Если за вами увязались папарацци, не забывайте улыбаться, нельзя ходить с мрачным лицом и ругаться, слышали меня? От этих наставлений у Цинь У уже уши опухли, но стоило ему с таким трудом отделаться от нравоучений, как кто-то снова позвал его побыть приглашённым гостем.
— Не пойду, я пришёл только составить тебе компанию на показе. Зачем лезть на сцену и выступать, если можно просто посидеть зрительцем? Дайте мне немного потюленить.
Заявив, что он собирается бездельничать, Цинь У действительно лёг. Он кое-как примостился, собираясь немного поужинать, положив голову на колени Вэй Эра, но тот с молниеносной реакцией сунул ему в руки диванную подушку.
Ох-хо-хо, хоть я и очень не против, но в этой комнате за нами следит настоящий бог убийств. Если я посмею прижаться к тебе у него на глазах, завтра клан Вэй вывесит белые шёлковые траурные ленты.
Получив этот полный обиды взгляд, Цинь У лишь усмехнулся, храня многозначительное молчание.
И надо же было такому случиться: Ци Пёс с самого детства отличался невероятным деспотизмом. Стоило кому-то сойтись с молодым господином Янем, как он тут же принимался изводить беднягу. Причём в драку не лез, а преследовал жертву насмешливо и неотступно, точь-в-точь как волк, гоняющий зайца. В итоге вокруг Яньяна быстро не осталось новых знакомых. Бедному Яньяну приходилось тщательно подгадывать моменты, когда этот тип тоже будет присутствовать, если он хотел устроить какие-то посиделки. И если бы не дружба с пелёнок, они бы уже раз восемь разругались в пух и прах.
Солнце клонилось к закату, открытый подиум уже был полностью готов. Угасающий дневной свет преломлялся в стеклянных витринах длиной в несколько десятков метров, а мягкое сияние у горизонта придавало всему нежный оттенок. Всё вокруг постепенно погружалось в сумерки под воздействием естественного освещения, в то время как главный подиум готовился вспыхнуть ослепительным блеском.
Медленно зазвучали звуки виолончели. Экзотические модели с вычурным макияжем и в огромных пышных юбках одна за другой выходили на сцену, с холодным и надменным выражением лиц глядя на зрителей свысока.
Суета, плотские желания, падение в бездну... Даже человек, далёкий от мира моды, мог почувствовать по царящей вокруг торжественной и элитарной атмосфере, что это показ одежды haute couture класса люкс. Гости молча кивали в знак одобрения или тихо переговаривались, сидя на трибунах неподалёку, и в этом зимнем любовном послании высокой моды музыка и танцы не прекращались от сумерек до зажжения огней.
Разумеется, этим молодым господам не было нужды мёрзнуть на продуваемых ветром трибунах — они сидели за непринуждённой беседой, когда в дверь отдельной ложи постучали.
Это был ассистент Цзян Чи.
Цинь У, прислонившись к перилам, обернулся:
— В чём дело, братец Линь?
Линь Шэнь на секунду растерялся. На мгновение он даже почувствовал робость перед тем, как сделать шаг вперёд. Ведь всего месяц назад этот парень был обычным новеньким на съёмочной площадке, но в такой обстановке от него исходило чёткое, разделяющее их на разные ступени отчуждение. Впрочем, сейчас было некогда размышлять об этом — дело горело.
Не тратя времени на объяснения, он подскочил, схватил Цинь У за руку и потащил за собой:
— Есть разговор, пошли скорее.
Ещё не дойдя до конца коридора, Цинь У почувствовал густой запах табачного дыма и сразу сообразил, чью именно задницу его заставили спасать.
Лица сотрудников буквально искривились от злости, они отчаянно умоляли ассистента Цзян Чи:
— Умоляем вас! Главный показ Венсена ни в коем случае нельзя сорвать. Если Учитель Цзян действительно не сможет прийти в форму, нам придётся в последний момент менять модель.
Грандиозное шоу уже началось, модели одна за другой спешно выходили на подиум, и времени на уговоры практически не оставалось.
— Что тут у вас? — Цинь У приподнял палец, указывая на дверь. От такого едкого дыма, пожалуй, скоро сработает пожарная сигнализация.
Ассистент Цзян Чи с брезгливым выражением окинул его взглядом: и ты ещё спрашиваешь, виновник всего происходящего?
— Это из-за тебя! Делай что хочешь, но у меня голова не болит, ты должен умаслить его и привести в порядок. В конце концов, он на съёмочной площадке столько наших коробочных обедов съел.
Ассистент действительно отчаялся. Главной рекламной фишкой этого показа было то, что завершать его должен сам кинозвезда Цзян, к тому же это была важная презентация нового зарубежного дизайнера с мировым именем, и вся ставка делалась на то, чтобы ворваться в элиту брендов класса люкс. Организаторы сходили с ума от паники: вплоть до выхода на красную дорожку Цзян Чи ходил с мрачной тучей на лице, наотрез отказываясь и переодеваться, и приводить причёску в порядок. К счастью, он просто пользовался тем, что иностранный дизайнер не владеет китайским, иначе из его уст полился бы целый каскад площадной брани.
Организаторы не смели давить на него напрямую, а ассистент и вовсе не мог с ним справиться — в конце концов, этот мужчина сам был владельцем собственной студии. Но если он действительно выйдет на сцену в таком виде, без макияжа и укладки, на кого это будет похоже? Перед лицом публики они подведут организаторов, а перед фанатами — просто потеряют лицо. Бесчисленные камеры вели прямую трансляцию, поклонники ждали выхода на красную дорожку больше года, и выйти с перекошенным от недовольства лицом было бы хуже, чем не появиться вовсе.
Но если главная звезда сбежит, престиж всего показа упадёт ниже плинтуса.
— Я не пойду, он меня точно прибьет, — Цинь У смиренно спрятал руки в рукава.
Ассистент уже отбросил всякий стыд, выкладывая напоказ всю подноготную своего босса вместе с его достоинством.
— Я правда не набиваю цену и не жалуюсь. Наш Учитель Цзян на съёмочной площадке из кожи вон лез, чтобы ускорить съёмки. Сцены, на которые изначально отводилось полтора месяца, он заставил отснять всего за один. У него почти не было времени на отдых, он спал по три часа в сутки, от такой пахоты у всех монтажников на площадке лица стали землисто-серыми, и всё ради того, чтобы под конец года выкроить время на это мероприятие.
По мере рассказа ассистент даже всплакнул от обиды и снова сердито зыркнул на этого паршивца:
— Учитель Цзян — чистой воды актёр, за все эти годы он почти не появлялся на публике помимо съёмок. Он принял это приглашение только потому, что всё происходит в Пекине.
То, что осталось недосказанным, подразумевало: потому что в Пекине находишься ты.
Цинь У заложил руки за спину: «Ох, ну и натворил же я дел».
Но я всё равно не пойду.
Ассистент с тревогой взглянул на часы: с начала показа прошло уже полчаса. Международные шоу обычно укладываются максимум в полтора часа, и времени на переодевание в закулисье оставалось катастрофически мало.
Видя, что уговорить этого упрямца не удаётся, он покачал головой и сказал, что сначала зайдет в комнату открыть окна для проветривания, тем самым усыпив бдительность Цинь У.
И как только двери и окна распахнулись настежь, он резким движением втащил Цинь У внутрь, после чего скрылся в тени, оставив всю славу и заслуги за кадром.
Черт возьми, я же думал, что ты парень покладистый, поэтому и пошёл за тобой.
Стоило Цинь У затравленно замереть у самой стены, как его взгляд неизбежно столкнулся с налитыми кровью, глубокими и мрачными глазами кинозвезды. Эх, и зачем было доводить до такого?
Цзян Чи пару раз кашлянул, его голос звучал слегка хрипло:
— Подойди. Дай пару раз пну.
Цинь У с жалким видом поплёлся ближе, прикрыл голову руками, а сам стал растерянно блуждать глазами по сторонам. Он решил, что это предел его стараний — если и после этого тот не успокоится, то пусть пеняет на себя. Звание негодяя экстра-класса по учебнику ему досталось не просто так, между прочим, его единогласно признали во всех мирах.
Пожилой мужчина даже не встал, чтобы вложить в удар всю силу, а просто лениво пнул его пару раз, и на этом инцидент можно было считать исчерпанным.
— Угу, — промычал Цинь У.
— Чего мычишь? Я к тебе ещё более чем снисходителен. Посмотри на весь шоу-бизнес, кто ещё посмел бы так меня кинуть?
Это была чистая правда, про себя подумал скрывавшийся у двери мрачный ассистент. Кинозвезда Цзян всегда держался холодно и высокомерно, а благодаря феноменальной кассовой привлекательности существовали лишь те картины, которые были недостойны его внимания, но не было никого, кто посмел бы ему отказать — этот человек даже перед инвесторами лицом в грязь не падал.
— Я не специально отгораживался от тебя. Вокруг столько камер со вспышками, я не хочу снова выслушивать от твоих фанаток, что я хайпую за твой счёт.
Цинь У мягко и вежливо попытался оправдаться, и не успел он договорить, как кинозвезда уже сам себя успокоил.
— Тогда почему ты не читал сообщения, которые я тебе отправлял? Смотри их прямо сейчас.
Цинь У пришлось достать телефон и продемонстрировать экран, усыпанный красными точками. Фейсюн всегда подходил к работе дотошно, одних только рабочих чатов было создано несколько десятков, так что сообщения кинозвезды давно утонули где-то в самом низу.
Цзян Чи взял аппарат, глянул:
— Почему у меня в контактах стоит подпись «Ци Пёс»?
Цинь У почувствовал укол совести — просчитался.
Лихорадочно зашевелив мозгами в поисках оправдания, он выдал:
— Эм-м, а разве тебе не кажется, что это звучит очень мило?
Пожилой мужчина ничего не ответил — то ли поверил, то ли нет, — открыл строку поиска, ввёл один иероглиф «Си» и увидел чётко выведенные два слова без каких-либо прикрас: «Си Чжэн».
Разумеется, он помнил, что этот человек — щедрый покровитель Цинь У, и на душе у него сразу стало гораздо спокойнее, а с лица исчегло мрачное выражение.
После этого, проявив изрядную долю ребячества, он закрепил свой чат наверху, обогнав всех остальных.
Только после этого у него появилось настроение разглядывать новый образ Цинь У. Он даже протянул руку, чтобы потрогать чужое ухо:
— Когда это ты успел проколоть уши? Хорошим мальчикам нельзя носить серьги.
Появившийся к тому времени в комнате ассистент мысленно закатил глаза: нет, погодите, вы вообще видите хоть что-то общее между этим парнем и послушным мальчиком? И ведь болтают сидят! Давайте быстрее, вы оба меня до инфаркта доведёте.
— Да нет, это кафф, стилист посчитал мой макияж и образ слишком простыми.
Кинозвезда, будучи взрослым человеком, не постеснялся заняться мелким грабежом — он просто стянул у парня единственную серебряную серёжку-гвоздик и закинул её себе в карман, после чего его лицо наконец озарило подобие просветления.
— В следующий раз чтобы не смел игнорировать мои сообщения, — отдал он распоряжение, одновременно с этим неторопливо снимая с запястья собственные часы, выкладывая кошелёк, телефон и сваливая всё это добро в охапку Цинь У.
Вы что, ученики младших классов?
Ассистенту казалось, что от этого волнения у него на голове пучками растёт седина, и он принялся торопить Цзян Чи переодеваться в закулисье.
Цинь У, держа в руках гору вещей, подумал: «Мм? Я по-твоему похож на услужливого человека?»
Он тут же отобрал у сотрудника прозрачный пластиковый пакет и свалил всё внутрь — судя по всему, это был самый мрачный день в жизни баснословно дорогих брендовых часов кинозвезды.
Глава 21
— Молодой человек, вы заблудились? Подиум находится в другой стороне.
Заметив шатающегося в закулисье Цинь У, один из сотрудников любезно проводил его к краю подиума, проведя через служебный проход прямо в VIP-зону, расположенную ещё ближе к сцене.
…Ну ладно, отказать в такой любезности было трудно.
В приглушённой, размеренной инструментальной музыке отчётливо слышался дробный стук барабанов — частый, сбивчивый, нарастающий с каждой секундой. Этот звук напоминал глухие и тяжёлые капли дождя, бьющие по бетону, или же нетерпеливое выражение каких-то бурных, рвущихся наружу эмоций. Огни уже зажглись, грандиозный показ подходил к концу.
Уже утомлённые гости оживлённо переговаривались между собой, и мало кто продолжал следить за происходящим на подиуме, пока атмосферу в зале не взбудоражило внезапное гудение, похожее на закипающую воду. Мужчина, грациозной и небрежной походкой шествовавший по подиуму, ступал вовсе не так, как принято на классических показах. Его движения больше напоминали хищника, патрулирующего собственные владения — одновременно беспечные и смертельно опасные.
Как жаль, что идеальной моделью этого человека назвать было нельзя: из-за его выдающейся фигуры с широкими плечами и узкой талией зрители в первую очередь обращали внимание отнюдь не на одежду. Его макияж был нанесён небрежно, а чуть грубоватая кожа на экранах казалась ещё более дорогой и фактурной. Под расстёгнутым воротником небрежно повязанного галстука угадавались рельефные контуры мышц, на лице застыло холодное выражение, а взгляд, сплетаясь с объективами камер, словно источал вязкие нити. Он в полной мере излучал первозданное, наивное очарование чисто мужской привлекательности — стоило лишь взглянуть на то, как у сидящих в зале богатых дам загорелись глаза.
http://bllate.org/book/30388/3704839
Готово:
