На уроке зельеварения.
— Директор Дамблдор, — тихо позвал Гарри. Хотя с самого начала летних каникул он испытывал огромное недовольство некоторыми решениями и поступками своего директора, на подсознательном уровне он всё же считал Дамблдора единственным человеком, на которого можно положиться и который может дать ему правильный совет. — Вы… можете помочь мне убедить профессора Снегга заключить со мной брак сроком максимум на десять месяцев?
Дамблдор молча покачал головой, жестом предлагая Гарри вернуться в больничную койку, и заговорил лишь тогда, когда Гарри снова устроился на постели.
— Гарри, в этом вопросе я ничем не могу тебе помочь.
В голосе Дамблдора явно слышалась старческая усталость, и Гарри показалось, будто директор о чём-то сожалеет.
— Но если вы мне не поможете… — автоматически начал Гарри, а затем тут же сообразил. С какой стати Дамблдору ему помогать? Только потому, что он, черт побери, «мальчик, который выжил»?
— Простите, директор. Вы не обязаны помогать мне ни в чём, — сухо произнес он, стараясь не выдавать раздражения в голосе. За все эти годы в Хогвартсе он привык к тому, что Дамблдор приходил на помощь, когда сам он не мог справиться с трудностями. Однако начиная с пятого курса Дамблдор стал избегать его…
— Нет, обязан, Гарри, — Дамблдор пристально и пронзительно посмотрел на него. — Но в данном деле затронуты некоторые прошлые события из жизни Северуса, то есть профессора Снегга. Тебе придётся рассчитывать исключительно на собственные силы, чтобы убедить его согласиться на пусть даже фальшивый десятимесячный брак с тобой.
— Но он ненавидит меня! — вырвалось у Гарри. — Как я могу его убедить?
Дамблдор смотрел на Гарри своими голубыми глазами до тех пор, пока гневное и недовольное выражение на лице юноши не сменилось спокойствием. Только тогда директор снова заговорил:
— Гарри, я не знаю, помнишь ли ты то, что я сказал тебе в конце первого курса — здесь же, в этой больничной палате, у этой самой койки?
— Я… — Гарри выказал неохоту, но всё же кивнул. — Я помню, директор. Вы сказали, что профессор Снегг не ненавидит меня, он ненавидит моего отца. И что в течение первого года он постоянно пытался спасти меня, потому что мой отец когда-то спас его.
Лицо Гарри исказилось от боли, он инстинктивно мотанул головой:
— Но даже если человек, которого по-настоящему ненавидит профессор Снегг, — это не я, мы все эти годы…
Гарри машинально прибег к формулировке, которую незадолго до этого использовал сам Снегг:
— За эти четыре года, четыре месяца и пятнадцать дней мы тоже не ладили друг с другом. И я должен сказать, что до сих пор не понимаю, зачем вы заставили меня заниматься у него Окклюменцией? Профессор Снегг ни за что на свете не позволит себя убедить. К тому же, у меня осталось всего шесть дней.
— Гарри, профессор Снегг не только чрезвычайно талантлив в зельеварении, но и в совершенстве владеет Окклюменцией. Полагаю, ты уже осознал существование некой связи между тобой и Волан-де-морта, а хорошее владение Окклюменцией поможет тебе заблокировать эту связь.
Дамблдор посмотрел на Гарри полным любви и нежности взглядом:
— Что же касается профессора Снегга, Гарри, я действительно ничем не могу тебе помочь. Для того, кто знает о некоторых событиях прошлого, что бы ни было сказано профессору Снеггу, для него это…
Что именно «это», Дамблдор договаривать не стал. Он лишь слегка улыбнулся, поднялся со стула у кровати и подмигнул Гарри.
— Как бы то ни было, Гарри, если ты не хочешь опоздать на свой первый урок сегодня, лучше поскорее переоденься и отправляйся в Большой зал на завтрак.
Произнеся это, Дамблдор направился к выходу, но в самый момент закрытия двери снова заглянул внутрь:
— Мадам Помфри разрешила тебе покинуть Больничное крыло, но она настояла, чтобы я предупредил: как только почувствуешь хоть малейшее недомогание, немедленно иди к ней. И еще, я думаю, мисс Грейнджер и мистер Уизли наверняка очень переживают за тебя, пропадавшего всю ночь вне спальни. И всё же в некоторых случаях я считаю, что ложь во спасение лучше правды — даже если речь идет о твоих лучших друзьях.
Добавив эту последнюю фразу, Дамблдор с улыбкой захлопнул дверь.
У Гарри в палате оставалось совсем немного времени на раздумья над словами Дамблдора. Он взглянул на висевшие на стене часы, кое-как натянул новый свитер, подаренный миссис Уизли на Рождество, изо всех сил попытался пригладить рукой топорщившиеся волосы и, схватив лежавшую рядом сумку, бросился вон из Больничного крыла.
За секунду до того, как Гермиона и Рон собрались покинуть гриффиндорский стол, запыхавшийся Гарри появился рядом с ними.
— Гарри, Рон сказал, что вчера вечером ты не возвращался в спальню… — вопросы Гермионы увяли при виде явно бледного лица Гарри. — С тобой… эм, что-то случилось?
— Да, Гермиона, — Гарри молча сел, лихорадочно накладывая еду в свою тарелку, принялся торопливо проглатывать пищу и невнятно пробормотал: — Пожалуй, мне стоит предложить мадам Помфри подавать в Больничное крыло еще и завтрак.
— В Больничное крыло?! Прошлой ночью… — Рон резко повысил голос, но под суровым взглядом Гарри тут же театрально сбавил тон. — Гарри, разве вчера вечером ты не ходил к Снеггу на отработку? Как ты умудрился оказаться в Больничном крыле? Этот проклятый…
— Рон! — шикнула на него Гермиона, возмущенная его выбором выражений. Рон же даже не обернулся, с тревожным напряжением глядя на Гарри. — Это старое поганое уродливое создание что-то с тобой сделало?
— Кто? — Гарри на мгновение растерялся, но тут же вспомнил слова Дамблдора: порой ложь во спасение лучше правды.
— Нет, ничего. Я просто… я просто ужасно устал, совсем вымотался.
Гарри посмотрел на недоверчивые лица Гермионы и Рона и раздраженно добавил:
— Вы же знаете мадам Помфри, она вечно раздувает из мухи слона. Она заставила меня провести ночь в Больничном крыле, а сегодня утром еще раз тщательно меня осмотрела, прежде чем отпустить.
Увидев такое выражение лица Гарри, Рон немедленно поверил, а Гермиона лишь окинула друга еще одним подозрительным взглядом, после чего громко поторопила:
— Гарри, бери еду и пойдем! До начала первого урока осталось пятнадцать минут. А ведь это зельеварение у Снегга.
Услышав про урок Снегга, Гарри, который в этот момент спешно доедал завтрак, поперхнулся. Виновато перехватив протянутый Роном тыквенный сок, он осушил стакан залпом, тяжело перевел дыхание, подхватил сумку, схватил два ломтя хлеба и помчался вслед за Гермионой из Большого зала Хогвартса.
Хотя все трое всю дорогу бежали в подземелья сломя голову, они опоздали на урок зельеварения почти на минуту.
— Вы опоздали, — бесцветным голосом произнес Снегг. — Гриффиндор теряет десять очков, а кроме того, вас ждет отработка — выдрать весь класс.
Гарри машинально поднял голову, намереваясь испепелить Снегга яростным взглядом, но прежде чем он успел открыть рот для возражения, Гермиона уже оттащила его и еще более разъяренного Рона к свободным местам на галёрке.
— Итак, прежде чем меня прервали, я остановился на седьмой главе пособия Создание зелий среднего уровня. В этой главе рассматриваются зелья-противоядия среднего уровня. Они гораздо сложнее и запутаннее тех противоядий начального уровня, что вы изучали на четвёртом курсе. Мы потратим две недели на изучение процесса создания этого зелья. И как это было на четвёртом курсе, в день, когда зелье будет готово, я заставлю кого-нибудь из присутствующих выпить яд, против которого оно создано, чтобы проверить, успешно ли сварено зелье.
Голос Снегга был лишь ненамного громче шёпота, однако каждый ученик в классе расслышал его слова предельно чётко. Включая Гарри, который всё еще злился из-за повторного снятия очков. Услышав это, он невольно поднял голову и встретился взглядом с черными ледяными глазами Снегга, в которых таилось опасное сияние.
В тот же миг Гарри понял: говоря о ком-то из присутствующих, Снегг имел в виду именно его.
Проклятая летучая мышь! — мысленно выругался Гарри, открывая учебник на седьмой главе. Подавляя дикую ярость и какое-то странное, нежелательное чувство тревоги, он быстро просмотрел перечень ингредиентов, необходимых для зелья среднего уровня, после чего подошел к шкафчикам в задней части класса, чтобы взять всё необходимое для сегодняшнего занятия.
Он изо всех сил старался сосредоточиться на зельеварении, но каждые несколько минут его мысли неизменно возвращались к жизни, зародившейся внутри его тела.
Он должен всего за шесть дней уговорить Снегга — человека, который собирается через полмесяца отравить его насмерть, — заключить с ним брачный контракт. Разве это возможно?!
— Гарри, жуков не нужно измельчать так мелко! — шепнула Гермиона ему на ухо, прерывая его попытки потратить на жуков еще больше времени. — Тебе пора резать корни маргаритки.
— Спасибо, Гермиона, — Гарри даже не взглянул на жуков, отбросил пестик в сторону, подтянул корни маргаритки вместе с маленьким серебряным ножиком и принялся с силой кромсать их одну за другой. И в то же время, совершая все эти механические действия, его взгляд неотрывно был прикован к одной точке.
В том месте не было ничего или никого, что могло бы привлечь внимание Гарри, кроме одной фигуры, погруженной в глубокую тень. И пока Гарри выполнял всю эту рутину — будь то растирание жуков или нарезка корней маргаритки, — в мыслях он представлял, будто лежащие перед ним ингредиенты принадлежат тому самому человеку.
С другой стороны, Снегг, сидевший за преподавательским столом, разумеется, прекрасно замечал этот практически нескрываемый, полный ненависти взгляд Гарри.
Однако он по-прежнему непоколебимо сидел на своём месте, потупившись в эссе, сданные накануне барсучатами и орлятами, и не поднимал глаз на Гарри — ни на секунду.
У него есть право ненавидеть его, разве нет?
Холодно напомнил себе Снегг. Поттер имеет полное право ненавидеть его. Он и представить себе не мог, что в тот самый момент, когда Дамблдор впервые сообщил ему о необходимости обучать Гарри Поттера Окклюменции, воспоминания о прошлом нахлынули на него с такой силой, что он упился до беспамятства в своем доме в Паучьем тупике. Упился точно так же, как некий мужчина, который вечно напивался и избивал его и его мать.
Пил до тех пор, пока полностью не потерял рассудок и человеческий облик.
http://bllate.org/book/30278/3691700
Готово:
