Хо Суншэн не стал больше ничего говорить. Опустив взгляд, он заметил туго обмотанное бинтами запястье Линь Сяня. Помедлив, он несколько смущенно произнес:
— Ему это... смените повязку на руке.
— О, я осмотрел его вчера, — дафэй пощупал кости на руке Линь Сяня. — Лучевая кость сильно треснула.
Хо Суншэн тут же выпрямился:
— Чего?!
Он ведь и впрямь сломал Линь Сяню правую руку, но тут же вправил её обратно. Откуда взяться сильной трещине? Неужели у этого человека и кости такие хрупкие!
— Не волнуйтесь, Молодой маркиз, — сказал дафэй. — Судя по прощупыванию костей, это давняя травма. Похоже, её пробили каким-то острым предметом, прошло не меньше десяти лет.
— Быть того не может! — на лице Хо Суншэна застыло недоумение. — Если бы её пробили, не мог не остаться хоть какой-нибудь шрам. В тот день, когда я сломал Линь Сяню запястье, его кожа была совершенно чистой. Никаких шрамов на руках у него нет.
— В этом нет ничего удивительного. В Долине Насекомых Южного Края есть лекарство под названием Ножны Ледяной Кожи. После его применения кости срастаются, а плоть обновляется — любые, даже самые глубокие шрамы заживают бесследно. Есть лишь одно но: действие этого лекарства заключается в том, что сгнившая плоть растворяется и вырастает заново, и боль при этом невообразимая. Мне доводилось видеть, как этим средством воспользовался человек с тяжелыми ожогами. Процесс оказался настолько невыносимым, что в конце концов он не стерпел боли и покончил с собой. Именно поэтому Ножны Ледяной Кожи — не такая уж редкость, но ими мало кто пользуется, — пояснил дафэй и вдруг прозрел: — Вот оно что.
Хо Суншэн посмотрел на него:
— Что такое?
— Ножны Ледяной Кожи обладают холодной природой, а у молодого господина в теле глубоко укоренился Ледяной яд. Использование этого лекарства лишь усугубило его состояние, из-за чего он и оказался в столь безнадежном положении.
Будучи истинным лекарем с добрым сердцем, дафэй тихо вздохнул:
— Этот молодой господин совершенно себя не бережет.
Дафэй выписал несколько новых рецептов, а перед уходом наказал Фу Чэню, что эту болезнь нельзя запускать — если есть намерение лечиться, действовать нужно как можно скорее. Он выразился иносказательно, и Хо Суншэн ничего не понял, но Фу Чэнь сообразил с полуслова. Мальчик почтительно проводил лекаря до дверей, а вернувшись в комнату, обнаружил, что Линь Сянь уже проснулся.
Фу Чэнь с сияющим от радости лицом бросился к кровати:
— Учитель!
Хо Суншэн, стоявший у входа, обернулся на голос. В глазах Линь Сяня царила ясность — неизвестно, сколько времени он уже бодрствовал.
Вчера Хо Суншэн привел его с собой и устроил в гостевой комнате Южного двора поместья. Гости Поместья маркиза обычно останавливались именно здесь, ничего особенного.
Взгляд Линь Сяня упал на изножье кровати: сандаловое дерево было украшено резьбой в виде лотосов, на лепестках виднелись несколько глубоких царапин.
— Очнулся? — Хо Суншэн приподнял бровь. — На что это ты смотришь?
Линь Сянь дюйм за дюймом перевел взгляд на лицо Хо Суншэна. Этот процесс занял немало времени, словно таким образом он успел оглядеть всю комнату целиком.
Затем он оперся о край ложа и приподнялся:
— Благодарю генерала за спас...
Он не успел договорить, как движение Хо Суншэна прервало его.
Хо Суншэн поднял руку и коснулся щеки Линь Сяня.
Фу Чэнь посмотрел на Линь Сяня, затем на Хо Суншэна, приоткрыв рот в растерянности — он не знал, стоит ли ему вмешиваться и останавливать это.
— Тц, — с изумлением произнес Хо Суншэн. — У других жар — всё тело горит, а у тебя холодное насквозь. Уж не одарен ли учитель от природы какой-то диковинной особенностью?
Линь Сянь отвернулся, легко кашлянул, а затем договорил прерванную фразу:
— Благодарю генерала за спасение жизни.
Линь Сянь проспал сутки напролёт, но лицо его по-прежнему оставалось белым как снег. Казалось, в нем совсем не осталось жизненной силы, словно изнутри он уже был источен тлением.
Хо Суншэн прислонился к изножью кровати и с развяжным видом глядел на Линь Сяня, с улыбкой спрашивая:
— Сколько раз я тебя уже спас? И как ты собираешься меня отблагодарить?
Этот вопрос застал Линь Сяня врасплох. Он выглядел так, будто и впрямь всерьез припоминал, сколько раз Хо Суншэн вытаскивал его из беды, и размышлял, чем же он сам может расплатиться за это.
Линь Сянь поинтересовался:
— Чего же желает генерал?
Хо Суншэн усмехнулся:
— Надо же, неужто учитель готов отдать всё, чего бы я ни попросил?
Линь Сянь на мгновение задумался и произнес:
— В пределах моих возможностей я непременно сделаю всё от меня зависящее.
В опущенном взгляде Хо Суншэна отражалось бледное лицо Линь Сяня. То лицо — интеллигентное и благородное — казалось совершенно чистым и безобидным, но брови и глаза почему-то чернели, как тушь, скрывая невесть сколько скрытых расчетов и хитроумных замыслов.
Хо Суншэн редко ошибался в людях: заглянув кому-то в глаза, он мог многое разглядеть. Он знал, что у Линь Сяня полно тайн и каких-то тайных умыслов, и его появление в Суйчжоу в этот момент — вовсе не совпадение; быть может, в тени за этим стояло множество неведомых никому приготовлений.
И всё же временами те две-три капли искренности, что мелькали в его окутанных туманом глазах, не казались фальшивыми.
Про себя Хо Суншэн подумал, что Линь Сянь и впрямь силен: произнося слова, в правдивости которых нельзя быть уверенным, и притворяясь искренним, он действительно способен заставить кого угодно на мгновение утратить бдительность.
— Проехали, — Хо Суншэн махнул рукой. — Того, чего хочу я, учитель, пожалуй, дать мне не сможет.
Линь Сянь сдержанно поджал губы.
Фу Чэнь, прислушивающийся к их разговору в стороне, наконец улучил момент вставить слово:
— Учитель, ты не голоден? Хочешь чего-нибудь поесть?
Аппетита у Линь Сяня не было ни капли. Он откинул одеяло и попытался встать с кровати:
— Благодарю генерала за приют, но раз мне уже лучше, я больше не стану утруждать генерала своим присутствием.
Да разве мог уйти человек, чье словно из бумаги состряпанное тело валилось с ног от малейшего дуновения ветра?
Фу Чэнь придавил его обратно:
— Учитель, ты еще совсем не поправился...
Линь Сянь опустил голос:
— Фу Чэнь, будь послушным.
— Но...
Фу Чэнь не смел больше возражать и недовольно надул губы.
Линь Сянь был непреклонен, лицо его выглядело сурово. Он редко вел себя так, но стоило ему заговорить подобным тоном, это означало, что решение принято и переубеждать его бесполезно.
Однако в комнате находился еще и Хо Суншэн.
Одним движением руки Хо Суншэн вернул Линь Сяня в постель:
— По-твоему, Поместье маркиза Наньлинь — это проходной двор: захотел — пришел, захотел — ушел?
Прижатый Хо Суншэном за плечо, Линь Сянь затылком рухнул прямо на подушку.
Хо Суншэн тут же устроился на краю кровати, а Фу Чэнь, словно по команде, мгновенно подскочил, освобождая ему место.
Мягкая набивка подушки прогнулась, и Линь Сяня окружила волна легкого аромата. Рассыпавшиеся длинные волосы раскинулись по подушке, а рука, прижавшая его плечо, оказалась тяжелой и властной.
Линь Сяню было неуютно под таким давящим взглядом Хо Суншэна сверху вниз, и он отвернул голову:
— Генерал несправедлив. В Поместье маркиза Наньлинь я явился вовсе не по собственной воле.
Он произносил слова отказа, однако тело его не выражало и тени сопротивления.
С тех самых пор, как Хо Суншэн встретил Линь Сяня, тот во всем ему потакал и на каждое слово отвечал покорностью, и лишь теперь впервые дерзнул ему возразить.
— Как бы то ни было, ты уже здесь: занял постель в поместье, воспользовался услугами нашего лекаря и принял лекарства из моих запасов.
http://bllate.org/book/30822/3758080
Готово:
