Кто-нибудь, спасите его, умоляю!
— Что же мне делать, братец… — Линь Лэян катался по кровати туда-сюда. Единственный человек, способный помочь ему решить проблему, был бессилен перед ней, так к кому же еще ему обратиться?
С отчаяния Линь Лэян ухватился за соломинку и открыл диалог с Цюй Мяо.
[Не барашек]: Чудесный Цюй, у меня есть вопрос.
[Микки Маус и чудесный Цюй]: Любил.
[Не барашек]: Пошел ты!!
[Не барашек]: У меня есть друг, у него есть знакомый с давних пор, этот человек ему как родной. В один прекрасный день этот человек признался моему другу в чувствах, и мой друг из-за некоторых непреодолимых обстоятельств согласился, но спустя время понял, что по-прежнему испытывает к нему лишь родственные чувства, однако он боится заводить разговор о расставании, потому что тот сильно расстроится… К тому же мой друг вовсе не хочет терять этого близкого человека, что ему делать?
[Микки Маус и чудесный Цюй]: ??
[Микки Маус и чудесный Цюй]: ??????????
[Не барашек]: ?
[Микки Маус и чудесный Цюй]: Написал бы прямо, что это ты и братец Сюй.
[Не барашек]: ?? Нет же!!!
[Микки Маус и чудесный Цюй]: Братец Сюй любит тебя до безумия, понимаешь? Он что, разозлил тебя?
[Не барашек]: А?
[Микки Маус и чудесный Цюй]: С чего ты вообще взял, что братец Сюй испытывает к тебе только родственные чувства?! У вас что, интимная жизнь не складывается?
[Не барашек]: А?
[Микки Маус и чудесный Цюй]: А не потому ли, что ты еще слишком мал? Сколько тебе вообще лет?! Братец Сюй не может поступать как последняя скотина!
[Не барашек]: …Убирайся с глаз моих.
И какого черта у Цюй Мяо в голове, раз он додумался вообразить, будто Линь Лэян считает, что Ся Шисюй относится к нему лишь как к родственнику? Сразу было ясно, что на него нельзя положиться.
Линь Лэян открыл диалог с Чэнь Хунъи, но стоило ему ввести всего один символ, как собеседник прислал ссылку: [Ссылка]
Линь Лэян кликнул по ссылке.
Презервативы, упаковка из шести штук.
Линь Лэян закрыл вкладку.
[Не барашек]: Ааааа ты ненормальный что ли!
Линь Лэян заблокировал их обоих.
От этих компанейщиков никакой пользы, и Линь Лэян обратил свою скорбь и гнев в учебный порыв, яростно прорешав три варианта математических тестов.
В субботу рано утром Линь Лэян подгадал момент, когда Ся Шисюй отправился на утреннюю пробежку, и, не став беспокоить даже водителя, поймал такси до больницы.
В больнице было многолюдно, Линь Лэян немного побродил вокруг, но так и не увидел медсестру с цифрой двадцать девять на макушке. Если прикинуть, сейчас у нее должно остаться четырнадцать.
У Лу Жуя сегодня должна была остаться единица.
Линь Лэян резко вскочил на ноги: у Лу Жуя остался всего один день!
На ходу он позвонил Лу Жую, но стоило тому ответить, как он тут же лишил Линь Лэяна возможности вставить хоть слово: — Братуха Ян, что бы у тебя ни случилось, подожди, я тут переживаю величайшее событие в жизни, слушать некогда, давай пока, пока!
Линь Лэян: — ?
Судя по голосу, жить будет, так что он мог успокоиться.
Стоило сбросить вызов, как на экране всплыло несколько сообщений от Ся Шисюя.
[Сюй]: Куда ушел?
[Сюй]: Завтракать не будешь?
[Сюй]: ? Идет вызов, с кем это ты разговариваешь?
[Сюй]: Паршивый барашек.
Линь Лэян невольно усмехнулся и ответил: — Братец, ты не мог бы вести себя чуточку взрослее?
Ся Шисюй тут же перезвонил: — Куда ты ушел? С кем ты разговаривал? И завтракать со мной больше не будешь?
Не успел Линь Лэян раскрыть рот, как Ся Шисюй продолжил строчить, словно из пулемета: — Ты вообще помнишь, что ты мой парень? До того как признаться в чувствах, ты еще умел меня умасливать — хоть всё и списал по чужому руководству, но по крайней мере проявил старание. А теперь что? На людях не разрешаешь ни обнять, ни поцеловать — ладно еще это, так и дома прикоснуться к себе не даешь. Утром чуть свет свалил из дома и даже слова не сказал, зато тебе весело болтать по телефону с другими, ты…
— Братец! — Линь Лэян поспешно прервал его. — В тебя что, демон вселился, братец?!
Ся Шисюй: — Когда вернешься?
— Скоро буду дома.
Линь Лэян специально купил каштановый торт, его вид излучал искреннее раскаяние. Ся Шисюй с каменным лицом принял коробку и продолжил допрос: — Куда ты ходил?
— В больницу же, я же говорил тебе об этом в тот день. — Линь Лэян налил ему чаю. — Чай с личи и апельсиновым ароматом, мама купила, очень вкусный.
Ся Шисюй бросил на него косой взгляд: — Ты не собираешься перед сменя извиниться?
Линь Лэян указал на торт, а затем поднес чашку прямо к его губам: — Извиняюсь.
Ся Шисюй сквозь зубы процедил: — И вот так ты просишь прощения у парня? Где твое руководство по обольщению?
Линь Лэян пробормотал едва слышно: — Ты же сам говорил, больше не списывать руководства…
Ся Шисюй тихонько хмыкнул и принялся за торт в абсолютной тишине.
Линь Лэян был его единственной погибелью.
— Ну не зли-и-ис…
Линь Лэян уселся на пол и, обхватив Ся Шисюя за голень, принялся раскачиваться из стороны в сторону: — Бра-а-атец…
— Встань, не сиди на полу. — Ся Шисюй ущипнул его за щеку. — Я и не злюсь.
— Хе-хе… — Линь Лэян тут же вскочил на ноги, но Ся Шисюй внезапно протянул руку, обхватил его за талию и с легким усилием притянул к себе, усаживая прямо к себе на колени. Линь Лэян попытался подняться, но его придавили обратно.
— Братец… — Линь Лэян не смел лишний раз шевельнуться. — Ты же сказал, что не злишься…
Ся Шисюй пренебрежительно усмехнулся: — Шутил я.
Он подался вперед, прижавшись к лицу Линь Лэяна, и произнес ледяным, жестким тоном: — Я чуть со злости не умер.
— Прости меня. — Линь Лэян поднял руку в знак клятвы. — В следующий раз буду докладывать тебе, куда бы ни собрался!
Ся Шисюй указал пальцем на собственную шею. Линь Лэян на секунду замер, а затем неуверенно закинул руку ему на плечи.
Стоило ему обхватить шею парня, как Ся Шисюй одной рукой подхватил его под ягодицы и резко поднялся на ноги. Линь Лэян испуганно ахнул и изо всех сил вцепился в него обеими руками: — Ай!!
— Барашек.
— Братец-братец-братец, опусти меня!
— Не бойся, не упадешь. — Ся Шисюй поднял на него взгляд. — Поцелуй меня.
Линь Лэян: — …
Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Линь Лэян, пересиливая сильнейшее внутреннее сопротивление, не наклонился и молниеносно клюнул Ся Шисюя в щеку.
— Барашек, разве так я тебя целую?
Линь Лэян замолчал. Поборовшись с собой еще с полминуты, он коснулся губ Ся Шисюя.
Не успел он отстраниться, как вновь накатило ощущение невесомости, а когда пришел в себя, то обнаружил, что прижат Ся Шисюем к дивану. Знакомое лицо резко приблизилось, и губы Линь Лэяна безжалостно накрыли поцелуем.
Хотя человеческие губы сами по себе были невероятно мягкими, Линь Лэян казалось, будто его касаются чем-то твердым, словно камень. Сообразить он смог лишь спустя долгое время: жесткое ощущение исходило вовсе не от губ и языка, а от тыльной стороны ладони.
Голос Ся Шисюя звучал хрипло: — Куда это ты руки тянешь?
— Никуда…
Линь Лэян с трудом перевел дыхание и попытался оттолкнуть навалившегося на него парня, но руки и ноги словно ватой налились, так что ему оставалось лишь отбиваться на словах: — Нельзя… больше нельзя целоваться…
С каких это пор братья целуются в губы!
— Почему нельзя? — Ся Шисюй уткнулся лицом ему в ямочку на шее, а в его голосе сквозила приторная нежность, от которой по телу бежали мурашки. — Как это мужа нельзя целовать? Не даешь целоваться? Ну всё, я заплачу.
Линь Лэян опешил от ужаса: — Братец, в тебя что, привидение вселилось?!
С чего это он… с чего это он вдруг такое говорит…
Когда это Ся Шисюй научился так выражаться!
— Поцелуй меня. — Ся Шисюй снова подался ближе, ожидая от Линь Лэяна инициативы.
Линь Лэян покраснел до корней волос и, зажмурившись, бросился вперед, оставив на его губах отчетливый чмокающий звук.
И без того не смеющий поднять голову парень тут же свернулся калачиком и забавно замахал руками, пытаясь сбежать, но Ся Шисюй крепко обнял его за талию и с улыбкой навалился сверху: — Барашек…
— Братец, прекрати дурачиться…
— Как же сильно я тебя люблю.
Линь Лэян замер. Его сопротивление уже не было столь яростным, и, помедлив немного, он несмело обнял Ся Шисюя за пояс.
Тонкие ароматы цветков апельсина, исходившие от них обоих, давно смешались в единое целое: свежий, едва уловимый цветочный шлейф с легкой ноткой апельсиновой цедры неотступно витал у Линь Лэяна перед носом.
— Братец, ты и правда… меня любишь? — сердце Линь Лэяна разрывалось от чувства вины, но вопросов стало еще больше.
Неужели он собирается обманывать Ся Шисюя всю жизнь?
Или лучше расстаться пораньше? Ведь лучше пережить боль один раз, чем мучиться бесконечно…
Но ведь он просто не испытывал к Ся Шисюю романтических чувств, при этом совершенно не желая терять лучшего друга и единственного брата.
— Задашь еще хоть раз такой вопрос — отшлепаю. — Ся Шисюй снова чмокнул его в губы. — Разве я недостаточно ясно выразился, жена моя?
Линь Лэян подавился воздухом и выдавил: — Ага.
Нужно всё хорошенько обдумать… да, тут требуется основательный подход…
В последнее время Линь Лэян только и делал, что наблюдал за окружающими и прочесывал местную хронику новостей — к счастью, сообщений о чьей-либо внезапной гибели пока не появлялось.
Цифры над головой Лу Жуя тоже исчезли, и теперь он каждый день сиял от счастья, едва закончится урок, сразу же срываясь к соседнему классу — очевидно, они с Ли Руовэй уже официально сошлись.
Линь Лэян наконец успокоился: раз сближение с любимым человеком способно нейтрализовать кризис обратного отчета, значит, у него наконец появился способ спасать людей.
Хотя, если подумать, разве можно было вообразить, что способом спасать людей окажется работа свахой?!
Звучит немного неловко.
Не успел он оглянуться, как наступил конец месяца. Учителя по всем предметам без устали твердили о важности грядущего единого экзамена: от него зависела репутация школы и личные стипендии, это было едва ли не серьезнее вступительных экзаменов в университет.
Площадь перед статуей Конфуция в школьном дворе оказалась полностью завалена дарами-подношениями — чего там только не было: консервы, фрукты, леденцы на палочке. Кто-то даже принес коробочку желудочных таблеток для улучшения пищеварения. Когда Линь Лэян с Цюй Мяо шли в столовую мимо этого места, Цюй Мяо выудил из кармана две карамельки на палочке и протянул одну Линь Лэяну: — Может, тоже сходим помолиться?
Неизвестно откуда нарисовался Старый Чжан: — Хватит заниматься феодальным мракобесием! Лучше бы шли повторить побольше вариантов заданий, на экзамене надеяться можно только на себя!
Линь Лэян отдал леденец подошедшему Ся Шисюю: — Не знаю, силен ли Конфуций в математике и физике, но мой братец точно силен.
Тогда Цюй Мяо тоже вручил свой леденец Ся Шисюю.
Ся Шисюй: — …
Старый Чжан: — Шисюй, то, что обещал учителю в прошлый раз, не забудь!
— Понял, учитель Чжан.
Единый экзамен распределял по аудиториям на основе прошлых результатов: Линь Лэян попал в первую аудиторию, а Ся Шисюй — в самую последнюю. Перед уходом Линь Лэян снова сунул Ся Шисюю в руку ириску: — Братец, выручай мысленно.
Ся Шисюй: — Мысленно выручать?
http://bllate.org/book/31088/3788895
Готово:
