— Ты в последнее время как? Если сможешь, постарайся обойтись без алкоголя, я тебя прикрою.
Сестра Ван с некоторым беспокойством покосилась на живот Сяо Чэня.
— Токсикоза почти нет, стало намного лучше. Наш босс нанял человека заботиться о брате Чэне, так что дома он отвечает только за сон.
Люлю был языком без костей и выпалил всё на одном дыхании, вызвав у Сяо Чэня очередную волну молчания.
Приняв его реакцию за застенчивость, Люлю продолжил:
— Сестра Ван, можете не переживать: пока наш босс дома, брату Чэню вообще ничего не нужно делать. Иногда, когда тошнота сильная и он не может есть, наш босс кормит его с ложечки, и в душ тоже водит сам... Если работа в городе, он обязательно возвращается домой проведать брата Чэня.
Сестра Ван приподняла бровь:
— Ты говоришь о Фу Циньлине?
Люлю отчаянно закивал. Сестра Ван снова бросила взгляд на Сяо Чэня, тщательно убедившись, что его лицо действительно выглядит намного здоровее, чем раньше, и только тогда успокоилась.
В последние годы Фу Циньлинь занимал позиции главного топ-идола, и ресурсы, которыми он располагал, были вовсе не тем, к чему обычный человек мог просто так получить доступ. Появление у Сяо Чэня ребенка застало компанию врасплох, однако высшее руководство решило извлечь выгоду из ситуации, используя ребенка для продвижения дальнейшей карьеры Сяо Чэня.
Сестра Ван была всего лишь исполнительным менеджером, не обладала большими полномочиями и не принимала решений, но она просто боялась, что ребенок станет для Сяо Чэня оковами и обречет его на страдания до конца жизни.
К тому же, в глазах людей из индустрии Фу Циньлинь всегда оставался недосягаемым: с холодным характером, не любивший вести с кем-либо беседы, в делах хоть и рассудительный, но порой своенравный. Редко кому удавалось переубедить его в том, что он решил, к тому же он четко разделял людей на любимых и ненавистных, поэтому те, кто с ним работал, одновременно уважали его и боялись.
Сестра Ван не слишком хорошо знала его личность. Сначала она знала лишь то, что Сяо Чэнь крайне негативно относится к совместной работе и появлению на одной сцене с ним. Позже, когда разгорелся скандал из-за примирения двух сторон ради ресурсов из-за ребенка, она очень удивилась, что Фу Циньлинь согласился. Однако из-за личных границ она не стала допытываться, как появился этот ребенок.
Теперь же, услышав рассказ Люлю, она поняла: судя по всему, эти двое давно состояли в личных отношениях, что, возможно, стало результатом многолетней запутанной истории. Что же до отношения Фу Циньлиня к Сяо Чэню — это вряд ли ограничивалось лишь ответственностью за ребенка, скорее всего, здесь имело место искреннее проявление чувств.
Подумав об этом, сестра Ван почувствовала себя гораздо спокойнее. Она похлопала Сяо Чэня по плечу:
— Тебе пришлось тяжело. Раз уж ты живешь у него, живите душа в душу.
Сяо Чэнь бросил взгляд на сестру Ван, в ответ похлопал ее по руке, лежавшей на его плече, и его голос смягчился:
— Спасибо, сестра Ван.
Люлю с улыбкой добавил:
— Не переживайте, сестра Ван, наш босс даже слова грубого сказать не смеет брату Чэню, в обиду он его не даст.
Услышав слова Люлю, Сяо Чэнь словно о чем-то вспомнил. Его лицо помрачнело, он внезапно поднял ресницы и серьезно посмотрел на Люлю:
— Люлю, раз уж ты теперь работаешь со мной, сегодняшнее дело оставь при себе, ничего ему не говори.
— Почему? Вы что, правда ничего не сказали моему брату?
Люлю вспомнил неопределенное выражение лица Сяо Чэня перед самым выходом из дома, и его сердце ухнуло вниз:
— О боже, неужели он запретил вам идти в эту съемочную группу?
Сестра Ван тут же спросила:
— Ты ничего не сказал Фу Циньлиню?
— Нет, да как об этом сказать...
Сяо Чэнь горько усмехнулся и перевел взгляд за окно. Уличные фонари, установленные вдоль эстакады, стремительно неслись назад; по мере того как машина продвигалась вперед, роскошь и великолепие ночного города разворачивались перед глазами, словно раскинутый свиток живописи.
Услышав слова Сяо Чэня, сестра Ван в общих чертах всё поняла.
Предыдущая госпитализация для сохранения беременности, должно быть, напугала Фу Циньлиня не на шутку. Само собой, он ни за что не позволил бы Сяо Чэню отрабатывать съемочные графики все эти месяцы. Однако компания уже отдала жесткий приказ: Сяо Чэнь обязан отработать все графики за десять месяцев еще в первой половине беременности, чтобы в дальнейшем беспрепятственно подключить ресурсы, организованные компанией Фу Циньлиня.
Если выпасть из поля зрения на целый год — от беременности до родов — учитывая скорость появления новичков в индустрии и то, что у артиста амплуа Сяо Чэня не было за душой весомых киноработ, зрители наверняка бы быстро забыли его. Поэтому, хотя сестра Ван и переживала за здоровье Сяо Чэня, она также беспокоилась и о его будущем.
— Твое участие в этой церемонии начала съемок и последующий вход в проект — решение очень разумное, но я действительно боюсь за твое здоровье. Если что-то случится, ты же знаешь...
Сестра Ван понимала, что лезет не в свое дело, но все же решила высказать все свои опасения.
— Не переживайте, он сейчас снимается в другом городе, быстро вернуться не сможет. Сегодня на банкете я получше познакомлюсь со съемочной группой, а потом подгоню темп и буду нормально сниматься, он пока ничего не узнает.
Ответ Сяо Чэня прозвучал беззаботно и в то же время решительно. Он отвел взгляд от окна и посмотрел на сестру Ван:
— Вы же меня знаете, я никогда не откажусь от стремления к своей карьере.
Что-то произошло
На банкет по случаю начала съемок пригласили множество инвесторов этого проекта и крупных фигур, интересующихся им. Когда Сяо Чэнь и сестра Ван вошли, толпа репортеров тут же принялась щелкать затворами камер, снимая его со всех возможных ракурсов.
Режиссер, заметив прибытие Сяо Чэня, тут же направился к нему навстречу, приглашая к столу выпить за здоровье продюсера. Сестра Ван хотела было остановить его, но ее перехватили другие менеджеры. Мир шоу-бизнеса был одновременно огромным и тесным: в основном каждый менеджер вел множество артистов, и стоило разок взять подопечного на какое-нибудь мероприятие, как все постепенно знакомились друг с другом.
— О чем ты переживаешь? Твой Сяо Чэнь, при всей своей красоте, взрослый мужчина, неужели кто-то сможет его обидеть? — попыталась успокоить ее женщина, заметив, что сестра Ван то и дело оборачивается, чтобы проверить состояние своего артиста.
Беспокоилась сестра Ван, конечно, вовсе не об этом. Ее тревожило другое: не выпьет ли он слишком много на сегодняшнем банкете и не навредит ли это его здоровью?
Сяо Чэнь обменялся взглядом с сестрой Ван, давая понять, что он давно к этому готов и ей не о чем беспокоиться. Со школьных лет он обладал подвешенным языком: хотя он не слишком любил первым заводить разговор с людьми, стоило ему завязать беседу, как он всегда умел расположить к себе собеседника.
Перед выходом Сяо Чэнь специально собрал информацию о продюсерской группе, чтобы найти подход к каждому. Выпив, он даже не стал дожидаться, пока его начнут угощать, а искусно перевел тему, переключив внимание собеседников на другое. В итоге, обойдя с бокалом всех присутствующих, Сяо Чэнь фактически не сделал ни единого глотка.
Напиток он взял на входе с подноса официанта. Покончив с дежурными любезностями в кругу инвесторов, он решил заглянуть в уборную, немного привести себя в порядок, а затем зайти в буфет за безалкогольным напитком, прежде чем продолжить общение со съемочной группой.
В помещении работал мощный кондиционер, а после наступления беременности Сяо Чэнь стал ужасно бояться холода. Лишь свернув в тихий коридор, он почувствовал некоторое облегчение.
Вымыв руки и слегка смочив водой волосы, чтобы укротить прическу, Сяо Чэнь собрался было выйти из уборной.
— А ты здесь. Я тебя уже повсюду обыскался, Сяо Чэнь.
Из темноты донесся леденящий душу, но до боли знакомый голос.
Сяо Чэнь с замиранием сердца резко обернулся. В тот самый момент, когда он увидел это лицо, его зрачки расширились в несколько раз, всё тело окоченело, и он буквально вжался спиной в стену.
А затем он услышал собственный дрожащий голос:
— Т-ты... почему ты здесь?..
Сидя в машине, Фу Циньлинь чувствовал странное раздражение. Дело было не в укачивании — его одолевало смутное предчувствие, и ни музыка, ни телефонные разговоры Чжан Фугуя не помогали заглушить эту тревогу.
На этот раз он возвращался домой без предупреждения, прихватив с собой целую коробку любимых сладостей Сяо Чэня, которую положил в багажник в контейнер с терморегуляцией.
Но чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее нарастало нехорошее предчувствие, и ему оставалось лишь прикрыть глаза в попытке забыться. Долгая дорога утомила его, и Фу Циньлинь вскоре заснул.
В полусне и полуявь он, казалось, очутился в каком-то белоснежном мире. Фу Циньлинь опустил взгляд на свои туфли: на нем все еще были кожаные ботинки, однако каждый шаг отдавался звуком плещущейся воды ниже щиколотки, а брючины промокли насквозь.
Только тогда он осознал, что каким-то образом оказался в комнате, полностью затопленной водой.
Растерянно шагая вперед, Фу Циньлинь внезапно увидел перед собой дверь. Не успел он ее толкнуть, как изнутри донесся слабый крик о помощи:
— Фу Циньлинь, спаси меня...
Знакомый голос ударил по барабанным перепонкам Фу Циньлиня, и в ту же секунду он безошибочно узнал голос Сяо Чэня!
С размаху распахнув запертую дверь, он увидел перед собой большую продолговатую ванну. Всё пространство было затянуто густым туманом, и Фу Циньлинь не мог разглядеть лицо человека в ней.
— Фу Циньлинь... — Сяо Чэнь протянул руку, его лицо было измазано алыми следами крови, а бледные губы потрескались. — Фу Циньлинь, — прошептал он, — спаси меня.
Только теперь Фу Циньлинь разглядел, что Сяо Чэнь целиком погружен в ванну, а вода вокруг него окрасилась в алый, кровавый цвет. Жидкость в ванне продолжала прибывать, переливаясь через края и стекая на пол, прямо к ногам Фу Циньлиня.
Фу Циньлинь бросился вперед, чтобы схватить Сяо Чэня за руки, но тот на его глазах медленно растаял легким дымком и растворился в воздухе.
— Сяо Чэнь! — с криком выкрикнул имя Сяо Чэня Фу Циньлинь и резко проснулся. Поняв, что это был всего лишь кошмар, он почувствовал горькое облегчение: к счастью, это наваждение.
Он выпрямился, чувствуя, как холодный пот промочил спину, и обессиленно откинулся на спинку сиденья. Водитель и Чжан Фугуй одновременно обернулись, обеспокоенно спрашивая, что случилось, но Фу Циньлинь лишь молча покачал головой.
Увиденное во сне казалось до боли реальным — словно Сяо Чэнь и впрямь звал его на помощь из пучины отчаяния. И если бы он вдруг не успел добраться до него до того, как тот пострадает, последствия оказались бы поистине немыслимыми.
В этот самый момент валявшийся на сиденье телефон внезапно завибрировал. Увидев на экране входящий от Люлю, Фу Циньлинь почувствовал, как в груди снова поднимается дурное предчувствие.
— Босс! Брат Сяо Чэнь пропал! Банкет съемочной группы проходил в зале 2K813 отеля Marriott в районе Та, но сейчас все уже разошлись, а его нигде нет!
В голове у Фу Циньлиня зашумело. Не успев даже толком расспросить, в чем дело, он отрывисто скомандовал водителю:
— Разворачивайся, едем в отель Marriott в районе Та.
Голос Фу Циньлиня звучал пугающе холодно. Чжан Фугуй обернулся с переднего сиденья и тихо спросил:
— Что случилось?
Фу Циньлинь с силой ударил кулаком по сиденью рядом с собой, и его черные глаза в ночной темноте сверкнули с хищной остротой леопарда, готового в любую секунду растерзать травоядное в глубине джунглей:
— Я запрещал ему соваться в эту съемочную группу именно потому, что догадывался: кто-то замышляет против него недоброе.
Чжан Фугуй примерно понял суть происходящего:
— Ты про съемочную группу «Цзиншуй Цинь»? Ты же вроде проверял их команду раньше?
Фу Циньлинь закрыл глаза, чувствуя, как внутри вспыхивает слепая ярость. Он закурил сигарету, заставляя себя мыслить трезво.
— Эти люди тесно связаны с теми, из-за кого он в прошлый раз попал в беду. — Глубоко затянувшись, Фу Циньлинь хлопнул ладонью по спинке сиденья водителя. — Сколько еще ехать?
— Двадцать минут, дорога свободная, — сосредоточенно ответил водитель, крепче перехватывая руль и до упора выжимая газ.
http://bllate.org/book/30271/3690727
Готово:
