Люди, которым угрожали, сбившись в кучу и пригнувшись, шумно двигались к центру зала. Несколько охранников круизного лайнера, попытавшихся встать и пройти спокойно, едва поднялись на ноги, как конвоиры с оружием ударили их прикладами, заставив снова присесть на корточки, и с тех пор больше никто не смел делать резких или размашистых движений.
Ли Шан присел на корточки и чуть быстрее остальных переместился в самую глубь толпы, после чего стал медленно подбираться к массивной стене в задней части зала, выжидая подходящего момента для действий. Те же, кто был покрупнее, передвигались настолько медленно, что конвоиры буквально пинками гнали их вперед. Им оставалось лишь, сглотнув унижение, изо всех сил ускорять шаг — под страшной угрозой любое сопротивление явно не принесло бы никакой пользы, а лишь подвергло бы их смертельной опасности.
Вскоре все пленники собрались в центре зала, и галдеж постепенно стих.
— Прошу всех поднять головы и посмотреть на сцену.
В этот момент мужчина с ожогом надел очки, которые ему передал подчиненный, и обвел взглядом присевшую толпу. Убедившись, что все заложники подняли головы, он стал сверять их с изображениями и данными, видимыми только ему одному через линзы. Согласно его классификации, людей стали разделять по левую и правую стороны зала. Не прошло и четверти часа, как более тысячи человек разделили на два лагеря: если справа собралось лишь жалких несколько сотен, то всех остальных согнали на левую сторону.
Ли Шан оказался в левой части, где людей было намного больше. Он предположил, что они столкнулись с пиратами или грабителями, а на правую сторону зала, судя по всему, отделили тех, кто отличался либо богатством, либо высоким происхождением.
— Дамы и господа, премного благодарен вам за сотрудничество. Если вы и дальше будете столь же покладисты, я ни за что не лишу никого из вас жизни. — С этими словами он указал на стоявшего в самом начале правого ряда толстяка и произнес: — Господин Дуглас, владелец этого круизного лайнера, верно?Да, что вам нужно? Я каждый год выплачиваю вам определенную сумму за защиту на море, срок уплаты в этом году еще не подошел, но я очень скоро переведу всю сумму на ваш счет. Очень надеюсь, что вы пощадите меня и пассажиров корабля, и прошу вас передать привет Королю пиратов.
Он думал, что на этот раз пожаловали пираты с целью грабежа. По сложившейся традиции он ежегодно выплачивал немалую сумму за защиту, именно поэтому все эти годы он мог беспрепятственно ходить по морям. Он надеялся завязать разговор и упомянуть о своих связях с Королем пиратов, чтобы заставить эту шайку отпустить его и пассажиров.
Король пиратов? Этот старый ублюдок Майк? Уважаемый, вы, кажется, ошиблись адресом, он даже шнурки мне завязывать недостоин. Я помню, за эти годы вы накопили немало денег, ваши основные активы составляют более пятидесяти миллиардов, мне нужна лишь половина, так что попрошу вас о сотрудничестве, — договорив, он приказал подчиненным притащить Дугласа, а затем протянул ему небольшой, размером с ладонь, терминал для переводов.
Дуглас дрожащими руками взял терминал и, сжав сердце от боли из-за предстоящих трат, произнес обращенные к мужчине со шрамом слова: Уважаемый, на самом деле у меня нет столько основных активов, я... Не успел он договорить, как по знаку мужчины со шрамом тот, кто удерживал Дугласа, нажал на спусковую кнопку лучевого пистолета, направив его прямо на его ногу.
Раздался шипящий звук, в воздух взметнулся легкий дымок вперемешку с едким паром, по большому залу быстро распространился запах паленой шерсти, а на правой ноге Дугласа мгновенно образовалось сквозное отверстие. Невыносимая боль заставила лицо Дугласа судорожно исказиться, его правое колено с тяжелым стуком ударилось о пол, а терминал для переводов с глухим звуком упал на землю.
Мужчина со шрамом изящно нагнулся, поднял терминал, легко сдул с него несуществующую пыль и сказал Дугласу: Господин Дуглас, я предупреждал вас, чем грозит нежелание сотрудничать, пусть это послужит вам предупреждением. С этими словами он снова протянул терминал Дугласу. Терпя острую боль, Дуглас выполнил требование мужчины со шрамом и перевел деньги.Метод устрашения непослушных заставил всех пассажиров в зале почувствовать леденящий холод, пробирающий до костей. Затем стоявшие справа люди один за другим были вынуждены перевести деньги по требованию захватчиков, и примерно через полчаса процедура переводов для всех справа подошла к концу.
Закончив с переводами, мужчина со шрамом сошел со сцены, надел очки и направился к толпе слева. Он расхаживал туда-сюда, время от времени приказывая двум крепким амбалам за спиной выцеплять из толпы определенных людей, и вскоре отобрал чуть больше десятка человек, включая Ли Шана и ту самую женщину, которую загнали последней и которая пряталась в камбузе.
Оставив пятерых следить за людьми в главном зале, мужчина со шрамом во главе группы двинулся к выходу. Следом за ним шли двое громил, конвоировавших дюжину отобранных пленников, скованных по рукам общими металлическими наручниками.
Выйдя из зала, Ли Шана и остальных двенадцать человек освободили от наручников и затолкали в небольшой грузовой трюм в хвостовой части яхты. Затем, забросив внутрь два пакета с едой, с громким стуком захлопнули дверь трюма. Оставив двух вооруженных подельников сторожить узников, остальные бандиты ушли в другое место.
Оглядев со всех сторон металлические стены, Ли Шан понял, что сбежать прямо сейчас не удастся, и решил, что лучше подкрепиться, сохранить силы и дождаться подходящего момента для побега. Он также заметил, что единственная женщина в их группе тоже взяла еду и молча принялась за еду.
Кроме Ли Шана и этой дамы, остальные были совершенно не расположены к еде: они съежились на полу в испуганной дрожи, с лицами, искаженными отчаянием, не имея ни малейшего представления о том, какая участь их ждет после отбора. В душе они яростно проклинали проклятого кассира, который изо всех сил расхваливал эту яхту с таким зловещим названием. Вот тебе и поездка: того и гляди, голову на этом судне оставишь.
Заметив, что кто-то так же хладнокровно ест, как и он сам, Ли Шан с удивлением посмотрел в ту сторону. Свет в трюме был довольно тусклым, но это ничуть не мешало Ли Шану, от природы обладающему зрением сквозь преграды. В то же время трапезничавшая женщина почувствовала, что кто-то в углу грузового трюма наблюдает за ней, подняла голову и обнаружила, что на нее смотрит мужчина — такой же спокойный и невозмутимый, жующий еду.
— Ли Шан?
— Сюэ Ятин?
Встретившись взглядами, они мгновенно узнали друг друга — это были те самые соседи по креслам в пассажирском самолете, летевшем из Ханьхая в Сицзин тринадцатого августа 5008 года.
— Какими судьбами?
— Какими судьбами?
Они задали вопрос одновременно. Заметив, что сказали это абсолютно синхронно, они переглянулись и рассмеялись, и угнетающая атмосфера небольшого трюма мгновенно рассеялась.
Тогда, в самолете, Сюэ Ятин казалась Ли Шану холодной и неприступной красавицей, похожей на ледник — вся из себя утонченная, но держащая людей на расстоянии тысяч ли, так что даже подходить к ней не хотелось. Кто бы мог подумать, что сейчас ее улыбка будет настолько очаровательной и многогранной, словно снег и лед на бескрайних равнинах внезапно растаяли, а пробившиеся сквозь них молодые желтые побеги тотчас окрасили беспрерывное травяное море, даря ощущение тепла и невероятной свежести.
Ли Шан подсознательно выпалил: Прекрасна. Произнеся это, он тут же сообразил, что выразился неуместно — они ведь едва знакомы, как он мог сказать такое? — и поспешно добавил:
— Прошу прощения, я сболтнул лишнего.
— Ничего страшного, — отвечая на его сорвавшееся с губ восхищение, Сюэ Ятин почувствовала искренность в его словах; это вовсе не было намеренной попыткой оскорбить или задеть ее, да и о собственной внешности она прекрасно знала. В обычной жизни Сюэ Ятин редко общалась с мужчинами: кроме близких родственников, она со всеми держалась сдержанно и холодно. Ее естественная ледяная аура вкупе с неземной красотой создавали впечатление недосягаемости, и мало кто отваживался столь искренне и открыто отзываться о ее привлекательности.
Ли Шан казался ей чрезвычайно интеллигентным и немного старомодным. От него исходило давящее ощущение силы, но при этом от него веяло спокойствием и доступностью, и он вовсе не выглядел легкомысленным человеком, поэтому ее щеки слегка порозовели, но она быстро взяла себя в руки.
http://bllate.org/book/30457/3713496
Готово:
