения?
— Не знаю, она мне не говорила, — ответил Цинь Цзянь. — Позже спрошу.
Ци Юэцзя согласился:
— Хорошо. Тогда пусть твоя сестра просто скинет мне ее контакты, когда узнает.
Стоило ему это произнести, как в ответ снова воцарилось долгое молчание.
Когда Ци Юэцзя уже собирался подать голос и спросить, на связи ли тот еще, Цинь Цзянь бросил:
— Ладно.
И, не попрощавшись, тут же сбросил вызов.
До полудня Цзян Синъяо уже был у него. Воспользовавшись тем, что снег на улице еще не до конца растаял, парочка решила ухватить уходящий хвост первого снегопада и слепить снеговика.
Ци Юэцзя скатал круглый снежный ком для туловища и, подобрав у обочины клумбы две ветки, воткнул их по бокам.
Глядя на торчащие вверх сучья-руки безголового снеговика, он поразмышлял пару секунд и изрек:
— Мне кажется, этот жест выглядит так, будто он молит о дожде.
Ответа не последовало. Ци Юэцзя обернулся и обнаружил, что Цзян Синъяо куда-то запропастился.
Он достал из кармана куртки телефон, намереваясь набрать Цзян Синъяо и спросить, куда тот делся. От холода пальцы онемели, и он с трудом открыл записную книжку, чтобы сделать звонок, но абонент оказался занят.
Сбросив вызов, Ци Юэцзя решил продолжить лепить снеговика и подождать, пока Цзян Синъяо вернется.
Пара минут спустя Цзян Синъяо словно из ниоткуда материализовался рядом, неторопливо опустился на корточки и принялся катать снежки дальше. Ци Юэцзя даже не успел спросить, с кем тот только что болтал по телефону, как Цзян Синъяо заговорил первым:
— Наверное, долеплю этого снеговика — и мне пора будет бежать.
Услышав это, Ци Юэцзя замер. Только он хотел было спросить почему, как вспомнил, что пару дней назад Цзян Синъяо жаловался на ссору со своей пассией.
Значит, они, должно быть, помирились.
Ничего не сказав, он кивнул:
— Понятно.
Цзян Синъяо выглядел виноватым:
— Прости. Мы же договорились провести этот день вместе... Обещаю, через пару дней я обязательно уделю тебе целые сутки.
— Всё в порядке, — Ци Юэцзя принялся шарить по земле в поисках мелких камешков для глаз снеговика. — Если есть дела, беги, не нужно извиняться.
Цзян Синъяо замолчал и молча продолжил катать снег.
Вскоре Ци Юэцзя закончил своего маленького снеговика. Поднявшись с земли, он достал телефон, открыл камеру и сделал снимок творения.
В этот момент поднялся и стоявший рядом Цзян Синъяо — его снеговик тоже был готов.
— Я пошел, Маленькая Луна, — бросил Цзян Синъяо.
Ци Юэцзя отозвался, отдаляя объектив, чтобы сделать совместное фото обоих снеговиков.
Когда снимок был готов и он снова обернулся, рядом уже никого не было. Ци Юэцзя обхватил ладонями нос и рот, шумно выдохнув облачко пара — руки окончательно потеряли чувствительность от холода.
Лишь спустя полчаса в доме Ци Юэцзя наконец согрелся.
Зажав в ладонях чашку с горячей водой, он вдруг вспомнил о торте, который Цинь Цзянь заказал для него вчера вечером.
Поставив чашку на стол, Ци Юэцзя направился на кухню, открыл дверцу холодильника и достал коробку.
Стоило ему развязать ленту и приподнять крышку, как выяснилось, что внутри скрывался не только торт. Сам тортик был совсем небольшим — в самый раз, чтобы съесть в одиночку, но маловато, если делиться с кем-то еще.
Ци Юэцзя вытащил из коробки нежно-зеленую корочку поменьше, развязал тесьму и обнаружил внутри старинный пленочный фотоаппарат.
Пару лет назад он был безумно увлечен текстурой пленочных снимков и всё мечтал отыскать на барахолке винтажную камеру прошлого века, но такие аппараты давно канули в лету, и поймать хоть какое-то объявление не представлялось возможным.
В те дни он неизменно перелистывал бабушкин альбом и то и дело сокрушался, как сильно хочет подержать в руках именно такую камеру, какой пользовалась в молодости бабушка, и что если ему не удастся этого сделать, он умрет неудовлетворенным.
Цинь Цзянь в это время сидел рядом по работе. Из-за любви к механическим клавиатурам он лупил по клавишам с таким грохотом, что впору было оглохнуть, и, бросив реплику, изрек:
— Ну тогда с твоими шансами тебе придется дожить до ста лет, не меньше.
Ци Юэцзя понятия не имел, где Цинь Цзянь откопал эту вещь. Вытащив ее из коробки, он повертел камеру в руках и заметил на задней панели наклейку с датой трехлетней давности.
Долго рассматривая аппарат, он по памяти — вспомнив туториалы из интернета — открыл крышку и обнаружил внутри вставленную катушку пленки.
Помолчав пару секунд, Ци Юэцзя захлопнул крышку, направил объектив на подарочную коробку и сделал первый снимок этого старого фотоаппарата с новым владельцем.
Глубоко вздохнув, он заглянул в коробку снова, вытащил небольшой сверток и нашел внутри несколько рулонов чистой пленки.
Закрыв всё на место, Ци Юэцзя взял последнюю корочку — бледно-лилового цвета. Развязав ленту, он обнаружил, что внутри абсолютно ничего нет.
Моргнув, он порылся в декоративной бумажной соломке, которой было выстщено дно — пусто, ни единой вещицы.
В этот момент в дверь постучали. Опомнившись, Ци Юэцзя отложил коробку в сторону и пошел открывать.
Распахнув дверь, он нос к носу столкнулся с Цинь Цзянем.
В первые секунды зрительного контакта Цинь Цзянь отвел взгляд и произнес:
— Я как раз уходил от клиента, по пути было. Его младшая дочка угостила, я такое не ем — забери.
Ци Юэцзя опустил глаза и увидел у него в руках горсть молочных конфет и каштанов.
Заметив, что тот не спешит протягивать руку, Цинь Цзянь слегка поморщился:
— Будешь или нет? Если да, то бери, я спешу.
Сглотнув подступивший ком, Ци Юэцзя принял угощение и прошептал:
— Спасибо.
http://bllate.org/book/30038/3659293
Готово:
