Евнух Цай был чрезвычайно доброжелателен и улыбался Сюн Да с самым мягким и благостным выражением лица. И даже несмотря на то, что Вэнь Лунь в тот момент находился в таком состоянии, когда ему с трудом давалось даже просто открыть глаза, Евнух Цай и его люди смотрели на происходящее сквозь пальцы и действовали по обстоятельствам.
Проведя в горах одну ночь, процессия Евнуха Цая отправилась в путь. Четыре сопровождавших его телохранителя от начала и до конца не произнесли ни слова, не размыкая губ даже за едой и питьем. Глубокие сугробы нисколько не затруднили их продвижение, оставив на снегу лишь едва заметные следы.
Господин Хао и военный советник Цзя, глядя на фигуры, исчезающие в заснеженной дали, одновременно с облегчением выдохнули.
Господин Хао повернулся к Сюн Да и спросил:
— Уважаемый господин, вы всё-таки не собираетесь возвращаться?
Сюн Да бросил на него косой взгляд и, развернувшись, направился в дом:
— Возвращаться? Зачем? — Дела при императорском дворе могли довести человека до смертного бешенства. У него самого старые раны, и в лобовых атаках он другим не ровня, а того запаса знаний, что таится в его голове, не хватит, чтобы тягаться с мизинцем любого гражданского чиновника.
Господин Хао поперхнулся и тут же умолк.
Военный советник Цзя провел пальцем по тонкой фарфоровой пиале, поднял глаза на Сюн Да и внезапно поднялся, нарушая этикет:
— Господин, мы прибыли в спешке и до сих пор не поздравили вас.
Господин Хао тоже замер, сообразив, в чем дело:
— Поздравляю вас со свадьбой, господин.
При этих словах выражение лица Сюн Да смягчилось, он поскреб в затылке и улыбнулся, но, вспомнив о состоянии Вэнь Луня, его лицо снова помрачнело. Впрочем, подумав о том, что военный советник Цзя лично сказал, будто никаких особых проблем нет, он решил, что всё и впрямь должно быть в порядке.
Будучи боевыми товарищами, которые пять лет плечом к плечу месили грязь в окопах, они знали возможности военного советника Цзя лучше кого бы то ни было. Военного советника Цзя можно было назвать образцом того, кто сменил кисть на меч: его происхождение было еще более извилистым, чем у Линь Лаоэр, — в армию его забросили собственные братья. В самый первый период, если бы не забота сослуживцев, он бы уже давным-давно умирал и воскресал несколько раз. Но даже при поддержке товарищей, обладай он хоть капелькой заурядных способностей, кто смог бы присматривать за кем-то на поле боя, где жизнь и смерть разделяет одна секунда? В те годы на полях сражений было не счесть сослуживцев, выживших благодаря медицинскому искусству военного советника Цзя.
Хотя военный советник Цзя и овладел к настоящему моменту искусством владения мечом и боевыми навыками, в глубине души он всё равно оставался ученым мужем со склонностью к завуалированным речам. Пару раз свернув разговор вокруг да около, он ловко перевел тему на личность Вэнь Луня.
— О? Супруга вашего благородия происходит из этого самого... — Слова «старший сын наложницы» застряли у него в горле, выражение лица военного советника Цзя стало несколько неестественным — он чувствовал, что его начальнику достался не самый лучший вариант. Происхождение вроде старшего сына наложницы в любом благородном доме считалось делом, о котором не стоит распространяться. Военному советнику Цзя не нужно было знать предысторию, чтобы и так примерно во всем разобраться.
Господин Хао, однако, рассуждал совсем иначе, чем военный советник Цзя:
— Супруга вашего благородия определенно хороший человек. В Столице столько знатных девиц и молодых господ питали нежные чувства к генералу Сюну, но никто из них так и не дождался от него знаков особого внимания. И вот стоило вернуться в горную деревню на столь короткий срок, как он явно всем сердцем привязался к этому человеку. Если бы всё ограничивалось лишь формальностью брачных уз, он бы точно не стал так трепетно относиться к делу.
Вэнь Лунь, еще не до конца пришедший в себя, услышал, как его заодно записали в хорошие люди. Какая еще, к черту, супруга его благородия?
Начиная с полудня вчерашнего дня, он то и дело ощущал проблески ясности в голове. По правде говоря, он даже не представлял, сколько времени проспал. Кажется, к ним домой пожаловали гости? Вэнь Лунь шевельнулся на канэ, чувствуя, что его по-прежнему одолевает жуткая сонливость.
Ли Эр, дежуривший неподалеку, заметив движение, подбежал ближе и вполголоса произнес:
— Старший молодой господин?
Вэнь Лунь открыл глаза и, прежде чем задать вопрос, с минуту тупо смотрел перед собой:
— У нас в доме гости?
Голос Ли Эра дрожал от возбуждения:
— Да! Гости приходили, потом ушли, но кое-кто еще остался.
Вэнь Лунь нахмурился: что за бессвязную чушь он несет?
В комнате горел жаровня с древесным углем, так что было совсем не холодно. Вэнь Лунь без всяких помех вынырнул из-под одеяла.
Ли Эр тут же до смерти перепугался и принялся его отговаривать:
— Старший молодой господин, вам лучше не вставать. Хорошо, хорошо, не двигайтесь, я сейчас же пойду позову... Старый... Уважаемый господин, вы пришли!
Брови Вэнь Луня снова сошлись на переносице. Что еще за уважаемый господин-лекарь?
Сюн Да, очевидно, волновался еще сильнее Ли Эра, однако даже в таком возбужденном состоянии он не забыл злобно зыркнуть на Ли Эра, выгоняя его вон.
С тех пор как Ли Эр узнал о высоком воинском звании Сюн Да, он окончательно превратился в перепуганного перепела — втянув голову в плечи и с ватными ногами, он тут же выскочил за дверь.
Сам Вэнь Лунь не чувствовал никаких иных отклонений, кроме некоторой слабости и ломоты в конечностях. За последнее время он настолько привык к тому, что за ним ухаживают, что даже когда Сюн Да стал сам одевать его и помогать умываться, он не почувствовал никакого смущения.
— У нас гости? Разве не шел снег? В такое время горные жители носу из дома не кажут, как же кто-то смог добраться до самого глухого селения?
Грубые руки Сюн Да действовали на удивление бережно:
— Мм. В общем-то, не совсем гости, так, двое старых сослуживцев.
Вэнь Лунь кивнул:
— Пойдем вместе взглянем.
Стоило Вэнь Луню выйти, как даже военный советник Цзя, лично проверявший его пульс, невольно удивился. По идее, было уже неплохо, если бы Вэнь Лунь вообще мог прийти в себя в такой срок — вчера, во время оглашения императорского указ, он даже глаза толком разлепить не был в силах. Как же вышло, что в мгновение ока он выглядел всего лишь слегка ослабшим?
Господин Хао впервые увидел Вэнь Луня воочию. Вчера, когда зачитывали указ, Сюн Да закутал Вэнь Луня с головы до ног так плотно, что тот ничего не разглядел, отметив лишь бледность кожи. Теперь же, увидев его лицо при дневном свете, он убедился: тот и впрямь был мял и чист, подобно нефриту, с отменными манерами. И хоть перед ним стоял человек книжный, в нем совершенно не чувствовалось той напускной манерности, свойственной ученым мужам.
После короткого обмена любезностями Вэнь Лунь больше не вмешивался в разговор, молча сидя в стороне и прислушиваясь к их беседе о политической обстановке при дворе и грядущих переменах. Когда речь зашла о текущем положении дел, господин Хао неожиданно произнес:
— После Нового года мы с военным советником назначены на заставу Лунмэнь.
Военный советник Цзя тоже виновато улыбнулся:
— Мы и не знали, что господин уже женился, хотели было нагрянуть с визитом, но теперь...
Сюн Да повернул голову и посмотрел на Вэнь Луня.Вэнь Лунь не имел ничего против и отозвался:
— Сейчас уже поздно, если не боитесь тесноты и скромности нашего жилья, располагайтесь здесь.
Не ночевать же в самом деле в такую метель на улице? Да и раз эти двое решились ради дороги в горы бросить вызов буране, значит, их отношения с Сюн Да были далеко не простыми. Вэнь Лунь даже немного завидовал, что у того есть такие верные боевые товарищи.
За ужином хозяева и гости остались довольны друг другом.
Господин Хао и военный советник Цзя не были привередливы и улеглись на ночь вместе с Ли Эром на одном кане. Когда этот дом только строился, помимо комнат, где сейчас жили Сюн Да и Вэнь Лунь, каны были сложены также в комнате Ли Эра и в комнатах Цуй Лянь и Би Хэ, разве что чуть поменьше. Обычно Ли Эр спал там один, так что места было с избытком, но теперь, с появлением двух крепких мужчин, условия всё равно оказались намного лучше, чем в казармах поместье уездного графа.
Оба — и господин Хао, и военный советник Цзя — выросли в армии, так что церемониться не привыкли. Поначалу между ними еще чувствовалась некоторая неловкость, но стоило военному советнику Цзя рассказать пару армейских историй, как он полностью завладел вниманием Ли Эра, еще подростка.
Слушая, как Ли Эр расспрашивает военного советника Цзя, а тот умело разжигает его любопытство, Вэнь Лунь невольно улыбнулся уголкатками ртов, а затем перевел взгляд на Сюн Да — его лицо смягчилось.
Сюн Да, который поначалу скалил зубы и уже собирался придвинуться ближе, вдруг ощутил звериное (или нет?) чутье: что-то было не так. Шерсть у него на загривке встала дыбом, и он машинально потер руки:
— Женушка?
Вэнь Лунь зевнул, уселся на краю кана и принял вид строгого домашнего учителя:
— Ничего не хочешь мне сказать?
Сюн Да, уже было сделавший шаг к кану, замер и отступил назад:
— О чём это ты?
Вэнь Лунь чуть приподнял уголки губ, молча и с улыбкой глядя на Сюн Да.
Сюн Да поджал губы, выпрямил спину, свирепо вытаращил глаза и нахмурил брови!
Вэнь Лунь распустил волосы и небрежно поднял взгляд:
— М?
Черные, как тушь, длинные пряди водопадом рассыпались по плечам. В мерцающем свете свечей его кожа казалась особенно гладкой и нежной, а взгляд из-под ресниц — полным чувственности (ну, почти).
У Сюн Да разом подкосились ноги. Он пододвинулся к кану и принялся усердно укладывать мужа в постель:
— Женушка, всё расскажу!
Вэнь Лунь прижал к груди подушку и слегка вздернул подбородок:
— Ну.
Сюн Да бросил взгляд на мягкого, податливого супруга, и в голове у него мгновенно образовалась каша. Он выложил всё как на духу — всё, что с ним происходило после ухода в армию.
Вэнь Луню становилось всё интереснее. Из книг, прочитанных с детства, он знал о жестокости войн, но те сухие, легкие слова не шли ни в какое сравнение с живым рассказом Сюн Да.
— В первый же год после ухода в горы я попал в армию и меня отобрали на заставу Лунмэнь. Подъем чуть свет и тренировки...
— На девятый-десятый месяц второго года на северной границе началось бедствие, и наш отряд перебросили на север. Первый настоящий бой...
Он указал на старый шрам на плече:
— Прикрыл генерала от стрелы...
Вэнь Лунь потрясенно разглядывал шрамы на теле Сюн Да — большие и маленькие. На первый взгляд кожа казалась целой, но при ближайшем рассмотрении живого места на ней почти не осталось. Как же это, должно быть, больно?
Закончив со шрамами, Сюн Да перешел к рассказу о поездке в Столицу и принялся на все лады жаловаться:
— Эти гражданские чиновники — просто кошмар! Куда ни глянь — везде ловушки, что ни скажи — всё не так, так и подмывало броситься туда и отлупить их по очереди!
Вэнь Лунь прикинул в уме дни:
— И поэтому ты вернулся?
Сюн Да кивнул и одновременно залез под одеяло:
— Угу, поэтому и вернулся.
Вэнь Лунь отчасти понимал его, но отчасти — нет. Сюн Да был простым воякой, но в таком возрасте получить чин второго ранга — это поистине выдающийся успех для юнца, к тому же в его руках была сосредоточена реальная военная власть. Как можно было так легко отказаться от блестящего будущего и сулящего богатство и почести положения? Вэнь Лунь сомневался, что на его месте смог бы поступить так же. Дослужись он до генерала чуть за двадцать, чего доброго, сгоряча попытался бы захватить Поднебесную!
Вэнь Лунь вздохнул и искренне восхитился:
— Ты невероятен.
Глаза Сюн Да засияли. Он схватил руку Вэнь Луня и потянул к себе:
— Женушка...
Вэнь Лунь оцепенел:
— Ты что удумал?
Сюн Да потorся о его ладонь, покраснев грубым лицом:
— Женушка назвала меня невероятным.
Вэнь Лунь попытался выдернуть руку, но безуспешно, и строго произнес:
— Я вовсе не это имел в виду!
Сюн Да тут же надулся, с каменным лицом повалил его на спину:
— Смеешь утверждать, что твой муж не невероятен?
Он был намерен доказать это женушке самым наглядным образом!
Но когда Вэнь Лунь уже решил, что избежать участи не удастся, Сюн Да неожиданно остановился и крепко прижал его к себе:
— Вот поправишься окончательно, тогда и поговорим.
Вэнь Лунь моргнул пару раз и наконец со спокойной душой закрыл глаза.
Столица
В теплых покоях юноша моложе двадцати лет казался еще более соблазнительным в обрамлении роскошных лисьих мехов. Присущая юности решительность в сочетании с улыбкой, заигравшей в уголках его губ, легко могла лишить кого угодно рассудка.
Заметив реакцию сидевшего напротив мужчины, Линь Пуюй слегка опустил веки, пряча торжествующий огонек в глазах, поднял чайник и протянул свежезаваренную чашку:
— Пуюй знает, что господину Тяню сразу после этого заступать на дежурство, поэтому пить вино нельзя. Позвольте заменить вино чаем и выразить вам мою искреннюю благодарность, господин Тянь.
На обычно лишенном эмоций лице мужчины промелькнуло смягчение:
— Не стоит благодарности. Просто генерал Сюн и впрямь души не чает в своей супруге, так что тебе лучше не...
Этот мужчина был одним из тех охранников, что в тот день сопровождали Евнуха Цай с императорским указом.
Движения Линь Пуюя слегка замедлились, он тяжело вздохнул и горько улыбнулся:
— Господин Тянь, вы же знаете мои чувства. У меня и в мыслях нет ничего дурного, лишь бы генерал Сюн жил счастливо.
Господину Тяню было пора на службу, и вскоре он ушел.
Линь Пуюй стоял посреди снега, но улыбка на его лице становилась всё шире. Разумеется, ему и не нужно было затевать ничего лишнего. Сюн Синюй изо всех сил спешил назад, чтобы жениться на какой-то умирающей старухе — разве это имеет хоть какое-то значение? Ему нужно было лишь дождаться, пока этот человек умрет.
http://bllate.org/book/30857/3762366
Готово:
