Нин Цзю воспользовался тем, что Му Цзинъи не понимает Кошачий язык, и вовсю зашифровал разговор с маленьким чёрным котёнком:
— Ми Вуа Мяо? (Ты пойдёшь со мной?)
Маленький чёрный котёнок воодушевился, и обрубок его хвоста замахал ещё быстрее, чем только что хвост самого Нин Цзю. Его тельце всё ещё болело, но он выжал из себя все до единой силы, и его усиленный голос прозвучал с почти разрывающей сердце хрипотой.
— Вау, ма’а, ма’а! (Главарь, спаси, спаси!)
Нин Цзю украдкой покосился на Му Цзинъи и шёпотом ещё раз наказал чёрному котёнку:
— Мяо ма’а ми, ма’ао... (Я спасу тебя, не...)
Он перерыл весь свой заложенный в генах и мозге словарь кошачьего языка, но так и не смог отыскать кошачий эквивалент слова господин. Думая добрую половину дня, он выдавил из себя донельзя отстранённое выражение:
— Ма’ао вуи ми. (Не человек тебя спасает)
Чёрный котёнок не понимал упрямства и настойчивости Нин Цзю — он знал лишь одно: кажется, он спасён и наконец-то повстречал этого большеглазого и мягкосердечного кота по имени Нин Цзю.
Он сможет выжить!
— Вау ма а! (Главарь, хороший котик! Люблю!)
Котёнок вытянул шею, задрал подбородок и позволил Нин Цзю почесать своими пальцами его мягкий подбородок.
Нин Цзю раскрыл перед ним ладонь и поманил пальцем:
— Вуа Мяо. (Иди за мной)
Повинуясь зову главаря, маленький чёрный котёнок выбрался из пушистого кошачьего хвоста Нин Цзю и ступил на его ладонь.
Крошечный котёнок был размером с ладонь, свернулся калачиком, обернув хвост вокруг себя, и походил на маленький чёрный комочек шерсти. У него был неугомонный нрав, и на ладони Нин Цзю он непрерывно мяукал — в основном повторяя что-то вроде Главарь, я буду следовать за тобой вечно.
Нин Цзю поднялся на ноги, бережно держа малыша на весу, а плед, наброшенный на плечи, соскользнул на землю.
Му Цзинъи проворно подхватил его и накинул обратно:
— Больше не сбежишь из дому? Пойдём домой.
— Господин, я не сбегал из дому... — Нин Цзю не выносил подобных недомолвок, ведь он ценил этот дарящий укрытие от бурь и непогоды дом сильнее кого бы то ни было.
— Тогда давай назовём это иначе.
Му Цзинъи опустил обе руки ему на плечи, плотно прижав ими плед на кошачьих плечах, и из-за разницы в росте со стороны казалось, будто он обнимает Нин Цзю со спины:
— Всё ещё сердишься на меня?
— Я совсем не сержусь...
Кот вильнул белым хвостом, волочившимся позади, выглядя при этом несколько смущенным и чувствуя за собой вину.
Он уже было собрался попросить у Му Цзинъи прощения за то, что проявил безрассудство и убежал из дома, а заодно немного поупрямиться, чтобы господин его поуговаривал. Но не успели слова извинения сорваться с губ, как Му Цзинъи опередил его.
Му Цзинъи погладил его по макушке и с улыбкой произнёс:
— Вот и хорошо, что не сердишься.
Большой кот нёс маленького, а Му Цзинъи оберегал большого кота, и они зашагали обратно по дорожке вдоль забора внутреннего двора. Дождевые капли застучали по зонту, который держал Му Цзинъи — этот момент до боли напоминал ту ночь, когда он спас Нин Цзю.
Только на этот раз большой кот спасал маленького.
Нин Цзю бережно держал на ладони хрупкого малыша и тихонько бормотал:
— Я спас тебя, господин спас меня, мы все одинаковые — мы все маленькие питомцы, которых спасли.
— Ао? — озадаченно мяукнул чёрный котёнок.
Главарь обращался к нему, но почему же он совсем ничего не понимает?
Это был не кошачий язык — Нин Цзю намеренно говорил это так, чтобы услышал господин.
Рука Му Цзинъи, лежавшая на плече Нин Цзю, на секунду замерла, а их шаги сбились с синхронного ритма.
Он чувствовал, что что-то не так.
Но никак не мог сообразить, что именно.
Спустя долгое время сверху донёсся голос господина:
— Вы не одинаковые.
Нин Цзю поднял голову, его яркие синие глаза были чисты, но полны недоумения, и лицо Му Цзинъи отражалось в них вверх тормашками.
— Чем же мы не одинаковые?
Возможно, Му Цзинъи и сам никогда не задумывался над этим вопросом — он молчал очень и очень долго.
Налетевший порыв холодного ветра взъерошил волоски на макушке Нин Цзю, заново высушив влажные пряди и кошачью шерсть. Он чихнул, и на обветленном докрасна лице проступил неестественный румянец.
Его мысли путались, мыслительный процесс рассеялся от дуновения ветра.
Звуки вокруг тоже стали смазанными, и сквозь пелену полудрёмы он расслышал ответ Му Цзинъи:
— Вы никогда не были питомцами.
Итогом ночных мытарств под зимним дождём стало то, что оба кота — большой и маленький — тяжело заболели.
У Нин Цзю держалась высокая температура, он постоянно лежал в постели и бредил в полубессознательном состоянии.
Его щеки покрылись неестественным румянцем, а бледные губы высохли и потрескались от жара.
Состояние чёрного кота было ещё более тяжёлым. Он несколько раз терял сознание, балансируя на волоске от смерти, и лишь благодаря мастерству врачей всякий раз вырывал свою жизнь обратно.
Даже при том, что тайм-менеджмент Му Цзинъи отличался суровой дисциплиной, он физически не успевал разорваться между тремя делами: кознями других членов семьи Му, ухудшением состояния чёрного котёнка в ветеринарной клинике и болезнью его собственного омеги, прикованного к постели.
— Генерал Му, в этот раз вы тоже выложитесь по полной, как и прежде?
Врачи ветклиники уже привыкли к Му Цзинъи — частому гостю — и знали его привычки наизусть.
Он спасал одну бездомную кошку за другой, не жалея сил просил вылечить их во что бы то ни стало, независимо от потраченных средств. Тех больных малышей, от которых отказывались хозяева из-за нехватки денег, в большинстве своем выхаживали за огромные суммы.
Лишь немногие кошки, чья болезнь заходила слишком далеко и кому уже ничем нельзя было помочь, в конце концов расставались с жизнью.
Как и раньше, Му Цзинъи протянул врачу безлимитную карту, но его движение внезапно замер, стоило ему услышать слабое кошачье мяуканье.
Чёрный кот выглядел измождённым, шерсть на одной из его лап была начисто сбрита, а уколы ему делали каждый день. Крики во время инъекций были столь мучительными и пронзительными, что у любого, кто их слышал, невольно вырывался вздох.
Всегда непоколебимый Му Цзинъи на сей раз впервые засомневался.
При столь жутких криках, возможно, и сам маленький чёрный котёнок уже не хотел больше мучиться на операционном столе?
Му Цзинъи на мгновение замер в нерешительности и остановил врача:
— Постойте, доктор, я хочу узнать, что он скажет.
Эту кошку спас Нин Цзю, и он не имел права принимать единоличные решения. Независимо от того, продолжать ли упорствовать или сдаться прямо сейчас, он решил уважать выбор кота и Нин Цзю.
— Котёнок, если тебе действительно очень больно, дай мне знать. Я не хочу принимать это решение за тебя...
Точно так же Му Цзинъи не знал, действительно ли те тяжелобольные бездомные животные, которых он спасал в прошлом, страдали еще сильнее из-за его одержимости, и действительно ли они хотели жить...
Он не испытывал недостатка в деньгах, и его упрямая настойчивость вкупе с транжирством ради спасения жизней бродячих кошек проистекали исключительно из детской травмы.
В семье Му водились деньги, но даже стольких средств не хватило, чтобы вернуть к жизни ту белую кошечку по кличке Инь Шуан.
Котёнок тихонько помяукал в телефон, и его голос был настолько слабым, что казалось, он сейчас совсем исчезнет.
Му Цзинъи вернулся домой с этой аудиозаписью, и на душе у него почему-то скребли кошки.
Он не знал, какой ответ надеется услышать: быть может, маленький чёрный кот станет упрекать его за то, что из-за его одержимости животное испытывает такие страдания; а может быть, котёнок и сам страстно желал жить.
Он не представлял, какой именно ответ способен исцелить застарелую рану в его сердце.
Пройдя сквозь динамик телефона, звук приобрёл лёгкие помехи и достиг ушей Нин Цзю.
Нин Цзю сидел на кровати, с усилие сжимая пальцами наушники. Когда из смартфона полилось знакомое, но хрупкое кошачье мяуканье, его глаза и щеки, как и у больного лихорадкой, окрасились в неестественно-алый цвет.
В глазах закружились слёзы, делая синеву еще более чистой и прозрачной.
Из-за всхлипываний и без того заложенный нос Нин Цзю зазвучал ещё более гнусаво, а повторения кошачьих звуков за записью вышли донельзя жалобными.
— Вау ау... (Главарь, поправляйся скорее.)
— Миао вуа ни... (Я хочу быть с тобой...)
Нин Цзю умолк, а закольцованная аудиозапись проигрывала эту фразу снова и снова. Повторяющиеся слова звучали безостановочно, но последнее слово неизменно застревало у него на губах.
Он приоткрыл рот, губы беззвучно безмолвно сформировали это слово, но реальный звук так и не сорвался.
Одна кристальная слезинка выкатилась из глаза и покатилась по раскрасневшейся от жара щеке к подбородку.
Заплаканный голос в конце концов повторил это слово:
— Маоу. (Домой)
То было заветное слово из самых глубин души Нин Цзю.
То было слово, отражающее душевную боль Му Цзинъи.
И это было слово, о котором мечтал чёрный котёнок.
Нин Цзю поднял лицо, вцепился в рукав Му Цзинъи, и его дрожащий голос от слёз звучал невнятно.
Невнятные слоги перевели слова кота:
— Господин, маленький чёрный котёнок говорит, что хочет домой.
Взгляд Му Цзинъи сосредоточился, он опустил глаза, глядя в неизвестность, на мгновение выпав из реальности.
— Господин, не бросайте его...
Му Цзинъи протянул руку, смахнул с щеки Нин Цзю слезинку и выдавил из себя натянутую улыбку:
— Не переживай, котик, он сам не сдаётся, и мы тоже не бросим его в беде.
Трепещущее сердце наконец обрело долгожданный покой, и эта хрупкая жизнь дала ему утвердительный ответ на всё то, что он делал.
Он заключил Нин Цзю в объятия, прижимая к себе кота, который вошел в его жизнь подобно драгоценному подарку.
Это был лучший ответ из всех возможных — такой, о котором Му Цзинъи даже не смел мечтать.
Глава 15. Обещание
— Мы не сдадимся, пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы вылечить его.
Му Цзинъи подписал согласие на схему лечения и внёс огромную сумму.
Ни при одном из прошлых спасений он не был столь непоколебим, как сейчас.
Благодаря Нин Цзю у него выпала столь редкая возможность узнать решение маленького чёрного котёнка.
Ветеринарная клиника приложила колоссальные усилия, чтобы наконец стабилизировать состояние малыша и отправить его в операционную.
И ещё никогда они не спасали маленькую жизнь так самозабвенно, без единой тени сомнения.
Нин Цзю сидел у операционной: его простуда ещё не до конца прошла, и держалась небольшая температура.
На нём была медицинская маска, скрывавшая большую часть лица, и наружу выглядывали лишь растерянные глаза.
Те немногие граммы веса, что с таким трудом удалось набрать благодаря заботе тетушки Чэнь и Му Цзинъи, испарились без следа из-за этой тяжёлой болезни.
Хрупкая фигурка Нин Цзю утопала даже в облегающей футболке, он прикрыл рот рукой и глухо кашлянул, от напряжения в глазах потемнело, и его качнуло на стуле.
Сидевший рядом Му Цзинъи вовремя подхватил потерявшее равновесие тело, притянув его за талию к себе.
http://bllate.org/book/30310/3695481
Готово:
