Ксавьер довёз Линь Ижаня до школьных ворот и не удержался от ворчания:
— С каких это пор я стал вашей семейной прислугой? Сначала отвёз в школу твоего брата, теперь тебя самого привез.
Линь Ижань тоже не смог сдержать улыбку:
— Спасибо тебе, Ксавьер! Вот закончатся соревнования, я угощу тебя хого.
— Ладно-ладно, понял я. Давай, удачно потренироваться.
Вещи уже были куплены помощником и сложены в коробку. Стоило лишь назвать адрес, как помощник упаковал бы всё и отправил за границу, в дом Юнь Лин. Однако эти небесно-голубые и светло-розовые детские вещи резали глаза, вновь пробуждая в нём до боли знакомую тоску.
Стоило понимать: они женаты, и появление детей было лишь вопросом времени.
Вчера Юнь Лин сбросила в их общий чат на четверых справку о месячной беременности, и чат буквально взорвался. Без красного конверта для племянника, разумеется, обойтись было нельзя, а Шэнь Цзуньлин и вовсе перевёл на карту Юнь Лин целый миллион наличными, так что та даже позвонила, чтобы уточнить, не ли случайно лишних нулей.
Узнав, что нет, они еще немного поболтали по телефону, вспоминая прошлое. Сигнал межконтинентальной связи оставлял желать лучшего, голос Юнь Лин немного искажался, но Шэнь Цзуньлин слышал всё отчетливо — казалось, Юнь Лин говорит прямо перед ним.
Пожалуй, действительно пришло время всё отпустить.
— Отправляй.
— Слушаюсь, генеральный директор Шэнь, тогда я забираю.
Помощник с коробкой в руках толкнул дверь кабинета и как раз разминулся со старейшиной Шэнь. Поздоровавшись, он вышел с коробкой. Крышка коробки не была закрыта до конца, и в щель было видно детскую одежду.
Опираясь на трость и заложив руки за спину, старейшина Шэнь толкнул дверь и вошел в кабинет. Шэнь Цзуньлин как раз просматривал контракт, а заметив приход деда, поспешно поднялся навстречу.
— Сиди, занимайся своими делами. Закончишь — поговорим, я просто посижу здесь.
Однако, едва Шэнь Цзуньлин снова опустился в кресло, старейшина Шэнь произнес:
— До меня дошли слухи от парнишки из семьи Жань, будто вы с Ю Мо подрались из-за какого-то барного певца-топа?
Рука Шэнь Цзуньлина, державшая перьевую ручку, замерла:
— Мы с Ю Мо уже помирились, к тому же он начал первым.
Услышав это, старейшина Шэнь с силой стукнул оземь тростью, отчего деревянный пол издал глухой звук:
— Тот парень Ю Мо прекрасно ладил с этим топом, зачем ты полез поперек дороги? Разве он не стал бы после этого распускать кулаки?Шэнь Цзуньлин молчал. Глядя на него, старейшина Шэнь тяжело вздохнул:
— Я знаю, что ты с детства неравнодушен к Юнь Лин, но у неё теперь есть ребёнок, пора бы тебе уже оставить эти мысли. Развлекайся с кем хочешь, но в жёны нужно брать порядочную девушку. После Нового года я подыщу тебе несколько кандидатур из достойных семей, выберешь, какая приглянётся, и пойдёте расписываться.
Шэнь Цзуньлин нахмурился так, что, казалось, между бровями можно было раздавить комара. В конце концов он просто бросил на стол авторучку.
— Дедушка, я не хочу так скоро вступать в брак. У меня сейчас нет желания жениться.
— То не хочешь, это не хочешь! А чего ты тогда хочешь?! Только не говори мне, что ты и правда увлёкся тем танцором из ночного клуба. Ты что, решил свести в могилу меня и своего отца?
Раздражение в сердце Шэнь Цзуньлина стало ещё сильнее.
— Перестань давить на меня отцом. Ты должен знать лучше кого бы то ни было, как он погиб.
— Ты! — Старейшина Шэнь едва не задохнулся от возмущения. — Не хочу с тобой спорить. Я собирался позволить тебе погулять ещё несколько лет, но, глядя на твоё отношение, понимаю: тебе нужен кто-то, кто будет держать тебя в узде.
— Воля ваша.
Старейшина Шэнь, сгорая от гнева и сердечной боли, вышел из кабинета и с такой силой хлопнул дверью, что с неё посыпалась штукатурка. Сотрудники, которые слонялись без дела в коридоре, так испугались, что у них телефоны из рук повалились.
Шэнь Цзуньлин откинулся на спинку кресла. Настроение и без того было паршивым, а старик только подлил масла в огонь. После того как Шэнь Цзуньлин стал совершеннолетним, отец уехал путешествовать в одиночку; хорошо, если за год делал пару звонков — с чего бы ему вдруг вмешиваться в его жизнь?
Телефон на столе завибрировал. Шэнь Цзуньлин взял его и увидел на экране уведомления от Линь Ижаня.
Линь Ижань: Цзуньлин, мне сменили танцевальный зал на более просторный и светлый, чтобы я мог тренироваться. Смотри. [Изображение] [Изображение] [Изображение]
Линь Ижань: Я достал билеты. Отдать тебе сегодня вечером? Не спеши, если будет время, я сам подвезу.
Зал был пустым, лишь с одной стороны стояли станки для растяжки, а вокруг были зеркала. Когда Линь Ижань снимал помещение, он невольно захватил и своё отражение.
На Линь Ижане были белая футболка и светло-голубые джинсы — Шэнь Цзуньлин редко видел его в брюках. С собранными волосами Линь Ижань выглядел иначе — в нём проступала особая, утончённая красота.
Шэнь Цзуньлин: Сфотографируй себя. Я хочу увидеть твоё лицо.
Э-э? Лицо Линь Ижаня слегка порозовело. Он обернулся и внимательно изучил своё отражение в зеркале, проверяя, всё ли в порядке с причёской и одеждой. Вроде бы никаких проблем.
Но он не умел делать селфи. Подумав, он приложил пальцы к лицу, сложив их в знак виктории. На его лице застыло чистое, слегка застенчивое выражение — этот простой жест выглядел обезоруживающе, а на щеках проступили две неглубокие ямочки.
Линь Ижань: [Изображение] Я не умею фотографироваться, так пойдёт?
Шэнь Цзуньлин рассматривал снимок полминуты, прежде чем рука, опередив мысли, сама нажала кнопку сохранения фотографии.Шэнь Цзуньлин: Очень красиво. Я попрошу помощника достать билеты, тебе не нужно утруждать себя и специально ехать за ними.
Линь Ижань: Хорошо, тогда не буду отвлекать тебя от работы, тоже пойду на занятия.
Шэнь Цзуньлин: Договорились.
Выключив телефон, Линь Ижань увидел свое улыбающееся лицо на погасшем экране. Он похлопал себя по щекам, стараясь успокоиться, но сердце предательски выдавало его: даже исполняя откровенные любовные песни на сцене, он оставался таким невинным, без единой капли пошлости.
Зрители подначивали его спеть еще, но он отказался. Во время работы в баре он теперь пресекал попытки клиентов приударить за ним — ведь он уже принадлежал Шэнь Цзуньлину и не мог позволить себе подобного поведения с другими.
Цзюньлань видела эти перемены. Она надеялась, что Линь Ижань, словно целебное снадобье, сможет исцелить недуг Шэнь Цзуньлина. Ю Мо, хоть и оставался внешне прежним, стал другим: в минуты одиночества выражение глубокой тоски на его лице неуловимо изменилось.
Время летело быстро, и вот уже наступил ноябрь. Зимние вечера становились темными все раньше, и яркие уличные фонари освещали ночной город. Менялись не только пейзажи, но и чувства, которые двое пока еще не осознавали.
За неделю до соревнований неожиданно выпал густой снег. Хлопья падали на землю, укрывая ее плотным слоем, и за одну ночь город преобразился, нарядившись в серебро.
Температура резко упала, и Линь Ичунь, к несчастью, простудился. Он кашлял без умолку, что приводило Линь Ижаня в глубокое отчаяние и беспокойство. К тому же из-за того, что Линь Ичунь принимал лекарства от порока сердца, обычные педиатры опасались назначать ему что-либо без консультаций. В конце концов Шэнь Цзуньлин отправил помощника за известным зарубежным педиатром, которому и удалось вылечить кашель у ребенка.
Только увидев, что Линь Ичунь спокойно спит и не кашляет, Линь Ижань смог наконец выдохнуть. Слова благодарности казались излишними; встретившись взглядом с Шэнь Цзуньлином, Линь Ижань набрался смелости, привстал на цыпочки и сам поцеловал его.
Над танцевальной сценой возвышался прозрачный купол, с которого тяжелыми складками свисали алые занавесы. Под ногами был паркет из цельного дерева. Снежинки опускались на стекло купола, и маленькие щеточки на дронах смахивали их, чтобы конструкция не прогнулась под весом снега.
День соревнований выпал на День благодарения. Ксавьер заранее отпросил Линь Ичуня, купил любимые розы Линь Ижаня и отправился в концертный зал.
Внешность Ксавьера была настолько притягательной, а манеры — столь особенными, что, как только он занял свое место, к нему начали подходить желающие познакомиться. В конце концов, потеряв терпение, Ксавьер указал на сидевшего рядом Линь Ичуня и сказал, что это его сын.
Несмотря на это, нашлись бесстыдники, заявившие, что не против стать отчимами и даже готовы дать ребенку свою фамилию. К счастью, охрана зала заметила, что происходит, и вывела навязчивых поклонников вон. Ксавьер наградил их таким презрительным взглядом, что те поспешили скрыться.
Ксавьер: Ты какой по счету выступаешь?
Линь Ижань: Пятый с конца.
Ксавьер: Они все танцуют некрасиво, как будто пол бьет их током. Такое ощущение, что их конечности живут отдельно от тела — тебе в подметки не годятся.
Линь Ижань: (￣▽￣)／
Ксавьер: Ты самый лучший! Я уверен, что победа будет за тобой, не нервничай и просто покажи, на что способен.
Линь Ижань: Надеюсь на это. Не буду больше болтать, пойду разогреюсь, боюсь, что от волнения сведет мышцы.
Ксавьер: Иди, иди, удачи!
Линь Ижань: Угу.
Ксавьер выключил телефон. Хозяин соседнего места все еще не появился, и он невольно подумал, не наступил ли Шэнь Цзуньлин по пути в собачье дерьмо, раз так задерживается — соревнования шли уже полчаса, а его все не было.
Вместе с Линь Ижанем балет выбрал еще один участник. Когда Линь Ижань зашел в пустой репетиционный зал, он был удивлен: и позы, и движения того человека были гораздо более правильными и изящными, чем у него самого, дилетанта. Чтобы не мешать, Линь Ижань замер, не издавая ни звука.
Однако тот человек обладал острыми чувствами. Заметив взгляд Линь Ижаня, он остановился.
— Кто ты такой? Зачем стоишь в дверях и подглядываешь? — его холодный взгляд, острый, как у ястреба, устремился прямо на Линь Ижаня.
Линь Ижань невольно отступил на несколько шагов:
— Нет... я не специально, я не знал, что здесь кто-то есть.
Тот прищурился, оглядывая Линь Ижаня с ног до головы, а затем подошел к нему и прижал к стене, не давая возможности уйти.
— Куда собрался? Попался и хочешь сбежать, даже не извинившись? — он правой рукой сжал подбородок Линь Ижаня, отчего у того от боли на глазах выступили слезы.
— Прости, теперь этого достаточно?
— Хм, — он отпустил его, — Линь Ижань? — прочитал он имя на бейджике, висевшем на шее юноши.
— Да, что-то не так?
— Меня зовут Жань Дусюнь. Ты тоже выбрал балет?
— Да.
Глаза Жань Дусюня блеснули.
— Станцуй мне. Посмотрим, нужна ли тебе помощь.
http://bllate.org/book/30184/3677555
Готово:
