Его тон был очень спокойным, настолько спокойным, будто он мимоходом рассуждал о погоде. Но в ушах Су Юньсин это прозвучало совсем иначе. Разве его волновала её причёска? Он явно был недоволен тем, что она не нарядилась по его вкусу.
В её растерянном и смятенном сердце внезапно созрело решение: она больше не будет заменой. Если для поддержания брака ей придётся и дальше униженно идти на компромиссы, то такой брак ей и даром не нужен.
Тем более что подлинная хозяйка уже вернулась, и как бы искусно она ни подражала, она останется лишь фальшивкой.
Не дожидаясь, пока она выразит своё мнение, Ци Хуайчжэнь снова бросил:
— Верни волосы в прежний вид, уродство!
Су Юньсин словно наотмашь полоснули ножом по сердцу; от боли перехватило дыхание, а глаза мгновенно защипало. Как он мог с такой лёгкостью бросать слова, которые совершенно не считались с её чувствами и напоминали открытое принуждение?
Если вдуматься, подобная бестактность происходила далеко не в первый раз. Раньше она всегда находила для него оправдания: пусть говорит неприятные вещи, зато заботится молча, делами, просто он не умеет красиво выражать свои мысли.
Теперь же стало очевидно, что всё это было лишь её собственными иллюзиями, а его забота — всего лишь награда за то, что она хорошо справлялась с ролью дублёрши. В конце концов, от начала и до самого конца он смотрел сквозь неё на другую женщину!
Тем временем рекламная пауза наконец подошла к концу, и на экране вновь начались новости шоу-бизнеса. Передавали о том, как Сун Цинцзы лицом в лицо столкнулась со скандалом вокруг богатой замужней дамы.
В телевизоре Сун Цинцзы предстала в белом кружевном платье, её прямые длинные волосы мягко падали на плечи, а образ излучал чистоту, невинность и лёгкую, свойственную новичкам застенчивость.
Ци Хуайчжэнь перевёл взгляд на экран и с бесстрастным выражением лица досмотрел новостной сюжет.
Су Юньсин молча уставилась на телевизор. Неужели его никак не задевало, что Сун Цинцзы так бесстыдно пиарится и привлекает к себе внимание? Однако сюжет закончился, а он так и не высказал ни единого созревающего мнения.
Она невольно горько усмехнулась про себя: о чём она вообще думает? Он запрятал Сун Цинцзы глубоко в сердце, и уж точно не разозлится из-за дешёвого пиара — скорее всего, ему не терпелось лично вмешаться и вбухать деньги в её продвижение.
Она опустила голову, сдерживая жжение в носу. Кто она вообще такая во всей этой истории? Окружающие, наверное, только и делают, что тайком смеются над ней.
Вдруг Ци Хуайчжэнь наклонился, поднял с дивана пульт, выключил телевизор и произнёс:
— Цинцзы пригласила нас завтра вечером поужинать, подготовься.
Она резко подняла голову и впилась взглядом в его лицо, пытаясь разглядеть за этим фасадом его истинные мысли или хотя бы малейший отблеск эмоций. Увы, она ничего не нашла: его взгляд, как и прежде, оставался холодным и глубоким, а сам он ускользал от любых попыток понять его.
Она до боли прикусила губу и, преодолевая сухость в горле, постаралась заговорить ровным голосом:
— Я с ней не знакома, так что не пойду.
Она прекрасно понимала, что в его глазах такой отказ выглядит капризом и неумением вести себя подобающе. Но стерпеть она могла многое, только не это! Она — всего лишь замена, и что ей делать рядом с ним на встрече с подлинной возлюбленной?
Напрашиваться на унижение?
На лице Ци Хуайчжэня промелькнуло выражение досады, он раздражённо фыркнул:
— Как знаешь!
Он видел, что ей не по себе, но возиться и уговаривать её у него не было ни малейшего терпения. Раз или два это ещё могло сойти за милую романтическую шалость, но изо дня в день — это просто выводит из себя. Хотя он и не собирался пользоваться чужой слабостью, ей бы тоже стоило научиться понимать ситуацию и смотреть на вещи трезво.
Какое у неё осталось право устраивать капризы избалованной девчонки?
На следующий день глаза у Су Юньсин всё ещё были опухшими.
Прошлой ночью Ци Хуайчжэнь снова спал в гостевой комнате. А она пролежала с открытыми глазами почти до самого рассвета.
Раз уж выходить из дома не нужно, её мало волновал собственный измождённый вид. Она собиралась позвать Вэнь Цяо в кино, но теперь на душе не было никакого настроения.
Забывшись тревожным сном лишь к трём-четырём часам утра, она ожидаемо проспала и спустилась вниз только к одиннадцати. Наскоро пообедав, она вышла в сад полить цветы, которые они пересаживали накануне. Ей казалось, что это поможет отвлечься, точно так же, как вчера, но мысли вновь и вновь ускользали, и стоило ей потерять концентрацию, как в голове тут же всплывало сегодняшнее свидание Ци Хуайчжэня с Сун Цинцзы.
Сегодня вечером они будут ужинать вместе.
Спохватившись, она обнаружила, что залила цветочную подставку водой, капли от которой брызнули на туфли и испачкали их.
Она вздохнула, не в силах описать бурю чувств на душе. Ей не хотелось, чтобы Ци Хуайчжэнь виделся с Сун Цинцзы наедине, но и идти вместе с ними она тоже не желала.
Если между ними суждено чему-то случиться, разве её присутствие способно что-то изменить или предотвратить?
Ни за что!
Ей казалось, что сегодняшний день тянется бесконечно долго, а за ужином она едва могла заставить себя сосредоточиться.
Встревоженная Тётушка Ван мягко спросила:
— Госпожа, вам не по вкусу еда? Чего бы вам хотелось? Я приготовлю что-нибудь другое.
Сегодня хозяйка выглядела ещё более рассеянной, чем вчера, и пока ела, её глаза даже покраснели. Прошлой ночи они с мужем вроде бы не ссорились... хотя нет, они вообще не разговаривали друг с другом!
Похоже, у них был холодная война.
Женщина озабоченно нахмурилась. Если супруги ссорятся, лучше высказать всё недовольство вслух, дать выход гневу — тогда и на душе полегчает, по крайней мере, станет ясно, что думает вторая половина. Хуже всего затягивать холодную войну: когда всё держишь в себе, разве угадаешь, что у человека на уме?
Су Юньсин опустила палочки, виновато произвела:
— У меня просто нет аппетита, я больше не хочу. Тётушка Ван, уберите, пожалуйста.
Тётушка Ван с тревогой посмотрела на практически нетронутые блюда. Разве можно не есть? Она уже собиралась предложить выпить стакан горячего молока, но Су Юньсин уже встала из-за стола.
— Я немного устала и хочу лечь пораньше.
Тётушка Ван приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. Она не понимала, что именно произошло, поэтому и утешать было не с чего.
Су Юньсин действительно устала после двух бессонных ночей подряд, а её неконтролируемые мысли были близки к тому, чтобы довести её до безумия. Пораньше лечь в постель — отличная идея, ведь во сне не придётся мучиться ненужными размышлениями.
Тёплые струйки воды приятно согрели тело, на мгновение смыв все тревоги. Выйдя из ванной, она почувствовала себя значительно легче. Сидя перед туалетным столиком и расчёсывая волосы, она увидела в зеркале своё измождённое лицо с тёмными кругами под глазами.
Образ Сун Цинцзы вновь настойчиво полез в голову. Движения замедлились. Наверное, сейчас они вместе ужинают в каком-нибудь ресторане?
Столько лет разлуки, им наверняка о многом нужно поговорить. Она поступила правильно, оставшись дома — иначе ей пришлось бы с фальшивой улыбкой слушать об их общем прошлом.
Каждое воспоминание о прошлом казалось ей острейшим лезвием, способным искромсать её в клочья.
Высушив волосы, она забралась под одеяло и невольно подумала: вернётся ли Ци Хуайчжэнь ночевать в спальню?
Вряд ли.
Настоящая хозяйка вернулась, с чего бы ему смотреть на замену?
http://bllate.org/book/30853/3761815
Готово:
