Не только это, на Горе Цзюхуань обитает редкое животное второй государственной категории — рыжая лисица, — Се Чжэнцзинь сделал шаг вперед, глядя на Лянь Хэна, — поэтому специалисты по дикой природе регулярно патрулируют гору и следят за их численностью.
Охраняемое животное?
Ди Цзыхуань обратил внимание на это незнакомое слово.
Смысл казался простым, но он никак не мог взять в толк:
На Горе Цзюхуань водятся и белые, и рыжие лисицы, почему же под охраной государства оказалась только рыжая?
Он, Горный бог, относился к белым и рыжим лисам абсолютно одинаково, с какой стати люди устраивают тут дискриминацию?
Что вообще произошло за эти годы?
Лянь Хэн же прямо посмотрел на Се Чжэнцзиня.
Встретившись с ним взглядом, Се Чжэнцзинь тут же произнес:
— Здравствуйте, господин Лянь. Я Се Чжэнцзинь, руководитель спасательной группы по ликвидации последствий ЧП на Горе Цзюхуань.
— Здравствуйте, начальник Се. Можете звать меня просто Лянь Хэн.
— Хорошо, Лянь Хэн. По словам Се Хуайфэна, вы с ним — главные руководители проекта по разработке нефритового рудника на Горе Цзюхуань. Скажите, не обнаружили ли вы каких-либо аномалий во время предварительной разведки местности перед началом разработок?
— Согласно отчету нашей профессиональной группы геологоразведки, никаких проблем на территории рудника выявлено не было.
— Сегодня вы поднялись на гору в преддверии разработки, но работы еще не начались, а рудник уже обрушился, верно?
— Верно.
Лянь Хэн мысленно отметил, что это внезапное небольшое землетрясение на Горе Цзюхуань ожидаемо привлекло внимание ненужных людей.
Вот только его контракт с этой лисицей все еще оставался неразрешенной загадкой.
Да и этот нефритовый рудник, если подумать, вызывал сплошные подозрения.
Се Чжэнцзинь снова перевел взгляд на белую лисицу у него на плече.
Лапы зверя были чистыми, а вся шерсть — белой как снег, без единого пятнышка грязи; она выглядела даже ухоженнее, чем питомцы из какого-нибудь зоопарка.
И при этом Лянь Хэн утверждал, что именно лисица вывела его с горы...
— Начальник Се, если больше нет срочных вопросов, я пойду.
Лянь Хэн казался совершенно уверенным в своей правоте.
Се Чжэнцзинь бросил взгляд на его влажные волосы, отступил в сторону и произнес:
— Господин Лянь, прошу.
Его обращение изменилось.
Лянь Хэн прекрасно понимал, что тот по-прежнему ему не доверяет.
Впрочем, это вполне естественно.
Эта лиса совершенно не желала ему подыгрывать.
По дороге она отказывалась задевать даже капающие росой ветки, и было бы настоящим чудом, если бы Се Чжэнцзинь ему поверил.
Но подозрения — это даже к лучшему...
ДевятиХвостый Лис все-таки оставался переменной величиной.
Вернувшись в арендованный дом бабули Лянь, Лянь Хэн сразу же столкнулся с ее взглядом — она смотрела прямо на...
лисицу у него на плече.
В углу двора висел вверх тормашками окровавленный петух, из которого еще капала кровь, а рядом лежал нож со свежими следами крови на лезвии.
Это что?
Только что зарезанный петух.
Но явно не для него.
Лянь Хэн посмотрел на лисицу; бабуля Лянь, приближаясь, тоже не сводила с нее глаз.
Подойдя вплотную, она наконец перевела взгляд на лицо Лянь Хэна и сказала:
— Я тут зарезала петушка. Хочешь, я его ощипаю и приготовлю для этой лисы?
— Пусть она спасет его в моем соусе, а потом остудит. Я хочу тушеного молодого петушка, а не сырое мясо, — внезапно раздался голос лисицы.
Лянь Хэн вздрогнул от неожиданности, но, взглянув на бабулю Лянь, заметил, что та и ухом не вела — впрочем, как и все остальные.
Ди Цзыхуань продолжил передавать ему слова мысленно:
— Не пялись так, только ты один меня слышишь. Не забывай, между нами заключен контракт.
Лянь Хэн успокоился и уже было открыл рот...
Как вдруг понял, что не может произнести это вслух.
Просить пожилую седовласую женщину стряпать — пускай даже для лисы — и озвучивать такое требование самому... у него просто язык не поворачивался.
— Бабуля Лянь, эта лиса только что поела на горе. А этого свежезарезанного петушка я попрошу повара приготовить, и деньги за него просто включите в наш счет за проживание и питание, — сказал Лянь Хэн.
— Поела уже... Ну ладно, тогда и платить не нужно, приготовьте сами, тушеный молодой петушок — это ж какая вкуснятина! — бабуля Лянь приветливо улыбнулась.
Ди Цзыхуань всматривался в ее лицо, и в памяти его аватара одна за другой всплывали воспоминания о ней.
Когда они встретились впервые, она была совсем ребенком.
А теперь дети ее детей уже стали старше, чем она тогда.
Человеческая жизнь пролетает так быстро.
Ди Цзыхуань стоял у окна, слегка приподняв голову и глядя на бамбуковую рощу.
Силуэт лисицы был грациозен, но в нем читалась легкая, едва уловимая тоска.
Лянь Хэн постоял немного, испытывая странное чувство на душе, и, достав пижаму, отправился умываться.
Выйдя из ванной, он увидел, что лисица по-прежнему стоит на том же месте, устремив взгляд за окно.
Что это? Опять о чем-то переживает?
Впрочем,
сейчас у него были дела поважнее, о которых требовалось поговорить.
— Господин Лис.
Хотя Лянь Хэн обращался к нему всего пару раз, эти четыре слова давались ему все легче:
— Вы и сами сегодня видели, официальные лица...
Лисица повернулась к нему и прямо спросила:
— Ты боишься людей из властных структур?
Эм...
В общем-то, так оно и было.
Лянь Хэн кивнул в ответ:
— Как говорится вроде: простому народу не тягаться с чиновниками.
— Вы только что говорили об открытии рудника? Ты там главный? — Ди Цзыхуань был в этом уверен. — Значит, ты купец?
Лянь Хэн ответил:
— Да.
— Неудивительно, что ты их боишься, — Ди Цзыхуань посчитал, что во всем разобрался.
Судя по столь архаичному выражению власти, как чиновники, среди четырех сословий — ученых, земледельцев, ремесленников и торговцев — купцы всегда стояли на самом низшем месте.
Впрочем, объяснять что-либо у него не было желания, ведь больше всего на свете Лянь Хэна сейчас волновал наложенный на него контракт.
Ди Цзыхуань думал ровно о том же самом.
Только его целью было — расторгнуть контракт.
Равноправный контракт подчиняется законам Небес и Земли, стороны в нем равны, но его можно как заключить, так и расторгнуть.
Для расторжения контракта тоже требовался Камень Сбора Духовной Энергии, но духовной силы при этом уходило во много раз больше, чем при его заключении.
Если не удастся разорвать связь с первой попытки, инициатор разрыва неминуемо столкнется с обратным ударом законов мироздания: в лучшем случае отделается тяжелым ранением, в худшем... погибнет.
Поэтому перед разрывом контракта ему следовало подготовиться самым тщательным образом.
Лянь Хэн посмотрел на него тяжелым взглядом и произвел:
— Господин Лис, впредь на людях вам лучше... точнее, вам вообще лучше не выходить на улицу, ведь людей, содержащих дома лис, практически нет.
— Никаких манер, ты же мой слуга! Мало того, что должен во всем меня слушаться, так еще и все твое принадлежит мне, — какое тут содержание? — Ди Цзыхуань презрительно хмыкнул. — Просто смешно! Ты что, считаешь меня обычной лисой?
— Конечно нет, — не задумываясь ответил Лянь Хэн.
Лиса таких размеров — не говоря уже о девяти хвостах, даже с одним хвостом — явление крайне редкое.
Хотя слово редкое тут не подходило, скорее уж — попросту невозможное.
Самым крупным известным видом лисиц считалась рыжая лисица: длина тела взрослой особи составляла шестьдесят-девяносто сантиметров, хвоста — сорок-шестьдесят сантиметров, а вес колебался в пределах пяти-десяти килограммов.
Но эта ДевятиХвостая Лисица... ростом была почти с человека, кто назовет ее кем-то еще, кроме как демоном, при встрече?
Если взвесить его на весах, он наверняка окажется тяжелее взрослого мужчины, верно?
Лисица горделиво свысока произнесла:
— Что ж, так и быть, я снизойду до того, чтобы пойти с тобой и покинуть Гору Цзюхуань, взглянуть на большой мир.
— Что?!
Лянь Хэн никак не ожидал от него такого заявления.
Он-то собирался после ухода с Горы Цзюхуань поискать даосский монастырь в надежде отыскать того даоса, о котором упоминала лиса, но этот зверь собрался спуститься с горы вместе с ним...
— Разве вы не местный Горный бог? Разве Горный бог может просто так бросить Гору Цзюхуань?
— Разумеется! Я Горный бог, и на этой Горе Цзюхуань мне нет равных!
Ди Цзыхуань пристально всмотрелся ему в глаза и спроил:
— Что? Не хочешь исполнять свой долг слуги?
Лянь Хэн промолчал.
Тогда Ди Цзыхуань надавил сильнее:
— Или тебе плевать на спасение твоей жизни?
— Разумеется, нет. Добро за добро — это закон природы, — Лянь Хэн немного подумал и предупредил его: — Только внешний мир сильно отличается от Горы Цзюхуань, а от того, что вам известно, он и вовсе отличается как небо от земли.
— Тем интереснее мне будет пройтись там и воочию увидеть эту разницу, — Ди Цзыхуань загорелся любопытством.
Ему не терпелось лично убедиться, в чем же заключается эта разница!
Видя, что тот принял окончательное решение, Лянь Хэн больше не стал отговаривать:
— Я планирую уехать самое позднее завтра. У вас есть еще какие-то дела, которые нужно завершить?
Ди Цзыхуань покачал головой, подошел к кровати, занес ногу и... прямо залез на его спальное место!
У Лянь Хэна от этого зрелища едва сердце не выпрыгнуло из груди.
— Ты же лапы не мыл! — скрипя зубами, процедил он.
— И что с того? — беспечно фыркнул Ди Цзыхуань.
Постель под ним была гладкой и мягкой, он с наслаждением вытянулся, поерзал, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.
Происшествие на горе отняло у него слишком много сил.
Лиса на кровати заснула мгновенно, ее тело мерно вздымалось и опускалось, вздымалось и опускалось...
Лянь Хэн посмотрел на густой слой пушистой шерсти, покрывавшей зверя с головы до ног, и у него едва не перехватило дыхание!
Вот почему он никогда не заводил кошек и собак!
Столько шерсти вокруг!
Просто ходячий комок пуха!
Лянь Хэн глубоко вздохнул, трижды мысленно повторив фразу лиса-спасителя, с трудом отвел взгляд и принялся переодеваться, чтобы выйти на улицу.
Только он стянул пижаму, как из-за спины раздался голос:
— А ты довольно белый.
— Ты!.. — Лянь Хэн торопливо набросил халат обратно и в ярости обернулся. — Ты же притворялся спящим!
— Я тебя проверял, — с абсолютно невозмутимым видом заявил Ди Цзыхуань. — У купцов на уме сплошные хитрости, мало ли — вдруг ты на словах согласился стать моем слугой, а в душе люто меня ненавидишь и хочешь исподтишка сделать что-нибудь гадкое, пока я сплю?
Лянь Хэн едва не рассвирепел от злости.
До ненависти дело не дошло, но он вообще-то и не давал согласия быть слугой этого лисодемона!
— Чего ты в конце концов добиваешься? — с трудом сдерживая тон, спросил Лянь Хэн.
Лиса даже не встала, продолжая лежать на боку и разглядывать его.
Под слегка раздраженным взглядом Лянь Хэна Ди Цзыхуань сладко потянулся и лениво произнес:
— Ну подумаешь, взглянул разок. Чего ты так орешь? Я ведь тоже без одежды, я же ничего не говорю?
http://bllate.org/book/30044/3660068
Готово:
