Врач Юй опустил флакон с лекарством и протянул руку, чтобы осмотреть раны на запястье Вэй Сяньсюэ:
— Это… те двое, те двое евнухов сказали лишь нанести вам лекарство.
Запястья Вэй Сяньсюэ были покрыты жуткими следами от цепей. Он сложил ладони вместе и прошептал:
— Доктор…
Его взгляд поднялся выше, а руки вдруг перевернулись, коснувшись ладоней лекаря. Вэй Сяньсюэ медленно разжал свои холодные пальцы. Лицо врача изменилось, он невольно оглянулся, но тут же был схвачен за рукав Вэй Сяньсюэ:
— Доктор, будьте осторожны…
Вэй Сяньсюэ кашлянул:
— Только не рассыпьте лекарство.
Руки врача мелко дрожали. Он наконец разжал ладонь, в которую Вэй Сяньсюэ успел вложить нечто холодное и тяжелое — слиток серебра. Лекарь поспешно спрятал руку в рукав, а его лицо при свете свечей стало бледным и встревоженным.
Вэй Сяньсюэ провел пальцами по тыльной стороне ладони врача:
— Мне всего лишь нужно несколько трав, я не хочу доставлять вам неприятностей.
Доктор Юй сглотнул, мысленно перебирая названия трав, и в итоге закрыл глаза и кивнул.
Вэй Сяньсюэ опустил руку, запястье ударилось о подстилку, отозвавшись болью. Он прикрыл его рукавом, из-под которого выглянула кисточка, свисающая с нефритовой подвески. Это была нефритовая подвеска Цзян Чуханя.
Ранее, когда они с Цзян Чуханем сцепились в борьбе, он вцепился в его одежду, не желая отпускать. У наследника рода денег было в достатке, так что Вэй Сяньсюэ не только стянул слиток серебра, но и прихватил его подвеску.
Жаль, что сегодня вечером не получится её заложить.
***
Снег шел всю ночь.
На следующее утро пара юных евнухов принесла Вэй Сяньсюэ одежду. Вэй Сяньсюэ, который впервые входил в Императорский дворец, подобрал давно не завязанные волосы, умылся и, переодевшись в подобающее случаю одеяние, сел в карету, когда время уже близилось к полудню.
Вэй Сяньсюэ был худощав, и когда он отодвинул занавеску, его рукава оказались слишком широкими и неудобными. Он припал к окну, словно фарфоровая кукла:
— Господин Я Цин тоже должен сопровождать меня во дворец?
Я Цин стоял у кареты, опустив глаза:
— Такова воля наследника рода.
Вэй Сяньсюэ, конечно, понимал, что это распоряжение Цзян Чуханя. У наследника Цзян душа была не шире ладони, наверняка он еще придет доставлять ему неприятности. Вэй Сяньсюэ опустил голову и слабо улыбнулся:
— Тогда передайте наследнику мою благодарность за беспокойство.
Я Цин нахмурился.
Занавеска кареты опустилась, колеса заскрипели по свежерасчищенному снегу, направляясь к дворцовым воротам.
Когда они прибыли, был уже полдень. Карета остановилась у ворот. Начальник стражи, скосив глаз на предъявленный маленьким евнухом жетон, обратился к Я Цину вполне любезно:
— Значит, это заложник из государства Янь? Однако господин Я Цин должен знать: въезд в императорский дворец на каретах запрещен.
Прежде чем на карету обратили внимание, Вэй Сяньсюэ сам откинул занавеску и вышел. Выглядел он болезненно, закутанный в меха, совсем не похожий на изнеженного господина. Встретив холодный ветер, он несколько раз сильно закашлялся:
— Не смею доставлять господам неудобств.
Начальник стражи придирчиво оглядел его и равнодушно посторонился:
— Что ж, заложник прибыл, вчера евнух Хун уже предупреждал нас. Только во дворце много знатных особ, смотрите, чтобы заложник никого не задел.
Маленький евнух несколько раз ответил: «Конечно», после чего повел Вэй Сяньсюэ внутрь.
Снег перестал идти еще утром. Красные стены дворца, чья строгость была скрыта под белоснежным покровом, казались холодными и отчужденными.
Вэй Сяньсюэ поднял голову, глядя на высокие дворцовые стены, за которыми едва проглядывала узкая полоска пасмурного неба. Гнетущая тишина, казалось, не имела конца, а коварство и интриги, скрывающиеся за этой мощью, были надежно спрятаны за высотой стен. Неизвестно, сколько жизней сгубила эта темница, не знающая света, — когда-то он сам был одной из них.
Теперь он вернулся в эту клетку.
Сделав этот шаг, сможет ли он на этот раз найти другой путь в этом дворце?
Маленький евнух, идущий впереди, не оборачиваясь, произнес:
— Согласно прежним распоряжениям, вас должны были доставить в Хунлусы, но поскольку график был нарушен, придется устроить вас сразу во дворце.
Вэй Сяньсюэ слушал, опустив голову. Он был слаб, и его шаги не поспевали за евнухами, отчего он начал слегка задыхаться.
— Господин евнух, — тихо проговорил Вэй Сяньсюэ, не поднимая глаз, — куда вы ведете меня сегодня?
Маленький евнух обернулся:
— Естественно, в твои покои.
Покои… Вэй Сяньсюэ внезапно остановился. Он оглянулся на стену, мимо которой они прошли. Эта дорога…
— Почему ты остановился? — идущие впереди люди оглянулись, выражая недовольство. — Время уже позднее, если мы опоздаем к полудню…
Евнухи оставались без обеда, если не успевали к полудню, поэтому они не хотели ждать, пока Вэй Сяньсюэ будет копаться. Я Цин тоже обернулся, подозрительно уставившись на него.
Вэй Сяньсюэ машинально зашагал дальше. Неужели он ошибся?
Согласно прежнему плану, он должен был жить во дворце Унин — месте, которое походило на холодный приют, расположенном в глуши, чтобы не мозолить глаза обитателям дворца. Но эта дорога…
Эта дорога вела прямо к императорскому саду. Если вести его во дворец Унин этим путем, пришлось бы сделать огромный крюк. Вряд ли евнухи, спешащие на обед, стали бы выбирать такой длинный путь.
Жаль только, прошло слишком много времени, Вэй Сяньсюэ уже не помнил, как ходил здесь раньше. Он помнил лишь то, что встретил на этом пути…
На повороте до них донесся шум.
Вэй Сяньсюэ закрыл глаза: «Несчастный случай, не иначе».
Вдали под стеной копошилась толпа. Впереди шли евнухи, указывающие путь, сзади — служанки, и среди этой роскоши, как звезды вокруг луны, несли паланкин. Паланкин был богато украшен, а в нем, развалившись, лежал изнеженный юноша.
Вэй Сяньсюэ не успел даже толком разглядеть лицо этого юноши, как маленький евнух потянул его к стене. Оба евнуха тут же опустились на колени, дергая Вэй Сяньсюэ за полы одежды:
— Третий принц идет, немедленно опустись на колени!
Третий принц… Вэй Сяньсюэ, чье тело не выносило грубого обращения, опустился на колени у стены. Подняв взгляд, он беззвучно прошептал его имя: Чу Ли.
Воспоминания нахлынули волной. Он ясно помнил, как в первый же день во дворце случайно столкнулся на этой дороге с Третьим принцем Чу Ли. Чу Ли, едва узнав, кто он такой, тут же полоснул его кнутом. От этой мысли у Вэй Сяньсюэ заныла рука — казалось, будто он снова почувствовал удар.
Вэй Сяньсюэ еще раз подумал об этой дороге. Неужели кто-то нарочно хотел, чтобы он встретил Чу Ли?
Он взглянул на Я Цина, стоявшего позади. Тот смотрел прямо перед собой, словно ожидая появления Чу Ли.
Сегодня, согласно заведенному порядку, во дворце проводился экзамен для принцев. Император Юнъянь, долго болевший, недавно пошел на поправку и приказал Третьему принцу показать навыки верховой езды и стрельбы. Но Чу Ли, принц, выросший в неге, был ленив и избалован. Сегодня, на глазах у Вашего Величества, он умудрился упасть с лошади, повредил себе зад, и его пришлось нести на паланкине.
Лицо Третьего принца на паланкине было мрачнее грозового неба. Он, бранясь, потирал ушибленное место и подгонял тех, кто нес его:
— В такой холод, почему вы идете так медленно?
Несчастные слуги, несшие паланкин, изнывали от страха: если они пойдут быстрее и растрясут этого маленького предка, их могут жестоко наказать.
Чу Ли, которому было всего тринадцать-четырнадцать лет — возраст, когда невозможно скрыть свои чувства — подпер подбородок рукой и проворчал:
— Чу Хань был сегодня там, и даже словечка не замолвил за меня, из-за чего отец отчитывал меня так долго.
— Погодите… — Чу Ли лениво обвел взглядом окрестности и вдруг остановил его на ком-то сбоку. Он приподнялся и издал звук, похожий на шипение. — Стоп.
Вэй Сяньсюэ воочию наблюдал, как паланкин Чу Ли остановился прямо перед ними.
— Я Цин? — Чу Ли узнал стражника из свиты Цзян Чуханя. — Ты пришел во дворец к Чу Ханю?
Он, казалось, ответил сам себе, не дожидаясь слов Я Цина, и перевел взгляд на Вэй Сяньсюэ, приподняв бровь:
— А это еще кто такой?
Вэй Сяньсюэ, умытый и закутанный в меха, стоял на коленях, похожий на фигурку из белого фарфора, резко выделяясь на фоне остальных. Маленький евнух уткнулся лбом в землю:
— Отвечаю Вашему Высочеству, это заложник из государства Янь.
— Заложник? — лицо Чу Ли, и без того недовольное, стало еще мрачнее. Он положил руку на край паланкина. — Тот самый заложник, которого прислало государство Янь, что вырезало наш народ в Цичжоу и проиграло войну?
Слуги у паланкина, следуя движениям Чу Ли, подставили руки, и Третий принц, опираясь на них, с трудом слез вниз.
Маленький евнух рядом с Вэй Сяньсюэ, почуяв недоброе, в ужасе отпрянул назад:
— Отвечаю… Вашему Высочеству, именно так, это заложник из государства Янь.
Чу Ли нахмурился еще сильнее. Он размял мышцы, стоя перед паланкином, и недобрым тоном обратился к Вэй Сяньсюэ:
— Подними голову, дай-ка я на тебя посмотрю.
Эта фраза в точности повторяла воспоминания Вэй Сяньсюэ. Чу Ли провалил экзамен, ушибся и был отчитан Императором, поэтому его переполняла ярость, а Вэй Сяньсюэ казался ему идеальной грушей для битья.
Вэй Сяньсюэ, чувствуя на себе этот надменный взгляд, медленно поднял голову, смиренно убрав все свои колючки:
— Приветствую Ваше Высочество Третьего принца.
Но такой настрой не понравился Чу Ли. Он задрал подбородок и потянулся рукой к паланкину. Окружающие сразу поняли его намерение, но никто не решался протянуть руку:
— Ваше Высочество…
Чу Ли бросил на них гневный взгляд:
— М?
Только тогда кто-то дрожащими руками подал ему кнут. Чу Ли взял кнут, оттолкнул тех, кто пытался его поддержать, и сделал несколько шагов вперед. Он поднял кнут:
— Вы, люди из Янь, убили жителей Цичжоу. Как принц, я, конечно, не могу позволить тебе…
Когда он поднял кнут, все невольно зажмурились, но прежде чем он опустился, Вэй Сяньсюэ, стоявший на коленях, внезапно подался вперед и низко поклонился:
— Прошу Ваше Высочество о милосердии.
Движение было столь неожиданным, что рука Чу Ли замерла в воздухе. Он сам опешил, словно у него внезапно защемило спину, и на мгновение застыл в полной растерянности. Свита тут же спохватилась: решив, что принц повредил рану, они бросились его поддерживать.
Чу Ли лишь тихо шикнул. Гнев, поднимавшийся у него в голове, внезапно угас, словно его перекрыли, и он на мгновение растерянно моргнул. Опасаясь, что принц снова натворит бед, его поспешно усадили обратно на паланкин и в спешке поспешили прочь.
http://bllate.org/book/30282/3692262
Готово:
