Тон говорящего был нарочито приглушен, отчего звучал несколько сурово.
Тань Муюй сидел как на иголках, и теперь он совершенно не мог припомнить, какие еще темы остались нетронутыми.
Его ладони, лежавшие на коленях, то и дело сцеплялись и расцеплялись.
Хэ Фэйюнь вздохнул, опустил руку, лежавшую у щеки, и легонько поскрёб парня по подбородку.
Выражение его лица оставалось беспристрастным, зрачки были черными, как тушь, а уголки губ изогнуты в ленивой ухмылке — одновременно легкомысленной и небрежной.
Тань Муюй инстинктивно отпрянул и втянул голову в плечи.
Но его придержали за половину лица, из-за чего он, напротив, еще сильнее приблизился к Хэ Фэйюню.
Автомобильное стекло не известно когда опустилось чуть больше чем наполовину, но Тань Муюй сидел к нему спиной, а потому ничего не заметил.
Силуэт за окном промелькнул в мгновение ока, оставив после себя лишь порыв ветра.
Глава 17: Подозрения
Бланки месячного тестирования проверяли быстро, и уже на следующий день во второй половине дня стали известны результаты.
Это месячное тестирование наделало немало шуму.
Вообще-то экзамены в Бэйхуа сами по себе служили лишь проверкой знаний, помогая оценить, насколько хорошо ученики усвоили материал. Никаким грандиозным испытанием они не являлись, и по логике вещей не должны были вызвать бурных обсуждений.
Но так вышло, что с результатами этого тестирования вышел огромный казус.
Хэ Фэйюнь, неизменно занимавший высшую строчку рейтинга, на этот раз на редкость скатился на второе место. А первое место занял вовсе не ученик из первого или второго класса, а тот, кто даже до хвоста третьего класса дотянуться не мог — тринадцатый класс финансового факультета, неизменный аутсайдер всей школы.
По сравнению с самим классом, человек, потеснивший Хэ Фэйюня, вызывал куда больший интерес.
С самого поступления в школу, на абсолютно любых экзаменах — будь то больших или маленьких — он неизменно болтался на самом дне. А из-за своего угрюмого характера и безрассудного доноса на Хэ Фэйюня он приобрел в Бэйхуа некоторую известность. Этот ученик тринадцатого класса — Тань Муюй.
Если говорить о его известности... слава эта, разумеется, была далеко не доброй.
С тех пор как он донес на Хэ Фэйюня, любители сплетен за его спиной вывернули прошлое Тань Муюя наизнанку, узнав о нем абсолютно всё.
Мать — любовница, семья — нувориши, презирающий его старший брат и он сам — вечно нежеланный и отверженный.
По углам вполголоса расползались слухи: мол, семья Тань Муюю денег не дает, вот он и запустил руки куда не следует; ходили даже домыслы, будто он промышляет эскортом на стороне.
В конце концов, раз его мать — любовница, яблоко от яблони недалеко падает, чего еще ждать от такого ребенка?
Поэтому стоило ему занять первое место, как за этим последовало отнюдь не восхищение или зависть, а грязь и клевета.
— Говорят, те, кто привык воровать, не исправятся до конца дней. Уж не ответы ли он украл?
— Едва ли, архивный кабинет заперт на замок, откуда у него такая прыть? Скорее всего, смухлевал.
— Да как у него смелости хватило?! Он что, больше не хочет учиться в Бэйхуа?
Бэйхуа уделяла огромное внимание качеству образования. Хотя здесь полным-полно детей влиятельных и высокопоставленных лиц, за исключением пары человек, против которых школа действительно бессильна, для всех остальных царящие в Бэйхуа порядки отличались строгой дисциплиной.
Особенно нетерпимо руководство относилось к любым проявлениям жульничества — стоило обнаружить подобное, как нарушителя жгло суровое наказание.
У Тань Муюя не было покровителей, и тем же утром его вызвали в учительскую.
Классным руководителем тринадцатого класса был лысеющий старик по имени Лю Цзяньго — мелочный, злопабный и привыкший пресмыкаться перед сильными мира сего.
Перед теми, у кого водились деньги и влияние, он расплывался в улыбках, и даже когда такие ученики прогуливали занятия, он закрывал на это глаза и охотно прикрывал их перед руководством.
А вот к таким ученикам из нуворишей, как Тань Муюй, он в душе относился с презрением, так что ждать от него доброго взгляда не стоило.
Поскольку Тань Муюй занял первое место, руководство засомневалось в честности его результатов и вызвало Лю Цзяньго в кабинет директора для беседы.
А поскольку за самим Лю Цзяньго водились кое-какие мелкие и не самые благовидные делишки, директор воспользовался случаем, чтобы проучить его.
Из-за этого Лю Цзяньго потерял лицо перед коллегами, решив, что во всем виноват Тань Муюй, из-за которого он оказался в столь глупом положении.
Поэтому, едва Тань Муюй переступил порог, Лю Цзяньго даже не стал ничего выяснять и с ходу вынес приговор:
— Мало того что учишься отвратительно, так еще и руки загребущие! Сегодня я вызываю твоих родителей, пиши объяснительную и жди школьного наказания.
В учительской находились и другие преподаватели. Большинство из них краем уха слышали о выходках Тань Муюя, но поскольку чужие ученики их не касались, никто не стал вмешиваться или заступаться.
Тань Муюй нахмурился и посмотрел на Лю Цзяньго, не понимая, что тот имеет в виду.
— Всё еще прикидываешься дурачком? Пташка с самого дна, предпоследний ученик в школе, вдруг берет и занимает первое место! Ты что, считаешь школу сборищем идиотов? Если не жульничеством, разве смог бы ты выехать на первое место?
Увидев, что Тань Муюй вовсе не испугался его давления, Лю Цзяньго разозлился еще сильнее.
— Я не списывал.
— Не надо мне тут заливать! Разве воры признаются в красках? Живо вызывай родителей!
— Учитель Лю, раз вы мне не верите, я могу переписать тест прямо сейчас, в вашем присутствии.
Тань Муюй знал, что Лю Цзяньго его недолюбливает, а потому не собирался вступать с ним в пустые споры.
Он не списывал, с какой стати ему писать объяснительную?
Заметив, что какой-то незаконнорожденный сын нуворишей ни капли не испугался его угроз и даже смеет огрызаться, Лю Цзяньго почувствовал, что потерял лицо, и твердо решил вышвырнуть дерзкого мальчишку из школы.
— Решил потянуть время? Пересдать экзамен? Пожалуйста, только сначала позови родителей. Если твои баллы окажутся ниже, чем на этом тестировании, ты не только напишешь объяснительную, но и вместе с родителями пойдешь к школьному радиоузлу — приносить публичные извинения, терпеть критику и наказание. Раз уж воспитали урода, пусть тоже отвечают за это.
Тань Муюй попал в тринадцатый класс сразу после поступления. Лю Цзяньго, как-никак классный руководитель, еще до начала учебы разложил всех учеников по полочкам в соответствии с их происхождением.
Тот, кто вечно плетется в хвосте, не способен совершить такой колоссальный рывок всего за один месяц, если только ему тайком не заменили мозги.
Семью Тань он знал: они управляли небольшой полукустарной компанией и бесстыдно обивали пороги кабинета одного из профессоров старших курсов, вымаливая поблажки для их старшего сына Тань Тяньцы.
Что же до Тань Муюя, то семейка Тань никогда не принимала его всерьез.
Подумаешь, никому не нужный бастардок — он еще посмотрит, как этот щенок посмеет сегодня вызвать родителей!
— А вы, учитель? — спросил Тань Муюй.
— Что я?
— Вы обвинили меня в жульничестве без каких-либо доказательств. Вы предлагаете мне пари, но условия выгодны только вам, это нечестно. Если я докажу, что не списывал, какое наказание понесете вы, учитель Лю, несправедливо меня оклеветавший?
Лю Цзяньго впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы ученик низшего пошиба смел допрашивать его подобным образом. Сначала он на секунду опешил, а затем его лицо перекосилось от злости.
— Ладно, будь по-твоему! Если сможешь доказать, что не жульничал, я сам пойду к радиоузлу каяться и потребую, чтобы руководство объявило мне выговор, устраивает?! А теперь звони отцу с матерью!
Лю Цзяньго был чересчур уверен в собственной правоте. Загнав себя в угол, он думал: даже если Тань Муюю улыбнулась слепая удача и он вдруг резко поумнел — и что с того? Перед ним жалкий сирота без связей, и сегодня он преподаст этому наглецу досрочный урок жизни.
Перед лицом власти и влияния нет ни справедливости, ни честности.
— Чего стоишь? Струсил на этот раз? — Лю Цзяньго, зная, что парню некого позвать, с напускным учительским пафосом принялся отчитывать его.
В учительской стояла тишина. Одинокая фигура Тань Муюя посреди комнаты выглядела так, будто здесь вершился суд над его отвратительными проступками.
Но ведь он был абсолютно чист.
— Учитель Янь, домашняя работа собрана.
— Спасибо тебе, Фэйюнь, можешь положить прямо здесь.
За соседним столом сидела классный руководитель первого класса Янь Ин. Увидев своего ученика, она приветливо улыбнулась.
— Это что тут происходит?
Хэ Фэйюнь опустил стопку тетрадей и бросил косой взгляд в сторону стола Лю Цзяньго.
Едва завидев Хэ Фэйюня, Лю Цзяньго тут же расплылся в подобострастной улыбке.
— Фэйюнь, давненько тебя не видел! Как поживает господин Хэ? На днях, когда я был на экскурсии в корпорации Хэ...
— Его здесь оставляют после уроков? — перервал его бесконечный поток слов Хэ Фэйюнь.
Лю Цзяньго умолк. Он был в курсе давней вражды между Хэ Фэйюнем и Тань Муюем — история с доносом, который Тань Муюй написал на Хэ Фэйюня, в свое время наделала немало шума в школе.
Ходили слухи, что Хэ Фэйюнь до сих пор не упускает случая подпортить жизнь Тань Муюю.
Мысли Лю Цзяньго тотчас зашевелились, и, упоминая Тань Муюя, он перестал скрывать презрение:
— Как хорошо, что ты зашел, Фэйюнь! Видимо, я плохо справлялся с воспитанием: в классе завелся ученик с гнилой моралью. Он попытался нечестными методами скинуть тебя с первого места, вот я и воспитываю парня.
Хэ Фэйюнь перевел взгляд на Тань Муюя:
— Ты списывал?
Тань Муюй понятия не имел, что на уме у этого парня: то ли он подпевает Лю Цзяньго, подозревая его, то ли просто заскучал и решил развлечься, придя поглазеть на представление.
В других ситуациях Тань Муюй, пожалуй, охотно подыграл бы Хэ Фэйюню, лишь бы угодить ему, но сейчас на кону стояло его достоинство, и участвовать в этих грязных играх он не собирался.
В конце концов, если Хэ Фэйюню так хочется, он может нанять людей и избить его после уроков.
— Я не списывал.
— Не выдумывай отговорки, живо зови родителей! — рявкнул Лю Цзяньго, после чего повернулся к Хэ Фэйюню и гостеприимно протянул руку: — Фэйюнь, садись сюда. Хочешь чего-нибудь перекусить?
Не обращая на него никакого внимания, Хэ Фэйюнь подошел прямо к Тань Муюю и приобнял его за плечи:
— Учитель, он же сказал, что не списывал. Полагаю, никаких родителей вызывать не нужно. Я буду его поручителем, как вам такой вариант?
Речь шла о том самом пари, которое заключили Лю Цзяньго и Тань Муюй. Условие гласило, что должны явиться родители Тань Муюя, и если факт жульничества подтвердится, им придется вместе с сыном выслушивать публичные насмешки и позориться.
Своими словами Хэ Фэйюнь заявлял, что готов занять место родителей Тань Муюя.
— Это... Фэйюнь... ты шутишь... — Лю Цзяньго растерялся. Разве не говорили, что Хэ Фэйюнь терпеть не может Тань Муюя?!
— По-твоему, я похож на шутника? — уголки губ Хэ Фэйюня изогнулись в улыбке, но во взгляде застыл ледяной холод.
По лбу жирного лысого мужчины покатились капли пот, а в груди зародилось недоброе предчувствие.
Не смея перечить Хэ Фэйюню, он поплелся к сейфу с экзаменационными материалами и достал оттуда новый комплект заданий.
Тань Муюй опустился на свободный стул в учительской и принялся решать тест прямо на глазах у Лю Цзяньго и остальных преподавателей.
Лю Цзяньго неотрывно следил за каждым его движением, но Тань Муюй от начала и до конца не сделал ни единого лишнего движения.
Три часа спустя Тань Муюй сдал все решенные бланки. Учителя по разным предметам дружно взялись за проверку, и когда стали известны результаты, сердце Лю Цзяньго испуганно ёкнуло.
Все шесть предметов были решены всего за треть отведенного времени, и за исключением развернутых ответов на субъективные вопросы, на все остальные задания Тань Муюй дал практически безупречно точные ответы.
— Какой прекрасный ход решения, даже проще, чем в ключе к ответам, — восхищенно произнес один из учителей, разглядывая листки Тань Муюя.
— А эта сложная задача по высшей математике из олимпиадных материалов... Ого, да он и ее осилил!
http://bllate.org/book/30253/3688163
Готово:
