Чэнь Ичжоу откинулся на спинку кресла и кивнул ему, поддевая подбородок, пока его правая рука слегка покачивала бокал с вином в свете ламп: Ещё не успел поздравить тебя с успешным завершением сделки по поглощению. Кстати, я слышал, старейшина не в восторге от этого брака. Ты уже навещал его?
Лян Инь ответил: Нет. Если поеду сейчас, придётся выслушивать нотации старейшины и старейшины-женщины. Оставим это до семейного ужина через несколько дней.
Ин Чэн хмыкнул: Да во всём клане Лян кто осмелится тебя отчитывать? Даже твой дед — и тот должен дважды подумать, прежде чем начать разговор в таком тоне.
Оба они выросли вместе с ним и слишком хорошо знали его характер.
Он лишь создавал видимость сдержанности и благородства, но в глубине души оставался тем же беспощадным и холодным человеком. Пока его не задевали, с ним можно было о чём угодно договориться, но если кто-то наступал ему на больную мозоль, тому уже не видать покоя.
Чэнь Ичжоу вертел бокал, рассеянно думая: интересно, на ком из смертных сошлась его «большая мозоль».
На что ты смотришь? — Чэнь Ичжоу перевёл взгляд и удивился, увидев, что самый большой сплетник, Ин Чэн, почему-то молчит. Он наклонил голову и проследил за его взглядом, после чего тут же воскликнул: Ого! Какой красивый паренёк. Он уже совершеннолетний?
Ин Чэн, ты бы лучше подумал, не развращаешь ли ты цветы нации — такое заведение пора бы прикрыть. — Чэнь Ичжоу, занимавший особое положение, бросил на него взгляд: Завтра же прикажу своим людям проверить тебя. Если действительно удастся что-то накопать, это сочтут моей заслугой, глядишь, ещё и повышение получу.
Не болтай чепухи, я законопослушный гражданин высшей пробы. — Ин Чэн подался вперёд, чтобы рассмотреть получше, опасаясь, как бы здесь и правда не оказалось несовершеннолетнего.
Он смотрел и смотрел, чувствуя, что где-то уже видел этого человека, но никак не мог вспомнить. В раздражении он взлохматил себе волосы: Нет, я точно его где-то видел.
Брось, этот приём для знакомства настолько стар, что его пора бы уже внести в список культурного наследия.
Чэнь Ичжоу заметил, что Лян Инь тоже молча уставился на того паренька: О чём думаешь? Ты тоже его видел?
Видел.
Да что там видел — это была его новоиспечённая молодая жена.
Чёрт! Я вспомнил! Это тот консультант из последнего документального фильма, который я снимал перед уходом из индустрии!
Чэнь Ичжоу удивился: Консультант? Какой ещё консультант?
Ин Чэн поставил бокал и с энтузиазмом начал объяснять: Тот самый документальный фильм о нематериальном культурном наследии. Я тогда снимал часть про театр теней, и съёмочная группа нашла очень старую труппу.
Когда я приехал, то ожидал увидеть старика, а оказался паренёк. Вот он самый.
Ин Чэн до сих пор помнил тот день. Он вместе со сценаристом съёмочной группы пришёл в довольно запущенный дворик. Толкнув дверь, они увидели юношу в белой рубашке, который слегка согнувшись, очищал воловью кожу.
На поясе у него был надет светло-серый фартук, подчёркивающий тонкую, хрупкую фигуру, а черты лица в солнечном весеннем свете казались чистыми, как только что проклюнувшиеся ивовые почки.
Ин Чэн тогда остолбенел.
Он повидал в шоу-бизнесе столько красавцев, но впервые встретил подобный типаж. Хотя уголки его глаз от природы отливали краснотой, в этом не было ни капли вульгарности — напротив, это придавало ему ещё больше холодной отстранённости.
Здравствуйте, мастер Шэнь. — Сценарист, который уже связывался с Шэнь Ци, подошёл поздороваться: Это наш учитель Ин Чэн, он пришёл заранее, чтобы поучиться у вас технике, чтобы съёмки прошли успешнее.
Шэнь Ци не был с ним любезен, но и не проявлял высокомерия — в нём была лишь чистосердечная, мягкая отстранённость.
Съёмки заняли неделю. Ин Чэн несколько раз пытался заговорить с ним, но слова так и застревали в горле — у него возникало странное чувство, будто к этому человеку нельзя прикасаться, чтобы не осквернить его.
Кажется… четыре года назад. — Ин Чэн припомнил детали и с сожалением вздохнул: Ему тогда было всего четырнадцать, он был такой холодный, что я даже не решался говорить с ним в полный голос.
Чэнь Ичжоу удивился: Но в твоём документальном фильме не было видно никаких красивых мальчиков.
Ин Чэн ответил: Он не хотел, сказал, что не желает быть в кадре. Можно снимать руки и тело, но лицо нельзя. Видимо, не любит светиться на публике. Эй, как думаете, может, мне отправить ему пару моделей-мужчин, чтобы развлекли? Проявить гостеприимство?
Чэнь Ичжоу покосился на него: Четыре года назад? Значит, ему сейчас всего восемнадцать? И тебе такое в голову пришло!
Ин Чэн подпёр подбородок рукой и с чувством произнёс: Кто бы мог подумать… этот маленький мастер с виду такой гордый и неприступный, а втайне, оказывается, ведёт такую бурную жизнь. Заводит, мне нравится. Как думаете, если я начну за ним ухаживать, у меня есть шансы?
Чэнь Ичжоу многозначительно подмигнул ему, указывая на Лян Иня.
Лян Инь всё это время не сводил глаз с Шэнь Ци — с того самого момента, как тот вошёл, и до того, как какой-то парень того же роста фамильярно обнял его за плечи и что-то прошептал на ухо.
Шэнь Ци совершенно естественно принял эти объятия, и в его глазах отразились огоньки ламп, подчёркивая сияющую улыбку.
Взгляд Лян Иня скользил по чёрным как смоль волосам юноши, опускался на выступающие ключицы, прослеживал линию тонких, изящных плеч и спины, а затем вновь возвращался к освещённому то нежным, то приглушённым светом лицу и слегка приоткрытым розовым губам.
Пробравшись сквозь толпу, они наконец достигли заранее забронированного столика в углу. Кроме Линь Яня, там сидели и другие хорошие друзья со времён старшей школы.
Теперь, когда они поступили в университет, их стиль изменился.
Девушки надели красивые юбки и нанесли изысканный макияж, парни тоже выглядели весьма представительно.
Лишь Шэнь Ци по-прежнему был в белой рубашке и выцветших джинсах, словно холодный туманный пейзаж посреди порочного блеска и роскоши.
Простите, что опоздал. — Шэнь Ци виновато улыбнулся.
Несколько девушек помахали ему: Ничего страшного, приходи скорее! Мы сами только что пришли, тем более сегодня твой день рождения, так что небольшое опоздание совсем не важно.
Шэнь Ци только успел сесть, как Линь Янь крепко нажал ему на плечи: Что значит «ничего страшного»? Не надо потакать ему только из-за красивого лица! Он опоздал почти на час, торт, который я купил, уже почти растаял. Где Линь-цзы? Ну же, наливай ему!
Шэнь Ци ввалился в диван и, увидев, что тот настроен серьёзно, поспешил предостеречь: Линь Янь, хватит, мне скоро домой.
А что такого, если домой? Ты уже совершеннолетний, неужели нельзя немного выпить? Помнишь, сколько в меня влили Линь-цзы и остальные на мой день рождения? Месть — блюдо, которое подают холодным, и сегодня я обязан отыграться!
Шэнь Ци тут же открестился: Это был не я, это они тебя напоили.
Ты молчал, а значит — поддерживал. У нас тут равноправие, наливай ему! — Линь Янь обеими руками прижал плечи Шэнь Ци и подмигнул: Маленький красавчик, сдавайся. Сегодня братья непременно напоят именинника до упаду.
http://bllate.org/book/30251/3687671
Готово:
