Шэнь Кань опустил голову и притворился послушным мальчиком, молча уставившись в стол. Ему было стыдно признаться, что в Первой средней школе из-за отвратительного знания диктантов он был единственным во всем классе, кого учительница английского одарила привилегией освобождения от них. Даже если он их писал, работы неизменно возвращались к нему в том же виде, в каком сдавались.
Позднее, ближе к экзаменам за курс средней школы, учителя едва успевали справляться со стобалльниками, так что им и вовсе стало не до того, заучивает ли он слова.
— В обычное время болтаешь без умолку, а теперь прикинулся немым? — Дятел раскусила его в два счета. Ее пронзительный взгляд метался туда-сюда, а не дождавшись ответа, она перевела его на Шэн Юя: — Шэн Юй, ты его сосед по комнате, скажи-ка, зубрит он слова в общежитии?
Шэн Юй покачал головой.
— Хм-м, я так и знала. Завтра переписывать диктант не смей, иначе заставлю тебя вести чтение для всего класса целый месяц. — Дятел отличалась отменным слухом и зрением, а обо всем, что происходило в классе, знала до мельчайших подробностей. Угрожать Шэнь Каню ролью запевалы было поистине мудрым решением.
Сказав это, она снова взглянула на Шэн Юя и сменила тон на тот, что обычно берегла для отличников:
— Спасибо, что по вечерам следишь за тем, как он учит уроки.
Пошарив в сумочке, Дятел выудила горсть конфет и рассыпала их по столу — чисто чтобы задобрить ребенка. Ее дочка была еще совсем малышкой, как раз в том возрасте, когда все дети сладкоежки, так что Дятел всегда носила с собой много конфет. Но детям вредно есть их слишком много, так что сегодня она решила поощрить этих двоих работящих старост.
Наказать кнутом и подсластить пряником?
Дятел и ее старосты были одного поля ягоды.
Шэн Юй сорвал обертку с карамельки и закинул ее в рот. Приторно-сладкий вкус тут же растекся на языке — от такого лакомства дети мгновенно подсаживаются на сладкое и начинают валяться на полу, закатывая истерики, если им отказывают в добавке.
Опыт показал, что прививка, сделанная Дятлом, возымела ничтожно малый эффект. Шэн Кань продержался ровно один день без повторных диктантов, а на следующие сутки все вернулось на круги своя — старые привычки взяли свое.
Одно и то же средство нельзя использовать дважды, да и Дятел не могла изо дня в день размахивать угрозой заставить его читать перед классом, как палкой надсмотрщика.
Снова!
Захватывающий дух процесс распаковки черного ящика в течение дня для Шэнь Каня превращался в нечто лишенное всякой интриги.
Огромная красная пометка бросалась в глаза, а три восклицательных знака, каждый из которых был гуще предыдущего, выражали всю глубину гнева Дятла. Шэнь Кань обессиленно откинулся на спинку стула, накрыв тетрадью для диктантов все лицо, и устало вздохнул.
Дело было вовсе не в том, что он не мог написать все без ошибок, просто пересдавать диктант выходило гораздо выгоднее по времени и силам. Будни заядлого игрока-лудомана заключались в постоянных балансированиях на грани пересдачи, просто молодому господину Шэню чуточку не везло, и он раз за разом оказывался в проигрыше.
Шэн Юй вошел через заднюю дверь класса, сдернул тетрадь с его лица и принялся внимательно ее разглядывать.
В отличие от большинства тетрадей с пересдачами, диктанты Шэнь Каня были исписаны плотным почерком, и на первый взгляд все казалось правильным. Но присмотревшись во второй раз, нетрудно было заметить подвох: длинные и сложные фразы были либо оборваны на полуслове, либо заменены наобум — например, из хитрости он подменял vital на significant.
Дальше читать было еще смешнее: судя по всему, у молодого господина Шэня были серьезные проблемы с математикой, ведь после фразы под номером сорок семь он сразу перескакивал на пятьдесят первую, а три промежуточных пункта просто испарились в воздухе.
Неудивительно, что Дятлу каждый раз требовалось минут десять, чтобы прийти в себя после проверки его диктанта! Промучившись битый час над чтением этой мазни, в итоге она находила лишь одну верную строчку — уж лучше бы он сдал чистый лист!
— Ну как, впечатляет? — Шэнь Кань с наглой усмешкой наблюдал, как Шэн Юй воздает должное его кровавой бойне на бумаге, ничуть не стыдясь, а скорее даже гордясь собой.
Шел лишь третий недельный срок с начала учебного года, а тетрадь Шэн Юя едва началась, в то время как от творения Шэнь Каня осталась пара последних страниц, да и обложка выглядела потрепаннее автобусной остановки в Шуйхэ.
Успеваемость двенадцатого класса по английскому оставляла желать лучшего, и диктанты превратились в головную боль на весь день. Всякие хитрецы проявляли чудеса изобретательности: кто-то подглядывал в учебник, пока Дятел не видит, кто-то прятал шпаргалки в рукавах... Короче говоря, списывали на все лады. Дятел, чувствуя свое бессилие, могла лишь закрывать на это глаза.
В Первой средней школе Шэнь Кань ходил в привилегированных учениках и не привык заниматься подобными мелкими пакостями, у него имелись собственные излюбленные методы отлынивания.
В тот день Дятел в очередной раз едва не выплюнула кровь от злости, проверяя его диктант. Как назло, в этот момент вошел Шэн Юй, чтобы забрать пачку тетрадей. Тыча пальцем в тетрадь Шэнь Каня, учительница возмущенно выпалила:
— Раз не можешь написать, так и сказал бы! Посмотри, какую чушь понаписал твой прекрасный сосед по парте, от этого же смех разбирает!
Шэн Юй взял тетрадь и увидел, как под длинной цепочкой английских слов размашистым почерком выведено восемь крупных иероглифов:
Списывать позорно, переписывать почётно!
Шэн Юй не удержался и фыркнул.
Подумать только — переписывать почётно.
Внутри у Дятла всё кипело, и ради того, чтобы прожить на пару лет дольше, она возложила ответственнейшую задачу проверять диктанты Шэнь Каня на плечи Шэн Юя.
— Дятел велела теперь носить переписанные диктанты мне, — Шэн Юй швырнул тетрадь обратно Шэнь Каню, передавая распоряжение учительницы слово в слово.
Одна эта фраза мгновенно стерла с лица Шэнь Каня наглую ухмылку:
— В смысле? С какой стати? Кто вообще спрашивал моего мнения?!
В общем-то, было не так уж важно, кому сдавать исправления, но Шэнь Каня приводило в бешенство то, что Дятел вот так запросто передоверила контроль над его диктантами Шэн Юю! Неужели хорошая успеваемость дает право творить все, что вздумается?!
По его мнению, Шэн Юй не просто возвышался над ним — казалось, он готов былгромоздить у него на макушке целую пагоду Лэйфэн.
Жизнь в Шуйхэ была тоскливой, причем тоскливой совсем иначе, чем в Первой средней. Поначалу никто ни за кем не следил, отчего ученики потеряли бдительность, но стоило пройти небольшому времени, как начались безумные облавы на нарушителей дисциплины, и доска почета с черными и белыми списками у входа в фойе уже не вмещала всех провинившихся.
У входа в каждый учебный корпус стену напротив кабинета завуча выделили специально под списки взысканий за нарушения дисциплины. В шутку ученики прозвали этот черный список Списком богов, а те, чьи имена попадали туда, становились героями-божествами. Сперва ловили за сидением в телефонах во время вечерней самоподготовки, потом проверяли на предмет ранней романтики, а теперь вот выслеживали любителей перекинуться в картишки по общежитиям. Порой в одну сводку попадали сразу по два полных состава комнаты, и ряды божественных героев росли с каждым днем.
Шэнь Кань искренне восхищался тем, что до сих пор не угодил в этот Список богов, хотя, судя по всему, оставалось ему недолго. Телефон, лежавший под рукой, был скорее средством для самоуспокоения, и если ему безумно хотелось заглянуть в экран, приходилось тайком бегать в туалет. Даже в Первой средней он не жил в таком загнанном состоянии, невольно вздыхая, что с каждым днем становится все тоскливее.
С одной стороны — дурацкие школьные правила, с другой — избыток свободного времени. Шэнь Канем внезапно овладел порыв взглянуть правде в глаза и заняться своими диктантами: в конце концов, переписывать их под надзором Шэн Юя казалось делом унизительным.
Должно же у него быть хоть что-то, в чем он преуспевает, нельзя же вечно плестись в хвосте?
Хуже всего было то, что индивидуальный контроль со стороны Шэн Юя доводил Шэнь Каня до мигрени: подход этого парня к делу — беспристрастный, готовый пожертвовать... товарищем по парте ради справедливости — отличался железобетонной непреклонностью.
Все хитрости Шэнь Каня разбивались о Шэн Юя в пух и прах. Тот неизменно вынюхивал любые попытки схалтурить или пропустить хоть строчку, и временами Шэнь Каню казалось, что перед ним реинкарнация судьи загробного мира.
Этот судья из плоти и крови в данный момент как раз держал чью-то тетрадь для диктантов и принимал устное повторение:
— Полностью погруженный в?..
Шэнь Кань скривил губы:
— ...be absorbed in.
— По-буквенно, — потребовал Шэн Юй.
— Да погоди, тут всего три слова, че выговаривать-то? — поморщился Шэнь Кань, пытаясь отбрыкаться.
Шэн Юй обвел это сочетание карандашом в тетради:
— Это идет на переписку. Следующее...
— Ты что, сводишь со мной личные счёты?! — возмутился Шэнь Кань.
Шэн Юй проигнорировал его претензии и, перейдя к следующему пункту, действительно зачитал:
— Влюбиться по уши.
— Чего? — Шэнь Кань вытаращил глаза. Что этот тип себе позволяет? Только что он обвинял его в сведении личных счетов, а в следующую секунду — бац, и влюбиться по уши?!
Уставившись на суровое лицо Шэн Юя, он пару раз сглотнул слюну и с не менее серьезным видом и тоном отказался:
— Прости, я гетеро.
Шэн Юй: «......»
Атмосфера вмиг накалилась до предела. Как раз когда Шэнь Кань испугался, что из-за такого отказа Шэн Юй может впасть в ярость и полезть в драку, тот, похоже, наконец обрел дар речи и пояснил:
— ...Перевод... с английского.
Прости, я не гей.
Терпение Шэн Юя подходило к концу. Он мысленно напоминал себе, что у этого избалованного мажора мозги работают набекрень и не стоит опускаться до его уровня, а затем сухо бросил:
— Предыдущая фраза.
— Какая предыдущая? А-а, вспомнил, влюбиться по уши. have... have...
Он долго пытался выдавить из себя have, но так ничего путного и не сообразил. Не дожидаясь, пока Шэн Юй потеряет терпение, Шэнь Кань выхватил у него тетрадь, а его каракули на полях в точности отражали скрещивание черных туч в его голове:
— Нету тут такого слова, сам его придумал от себя!
— Ты просто пропустил его, — видя, что тот не верит, Шэн Юй молча раскрыл перед ним свою тетрадь.
have fallen in love with.
Черт побери, оно и правда существовало!
Осознав свою неправоту, Шэнь Кань больше не пытался качать права и вопить, уставившись парой персиковых глаз на тетрадь Шэн Юя.
Отличник есть отличник — все задания выполнены безупречно и аккуратно, а размашистое Great!, выведенное рукой Дятла, совсем не походило на унылое Again!!! в тетради Шэнь Каня.
Впрочем, молодого господина Шэня привлекла наклейка рядом с Great — это был лис Ник из Зверополиса, который скалился в хитрой усмешке из-под темных очков.
А ведь неплохо смотрится.
Дятел была учительницей и матерью семейства, но прежде всего — милой девушкой с душой ребенка. Шэнь Кань резонно подозревал, что до того, как стать классным руководителем, она работала в детском саду, ведь она прекрасно разбиралась в психологии детей.
— Ее дают только за полностью правильную работу? — указав пальцем на наклейку, Шэнь Кань с напускным смирением осведомился у Шэн Юя.
— Угу. — Шэн Юй посмотрел, как тот во все глаза пялится на обычную наклейку, и едва сдержал улыбку.
Как ни странно, какими бы угзами и посулами ни пыталась воздействовать на Шэнь Каня Дятел раньше, ему было все равно. Но после «дрессуры» Шэн Юя — пусть Шэнь Кань и не писал диктанты идеально — его отношение по крайней мере стало намного более серьезным, и фразы вроде «Списывать позорно, переписывать почётно» отошли в прошлое. Благодаря неустанным стараниям Шэнь Кань наконец дождался своей первой наклейки за всю школьную жизнь!
— Почему это я — кролик? — с недовольством уставившись на Джуди, Шэнь Кань прожигал ее таким горячим взглядом, что кроличью голову, пожалуй, можно было зажарить до хрустящей корочки.
А это значило, что лис по имени Шэн Юй в очередной раз превзошел его.
Шэн Юй указал ему путь к спасению:
— Тогда сходи к Дятлу и попроси поменять.
На лице Шэнь Каня застыло выражение «я что, похож на умственно отсталого?». Он ткнул Шэн Юя в плечо:
— Эй, давай договоримся... может, поменяемся?
У Шэн Юя дернулся глаз — стоило этому соседу заговорить с ним, как жди беды. Проведя с Шэн Юем слишком много времени, Шэнь Кань выработал суперспособность: теперь он мог читать чужие мысли по микромимике, даже не перекидываясь словами. По выражению лица Шэн Юя сейчас читалось отчетливое: «Да, ты именно умственно отсталый».
http://bllate.org/book/30327/3697779
Готово:
