Цзян Хуайюнь согнул пальцы и тихо постучал ими по столу.
Звук был едва слышным, но в кабинете, где стояла такая тишина, что было бы слышно, как упала игла, этот стук словно обрушил на присутствующих незримую, давящую мощь.
Дуань Гуанъян набрался храбрости и осторожно спросил:
— Князь приказал вашему слуге явиться, но не смею ли я спросить, какие у вас будут распоряжения?
Цзян Хуайюнь опустил руку. Его взгляд замер на Дуань Гуанъяне, который даже не смел поднять головы. Игнорируя вопрос, он равнодушно произнес:
— Сегодня глава Верховного суда устроил пир в Хуаманлоу и пригласил этого вана. Заговорив о деле об убийстве во время Праздника Фонарей, он в каждом слове упрекал этого вана в том, что я якобы изменил устои, не чту законы предков и нарушаю правила, установленные Верховным императором в годы его правления.
Сделав паузу, он будто не замечая, как внезапно задрожало тело Дуань Гуанъяна, ровным голосом продолжил:
— Командир Дуань — военачальник, получивший повышение еще при Верховном императоре, поэтому, полагаю, вы обладаете обширными познаниями. Этот ван вызвал вас именно для того, чтобы узнать: есть ли что-то предосудительное в том, что я передал это дело на рассмотрение в Министерство наказаний?
Дуань Гуанъяна прошиб холодный пот. С глухим стуком он опустился на одно колено и нервно пробормотал:
— У этого слуги познания скудны, я не смею...
— Говорите прямо, Командир Дуань, не стесняйтесь, — холодно перебил его оправдания Цзян Хуайюнь. — Этот ван не станет винить вас за слова.
Это обещание не успокоило Дуань Гуанъяна, напротив, его сердце забилось в груди, словно грохот грома. Хотя он и был военным, люди при дворе, а тем более военачальники, всегда были куда проницательнее обычных людей. К этому моменту он уже был бы круглым идиотом, если бы не понял, зачем регент вызвал его к себе.
Эти слова были вовсе не вопросом о его мнении по поводу дела — это было принуждение выбрать сторону! Верховный император в начале года отрекся от престола, уединившись в Императорском дворце Фаньян и отойдя от государственных дел. Но маленький император еще слишком мал, а авторитет Верховного императора при дворе все еще силен. И хотя Цзян Хуайюня назначили регентом, он еще молод, и многие при дворе не питают к нему должного уважения, тая в душе непокорность.
К тому же, многие вельможи были возвышены и поддержаны еще при Верховном императоре, и они почитают его куда больше, чем нынешнего маленького императора. У регента нет доверенных лиц при дворе, и в своих действиях он сильно ограничен. Разве стал бы глава Верховного суда дерзить и обвинять его, если бы не чувствовал за спиной поддержку Верховного императора?
Если регент хочет, чтобы власть его стала реальной, он обязан развеять остатки влияния Верховного императора и утвердить свой неоспоримый авторитет.
Именно поэтому сегодняшний разговор — лишь предлог, чтобы заставить его присягнуть на верность.
Верховный император или регент.
Ему нужно выбрать.
Если он выберет Верховного императора, то станет следующим главой Верховного суда, которого постигнет кара. Но если он не сделает выбор, то стоит ли молодой регент того, чтобы идти против изощренного в интригах Верховного императора?
Мысли Дуань Гуанъяна пронеслись с молниеносной скоростью, он лихорадочно взвешивал все за и против.
Цзян Хуайюнь не прерывал его, позволяя Дуань Гуанъяну молча обдумывать ситуацию. Немного посидев, он поднялся, подошел к окну и не спеша распахнул плотно закрытые створки. Яркий лунный свет хлынул внутрь, рисуя на полу кабинета тонкие косые тени от веток сливового дерева.
Ночной ветер ворвался в комнату, но Цзян Хуайюнь, казалось, не чувствовал холода, глядя в окно, опираясь на раму.
Дуань Гуанъян, все еще стоявший на коленях, вздрогнул. Его лицо стало суровым, и после короткой внутренней борьбы, словно приняв важное решение, он обрел твердость.
В ожидании Цзян Хуайюнь услышал спокойный голос Дуань Гуанъяна:
— Этот слуга считает, что поступок Князя не содержит ничего предосудительного.
Помолчав, Дуань Гуанъян добавил уже громче:
— В мире нет неизменных законов. У Князя были свои причины поручить министру наказаний вести это дело. Глава Верховного суда не подчинился приказу Князя и неоднократно пытался выведать детали следствия, явно имея скрытый умысел. Этот слуга полагает, что главу Верховного суда следует наказать.
Как только слова были произнесены, Дуань Гуанъян облегченно выдохнул. Хотя влияние Верховного императора все еще было велико, никто не знал, как долго оно продлится. Один уже на закате жизни, другой, хоть и молод, но имеет безграничные перспективы.
Выбирая между ними, он решил рискнуть.
На лице Цзян Хуайюня не отразилось радости, он оставался таким же невозмутимым и холодным. Он разжал пальцы, которыми сжимал оконную раму, и произнес совершенно бесстрастным тоном:
— Глава Верховного суда первым начал выведывать детали следствия, а затем замыслил причинить вред Князю Гуншуню. Заключить его под стражу в собственном поместье до дальнейшего разбирательства.
— Слушаюсь, — почтительно ответил Дуань Гуанъян. — Этот слуга исполнит приказ.
*
Известие о том, что Императорская Стража ночью окружила поместье главы Верховного суда, разлетелось мгновенно, и на следующее утро в зале заседаний разразился страшный скандал. Сановник за сановником обвиняли Дуань Гуанъяна в произволе и невероятной дерзости.
Среди бурных споров и выкриков Цзян Хуайюнь, сидевший рядом с троном, хранил полное молчание.
Заседание в этот день было настолько шумным, что даже маленький император, на удивление, не клевал носом, с беспокойством поглядывая на Цзян Хуайюня.
Лишь когда пыл вельмож начал утихать, Цзян Хуайюнь не спеша заговорил, и в его голосе не было ни капли тепла:
— Уважаемые господа, у вас такой острый слух и проницательный ум. Раз вы знаете, что Командир Дуань окружил поместье главы Верховного суда, неужели вы не знаете, что он действовал по приказу этого вана?
Сановники, которые только что яростно спорили, переглянулись и прикусили языки.
Цзян Хуайюнь видел все их тайные переглядывания. Не дождавшись ответа, он продолжил:
— Раз вы знаете, то чьими действиями вы так возмущены — дерзостью Командира Дуаня или же тем, что этот ван якобы ведет дела неподобающим образом?
После короткой паутины один из сановников, раскрасневшийся от гнева, вышел вперед и с праведным видом воскликнул:
— Господин Фан служит государству десятки лет, он всегда был усерден и в расследовании дел не допускал ни малейшей небрежности. Верховный император всегда высоко ценил его, называя своим верным сподвижником. Даже если господин Фан чем-то провинился перед регентом, он никак не заслуживает того, чтобы его, лишив возможности защитить свое доброе имя, удерживала под стражей Императорская Стража!
Цзян Хуайюнь холодно посмотрел на него:
— Вельможа Чэнь обвиняет этого вана в злоупотреблении властью?
— Слуга не смеет, — вельможа Чэнь опустился на колени, но на лице его не было ни капли раскаяния, лишь невозмутимость.
Цзян Хуайюнь перевел взгляд на остальных. Сановники внизу опустили головы, скрывая выражение лиц. Он холодно спросил:
— Все господа здесь думают так же?
Чиновники повалились на колени, один за другим выкрикивая, что не смеют так думать.
Цзян Хуайюнь поднялся, возвышаясь над толпой сановников, и его голос прозвучал подобно льду:
— Ваш верный господин Фан первым начал выведывать детали дела об убийстве в Праздник Фонарей, устроил пир, чтобы подстроить ловушку этому вану и Князю Гуншуню, из-за чего состояние Князя Гуншуня ухудшилось, и он пострадал безвинно. Его преступления многочисленны, а вы утверждаете, что он невиновен и не заслуживает наказания?
Сердца сановников дрогнули, и они склонили головы еще ниже.
http://bllate.org/book/31189/3801194
Готово: