В какой-то момент Мин Юй даже подумал, что умрёт здесь.
Мин Юй долго лежал на полу, приходя в себя, прежде чем чёрная пелена перед глазами стала понемногу рассеиваться.
В голове стоял туман, перед глазами всё расплывалось, и как он ни старался, ничего не мог разглядеть. Мин Юй попытался приподняться, но руки были ватными и в них не осталось ни капли сил.
Только ухватившись за стоявшую рядом тумбочку, он кое-как поднялся на ноги, но тут под ногой что-то скользнуло, он снова тяжело рухнул на пол, а ладонь пронзила такая дикая боль, что он невольно вскрикнул:
— А-а!
Два человека, которые всё ещё продолжали ссориться неподалёку, услышали шум и наконец повернулись к нему.
Они увидели, что Мин Юй лежит на полу, лоб его рассечён, а по лицу струится ярко-алая кровь, выглядевшая жутко, в то время как в ладонь правой руки вонзился осколок фарфора, из которого каплю за каплей сочилась кровь.
Мин Чаосин тут же подбежал к нему и громко закричал:
— Мин Юй, ты в порядке? Сильно болит?
Лань Синъин тоже немного растерялась: постояв секунду на месте, она всё же подошла и, нахмурившись, произнесла:
— Как же ты умудрился быть таким неосторожным?
— Хватит болтать в такой момент, иди заводи машину, живо вези его в больницу!
Мин Юй тогда едва не потерял сознание от боли, поэтому воспоминания о том дне сохранились у него лишь смутно.
Он помнил только, как отец всю дорогу прижимал его к себе, а на лице читалась глубокая тревога.
Вообще-то у него болело всё тело, но с тех пор, как они покинули деревню Линьань, никто больше вот так его не обнимал.
В тот день, прижатый к отцу, он словно бы чувствовал уже не такую сильную боль.
Они провели в больнице очень много времени: врач извлёк из его ладони осколки фарфора и зашил рану.
Во время лечения врач тоже сильно удивлялся и то и дело допытывался:
— Как вас угораздило довести до такого?
Мама ничего не отвечала, а отец с неловкой улыбкой пояснил:
— Сам не уследил, упал.
Врач с сомнением посмотрел на них:
— Ребёнок ещё такой маленький, надо быть внимательнее.
— Мы поняли.
Из-за этих травм Мин Юй на следующий день, разумеется, не смог пойти в школу.
Лань Синъин выписала ему долгий отгул и собиралась подержать дома, пока раны не заживут, но она никак не ожидала, что этот шаг привлечёт внимание учительницы, которая вечером после уроков специально зашла к ним с визитом.
Мама никак не ожидала неожиданного визита преподавательницы и оказалась застигнута врасплох.
Увидев раны на теле мальчика, учительница всплеснула руками от изумления, подошла и спросила:
— Мин Юй, что произошло? Как ты поранился? Тебя кто-то побил?
Мин Юй ещё не успел открыть рот, как заметил, что мама смотрит на него ледяным взглядом, словно заранее была уверена, что он переложит всю вину на неё.
Но Мин Юй и не собирался винить маму.
Хотя мама и толкнула его, но упал-то он сам и о осколок тоже порезался по собственной неосторожности, поэтому мальчик покачал головой.
Услышав это, учительница повернулась к маме, а затем снова спросила:
— Мин Юй, не бойся, скажи учительнице правду. Если тебя кто-то обижает, мы вместе обратимся в полицию.
Услышав слово «полиция», мама заметно помрачнела, подошла ближе и спросила:
— Учительница Ся, что вы имеете в виду? Вы думаете, это я избила Мин Юя?
— Мама Мин Юя, я вовсе не это имела в виду, — произнесла учительница Ся, поднимаясь с места и глядя на неё. — Просто ребёнок так тяжело ранен, и я, как преподаватель, естественно, должна проявить заботу и разобраться, что именно произошло.
— Он сам случайно упал, вот и всё, — отрезала мама.
Учительница явно ей не поверила и снова повернулась к мальчику:
— Мин Юй, это правда?
Мин Юй вновь почувствовал, как в воздухе запахло грозой — точно такое же ощущение у него возникало всякий раз перед ссорами родителей.
Он не хотел, чтобы учительница и мама ругались, поэтому покачал головой и, глядя на преподавательницу, произнёс:
— Правда сам, я по неосторожности поранился.
Учительница ничего не ответила, лишь молча посмотрела на него, и в носу у неё защипало.
Глядя на выражение лица учительницы, Мин Юй решил, что она сердится на него, шагнул вперёд и дёрнул её за рукав, словно бы вымаливая прощение.
Учительнице стало невыносимо жаль мальчика, но она всё же попыталась выдавить из себя улыбку, протянула руку, чтобы погладить его по голове, и больше не стала ничего говорить.
Она лишь произнесла:
— Мин Юй, когда рана заживёт, вернёшься в школу, хорошо? Учительница будет ждать тебя.
— Хорошо, — тут же ответил Мин Юй и даже зацепился с ней мизинцем в знак обещания.
Но в конце концов он не сдержал слово.
Когда раны зажили, мама перевела его в другую школу. Ей претила навязчивость учительницы, и она отправила мальчика в новое учебное заведение.
Мин Юй хотел вернуться в прежнюю школу, но перечить маме не смел.
Вечером после занятий Мин Юй разыскал отца. Тот был занят и даже не поднял на него глаз:
— В чём дело?
— Папа, мне не нравится новая школа, можно мне вернуться в старую?
— Насчёт этого... — отец на полуслове запнулся, так как зазвонил его телефон, и он поднялся, чтобы ответить.
Этот разговор затянулся надолго — настолько долго, что Мин Юй успел устать стоять на месте, прежде чем отец наконец положил трубку.
— Папа... — заметив, что разговор окончен, Мин Юй снова заговорил.
Но стоило ему начать, как отец оборвал его:
— Уже поздно, иди ложись спать. Эту школу выбрала твоя мама, раз сменили — значит, так надо, какая разница, где учиться.
Отец заставил его умолкнуть одной фразой, и Мин Юй больше не знал, что и сказать, поэтому послушно развернулся и пошёл к выходу.
Уже у самой двери Мин Юй обернулся: отец был всё так же занят и по-прежнему даже не поднял на него глаз.
Так Мин Юй и остался в новой школе. Одноклассники уже давно перезнакомились друг с другом, а он был новеньким, переведённым посреди учебного года, поэтому влиться в коллектив никак не удавалось.
Он сидел один за последней партой, каждый день в одиночестве ходил на уроки и возвращался домой, а дома тоже был предоставлен сам себе.
Он часто вспоминал прежних учителей и ребят, но понимал, что пути назад нет.
На выпускных экзаменах за семестр он показал ужасные результаты, в то время как брат сдал всё отлично.
Мама посмотрела на его табель с видом человека, чьи худшие опасения оправдались.
Лицо отца тоже было темнее тучи, и он бросил на сына упрёк:
— Я ведь сам университетский преподаватель, как же вышло, что собственного ребёнка воспитать не смог?
http://bllate.org/book/30150/3673258
Готово:
