Спасибо, — хриплым голосом произнес мальчик.
Дело в том, что в нашей лавке больше не осталось Гэчжитан на продажу, но у меня есть целебное средство под названием банланьгэнь, оно может вылечить твою болезнь. Не хочешь попробовать? — Фу Юэ погладила девочку по голове и обратилась к мальчику.
Ммм! — мальчик посмотрел в чистые глаза Фу Юэ и кивнул.
Фу Юэ попросила в лекарственной лавке место, чтобы сварить миску банланьгэнь, и дала ее выпить мальчику. Стоило мальчику сделать глоток, как его глаза засияли, а в горле стало невероятно легко и приятно — свежо и прохладно.
Убедившись, что мальчик допил отвар, Фу Юэ сказала лавочнику:
— Ну вот, один человек уже испробовал лекарство на себе. Можете велеть ему приходить сюда на повторный осмотр в любой из ближайших дней. Выпишите ему и прочие нужные лекарства, я за всё заплачу. Понаблюдайте за его состоянием пару дней, а мои запасы банланьгэнь пока останетесь здесь. Если убедитесь, что лечебный эффект налицо, я заберу деньги в следующий свой приход. Если средство действительно помогает, мы сможем вовремя спасать больных с такими же симптомами. Что скажете?
— Можно, почему бы и нет! Если уж вы хотите платить за лекарства этого мальчика, отдадите деньги в следующий раз, или же, если банланьгэнь и правда окажется полезен, вычтем стоимость прямо из выручки, с вас ничего не возьмем.
Лавочник, видя ее уверенный вид, ясный взгляд и глядя на самого мальчика, который, казалось, стал дышать намного свободнее, счел это за согласие.
Решив все вопросы, Фу Юэ вдруг вспомнила об одном крайне важном деле.
Она повернулась к лавочнику и заговорила...
— Уважаемый лавочник Сюй, этот мой братец недавно кубарем скатился с горы и, судя по всему, сильно ударился головой, из-за чего совсем ничего не помнит о прошлом. Будьте добры, взгляните на него, — сказала Фу Юэ и подтолкнула Цзюнь Яо к лавочнику Сюю.
Лавочник пригласил ее присесть внутри и принялся проверять пульс. Старик то хмурил брови, то покачивал головой, отчего сердце Фу Юэ уходило в пятки, но она не смела издать ни звука, боясь потревожить врача за диагностикой.
Спустя некоторое время лавочник Сюй завершил осмотр, отнял руку, поднял глаза на обоих и произвел:
— Этот молодой... кхм, молодой господин, пульс у него крайне странный: то частый, то ровный. Похоже, в его теле затаился яд, и находится он там уже очень давно, постепенно распространяясь и, судя по всему, оказывая давление на головной мозг. Весьма вероятно, именно это и стало причиной потери памяти.
Фу Юэ и Цзюнь Яо переглянулись.
Такого исхода Фу Юэ никак не могла ожидать, даже переломав голову над возможными вариантами: в организме ее спутницы давным-давно обосновался яд. Во времена учебы ей доводилось читать немало сетевых романов, и по законам жанра эта девица явно была жертвой междоусобной грызни в каком-нибудь знатном семействе. Если дело обстоит так, то, раз Цзюнь Яо пропадала столько времени, по идее, ее должны были вовсю искать.
Либо недруги ведут поиски втайне, чтобы тихонько прикончить беглянку, как только найдут; либо враги сочли падение с обрыва смертельным и уже справили поминки под благовидным предлогом; либо же ее статус настолько высок, что властям уже подали официальное заявление о пропаже, а они просто ничего не знают из-за информационной изоляции.
Как ни крути, для Цзюнь Яо оба варианта сулили мало хорошего. Сейчас она нездорова, и возвращение домой вполне может обернуться для нее падением прямо в пасть к тигру.
Услышав это, Цзюнь Яо тоже внутренне содрогнулась. Похоже, тайн вокруг ее собственной персоны хватает с избытком, только вот мыслила она иначе, чем Фу Юэ. Если кто-то отравил ее, а теперь еще и преследует, значит, она смертельно опасна для окружающих. Не навлечет ли ее дальнейшее пребывание здесь беду на семью Фу?
— Что? Отравление? Давит на головной мозг — разве это не смертельно опасно? Что за яд? Вы можете его вылечить? — Фу Юэ в панике ухватила старика за рукав. Ей было плевать на происхождение этой семьи и на то, кто жаждет ее смерти; она знала лишь одно — она не хочет, чтобы та умирала.
— Видите ли, молодой господин Фу, я могу лишь диагностировать наличие яда, но что это за отрава и как ее нейтрализовать... Увы, познания этого старика слишком поверхностны, тут я абсолютно бессилен.
Лавочник Сюй с виноватым видом взглянул на Фу Юэ, затем перевел взгляд на Цзюнь Яо и с тяжелым вздохом покачал головой.
Он вдруг почувствовал себя полнейшим невеждой: сперва не сумел распознать принесенный ими банланьгэнь, а теперь даже не в состоянии определить состав яда.
— И что же делать? У вас найдется хотя бы рецепт, чтобы замедлить распространение яда? Кроме потери памяти, будут ли еще какие-то симптомы? Все эти дни, если не считать амнезии, у нее вообще не было никаких проявлений болезни. Наверное, ее жизни... ничего не угрожает?
К концу фразы голос Фу Юэ заметно дрожал. Она признавала: всего за неделю знакомства она успела крепко привязаться к этой девчонке.
Цзюнь Яо держалась куда спокойнее: она протянула руку, сжала ладонь Фу Юэ и легонько тряхнула ее, давая понять, что волноваться не стоит.
— Понятия не имею, что за яд попал в ее организм, а раз так, я не могу составить противоядие, — сокрушался лавочник. — Ошибка в пропорциях лишь ускорит действие яда. Избегайте любых нагрузок с применением внутренней энергии, старайтесь больше отдыхать и укреплять тело. При первой же возможности отправляйтесь в город к толковому лекарю. Если не случится непредвиденного, месяца три у нее еще в запасе есть.
Хотя биологический возраст Фу Юэ был больше, чем у Цзюнь Яо, с подобными вопросами жизни и смерти она столкнулась впервые. В ее привычном мире существовали лишь болезни, автокатастрофы да естественная старость — другого конца жизни она себе и представить не могла. Но теперь кто-то вдруг заявляет ей, что ее подруга при смерти из-за чужого яда. Как в это поверить? Жизнь нынче ценится так дешево.
Раз местные лекари бессильны, придется ехать в город. От этих мыслей голова Фу Юэ пошла кругом.
Цзюнь Яо сжала ее руку покрепче и посмотрела прямо в глаза:
— Я в порядке.
Поблагодарив лавочника, Цзюнь Яо взвалила на плечо коромысло с корзинами и, ведя девушку за руку, вышла из лавки.
«Это ведь меня отравили и я при смерти, — думала Цзюнь Яо, — почему же ты убиваешься так сильно?»
Стоило Фу Юэ вспомнить, что по ее собственной беспечности они упустили целую неделю — обратись они к врачу раньше, раньше бы всё узнали и вовремя нашли выход, а если бы... Фу Юэ даже боялась продолжать эту мысль. Размышления окончательно лишили ее остатков самообладания, и она расплакалась прямо посреди улицы.
Цзюнь Яо никак не ожидала столь бурной реакции. Ей не оставалось ничего другого, как опустить коромысло, развернуться, обнять плачущую девушку и, мягко похлопывая по спине, приняться ее утешать.
Вокруг сновали прохожие, с недоумением наблюдая, как посреди улицы обнимаются двое рослых парней.
Погруженная в свое горе Фу Юэ совершенно не замечала посторонних взглядов, в то время как Цзюнь Яо испытывала неловкость: одной рукой она успокаивала подругу, а другой старалась не обращать внимания на странные взгляды зевак.
Наплакавшись вдоволь, Фу Юэ утерла слезы и всхлипнула:
— Не бойся, я обязательно тебя спасу.
Цзюнь Яо посмотрела на ее перемазанное личико, где дорожки слез превратили нанесенную углем маскировку в сплошные грязные разводы. Она попыталась стереть их рукавом, но сделала только хуже, из-за чего лицо стало еще комичнее. Цзюнь Яо не удержалась и прыснула со смеху.
— Угу, я верю тебе, сестрица.
Зная, насколько тяжело сейчас у нее на душе, Фу Юэ не стала допытываться, чему именно та улыбнулась.
Внезапно вспомнив о чем-то, она тут же схватила за рукав первого попавшегося прохожего, поинтересовалась, где находится доска объявлений, и, увлекая за собой Цзюнь Яо, быстрыми шагами направилась туда. Требовалось проверить, нет ли там объявлений о пропавших людях. Как правило, если родня Цзюнь Яо уже обратилась к официальным властям и заявила в уездный или городской оплот о пропаже человека, поблизости обязательно расклеивали розыскные листовки.
Добравшись до места, никаких объявлений они не обнаружили — судя по всему, путь самостоятельных поисков через официальные бумаги был отрезан.
Настроение бродить по рынку пропало. Купив немного зерна, мяса и зелени, они повернули домой.
По возвращении отец Фу и мать Фу еще не вернулись. Фу Юэ попыталась отправить Цзюнь Яо отдыхать, вызвавшись приготовить ужин в одиночку, но та ни в какую не соглашалась и по-прежнему заняла место у очага, раздувая огонь.
За вечерней трапезой Фу Юэ вкратце рассказала родителям о сегодняшней выручке, однако все ее мысли витали вокруг спасения Цзюнь Яо, поэтому выглядела она совершенно рассеянной. К счастью, Цзюнь Яо всю дорогу щебетала со стариками, нахваливая кулинарные таланты Фу Юэ, ее коммерческую жилку и вообще превознося ее до небес в самых невероятных красках, так что родители попросту не заметили странностей в поведении дочери.
Эта ночь выдалась бессонной как для Фу Юэ, так и для Цзюнь Яо.
Фу Юэ лежала на постели с закрытыми глазами. В ночной тишине она приоткрыла веки и покосилась на Цзюнь Яо: та дышала ровно и глубоко, похоже, погрузившись в сон.
— А-Яо, ты спишь?
Ответа не последовало. Прошло немало времени в абсолютной тишине, и когда Фу Юэ уже решила, что подруга действительно задремала, из темноты раздался голос:
— Нет.
Вряд ли кто-то сможет сомкнуть глаза, зная, что жить осталось считанные дни. Фу Юэ подумала: окажись она на месте Цзюнь Яо, вряд ли сумела бы вести себя столь же невозмутимо.
Поразмыслив немного, она повернулась на бок, протянула руки, обняла спутницу со спины и тихо прошептала на ухо:
— Не бойся, я непременно найду способ тебя спасти. Если тебе очень тяжело, поплачь, я не стану над тобой смеяться.
В этот момент в сердце Фу Юэ не было никаких посторонних мыслей — только острое, спокойное желание прижать ее к себе и утешить.
Фу Юэ издавна верила, что объятия способны исцелить любую душу. В школьные годы у нее была близкая подруга, чьи родители затеяли развод. Сама Фу Юэ училась тогда в средней школе и, будучи ребенком из неполной семьи, понятия не имела, как именно утешить человека в беде. Все, что она могла сделать — это просто обнять подругу и выслушать ее жалобы, не более того.
Почувствовав идущее из-за спины тепло, Цзюнь Яо долго молчала, а затем вымолвила:
— Мм, я верю тебе.
В мыслях Цзюнь Яо уже всё решила: она уйдет тайком. Ей не хотелось быть обузой для Фу Юэ и заставлять ее страдать, ведь в конце концов она здесь всего лишь случайная странница. Если посчастливится выжить — она обязательно вернется, чтобы отплатить за добро, а если нет, и пережить эту напасть не удастся, что ж, придется ждать встречи в следующей жизни.
Ближе к рассвету ночь за окном стала чернильной, словно вода. Спит непробудным сном лежащая рядом девушка. Цзюнь Яо вглядывалась в ее черты: сейчас на лице не было дневной суетливости и задорного озорства; во сне она выглядела удивительно мягкой. Длинные ресницы отбрасывали легкую тень на веки, нос был изящно приподнят, а губы — маленькие, но пухлые.
То ли ей снился какой-то сон, то ли отзвуки дневных тревог не отпускали ее, но во сне она слегка нахмурилась. Цзюнь Яо протянула руку и кончиками пальцев осторожно разгладила межбровную складку, бормоча про себя:
— Спасибо. Верь мне, я вернусь.
Фу Юэ снова приснилось, будто она вернулась в свой привычный мир.
Она стояла посреди родного дома и, озираясь по сторонам, с удивлением отмечала: всё сбывается в точности так, как она и предполагала. Это не обычное сновидение — мама и маленькая черепашка действительно способны ее видеть.
Вот только места и время появления оставались совершенно случайными: в прошлый раз она объявилась с утра и пробыла до самого вечера. Почему же сейчас ее забросило сюда сразу под вечер? И сколько времени удастся пробыть на этот раз? Как вообще работают алгоритмы этого странного сбоя?
http://bllate.org/book/30233/3685513
Готово:
