Стоявшие неподалеку стражники переговаривались:
— Разве только это? Ты не видел, какой размах был в день свадьбы? Как там говорится? Десять ли красных шелков — по-моему, там и двадцати не хватило бы.
— Да ладно, серьезно? А я слышал, что ради женитьбы на императрице новый император впервые разругался в пух и прах с самим старым министром.
Они продолжали тихо сплетничать, пока к ним не подошел Ли Чун. Он холодно хмыкнул:
— Глубокие чувства? Да это просто смешно.
Стражники вмиг прикусили языки.
— Вы правда считаете, что император так уж любит принцессу Аньян?
Видимо, не ожидая, что привыкший к строгости командующий стражей вдруг включится в подобные разговоры, охранники лишь неуверенно закивали.
— А вы знаете, как в народе проклинают принцессу Аньян? — Ли Чун помрачнел. — Ее называют бесстыдной потаскухой, которая отдалась врагу, погубившему страну и убившему ее отца. Некоторые в день свадьбы даже бросали в свадебный паланкин тухлые яйца и гнилые овощи, выкрикивая прямо на улице, чтобы она сгорела в аду вместе с павшей империей.
— Разве Се Минчжэн этого не знает? Разве он не мог догадаться? — Ли Чун, видимо, был в таком гневе, что перестал соблюдать формальности и назвал нового императора по имени. — Если бы он действительно любил принцессу Аньян, он не позволил бы ей терпеть такое унижение.
— Все восхваляют Се Минчжэна за женитьбу на Аньян, называя его преданным влюбленным, который ради красоты готов на все. А Аньян, выходя замуж, покрыла себя позором на века как неверная, несправедливая, непочтительная и падшая женщина.
— Мир этот воистину абсурден.
Сказав это, Ли Чун развернулся и ушел от ворот дворца, оставив стражников в растерянности. Казалось, ему было совершенно неважно, донесут ли на него государю.
Долгое время спустя новоприбывший стражник прошептал:
— А ведь я, кажется, согласен с каждым словом командующего.
Второй молча кивнул в ответ.
Церемония жертвоприношения небу прошла гладко.
Как только Гу Тан вернулся во Дворец Цзывэй, он нетерпеливо сорвал с себя головные уборы и украшения. Разминая затекшую шею, он пожаловался:
— В жизни больше не хочу выходить замуж, это просто невыносимо.
Евнух Фулу принял его верхнюю одежду и с улыбкой утешил:
— Завтра, после банкета для министров, Ваше Величество сможет остаться в покоях и хорошенько отдохнуть.
Гу Тан растянулся на кушетке:
— Я посплю, разбудите меня к ужину.
— Слушаюсь. — Маленький евнух укрыл его одеялом и на цыпочках вышел из комнаты.
Се Минчжэна, едва он сошел с кареты, вызвали в кабинет для решения неотложных дел, и вернулся он в спальню лишь к наступлению темноты.
Остановившись у дверей, он посмотрел на следовавшего за ним Юй Цуо и спросил:
— Где те вещи?
Юй Цуо ответил:
— Все еще в сундуках с приданым.
— Вели принести их сегодня вечером.
— Хорошо.
Се Минчжэн помолчал, затем спросил:
— Уже решил, чем будешь заниматься?
Юй Цуо поиграл веером и отшутился:
— Как насчет главного евнуха дворца?
— Боюсь, Сынян с меня живьем шкуру спустит.
— Тогда дай мне хотя бы два месяца отпуска, — сказал Юй Цуо. — Съезжу на север, проведаю Сынян и тетушку.
— Хорошо, — ответил Се Минчжэн. — Как закончится свадьба, можешь ехать.
Гу Тану приснился довольно фривольный сон.
Во сне они с Се Минчжэном были пылкими влюбленными и целовались с такой страстью, что, казалось, вот-вот полетят искры.
На самом интересном месте его разбудил Евнух Фулу.
Когда он открыл глаза, лицо его все еще пылало от смущения.
— Ваше Величество простудились? Или просто переутомились? — забеспокоился маленький евнух, не подозревая о причинах.
Гу Тан похлопал себя по щекам, пытаясь скрыть румянец:
— Ничего, просто гормоны разыгрались.
Он соскочил с кушетки и, выйдя из внутренних покоев, увидел три больших сундука.
Гу Тан перевел тему:
— Сяо Фулу, когда это принесли? Что там внутри? Нужно ли что-то разобрать?
— Стражники принесли их, пока Ваше Величество спали. Это те вещи, которые господин Юй обещал купить для Вас, — ответил Евнух Фулу. — Но Его Величество велел не открывать их до окончания завтрашнего банкета.
Гу Тан на удивление не стал спорить и не торопился узнавать содержимое. Оглядевшись по сторонам, он спросил:
— Се Минчжэна нет? Он что, не будет ужинать?
— Его Величество уже поужинал и снова ушел в кабинет заниматься государственными делами.
— Оу. — Гу Тан почувствовал странную пустоту.
Се Минчжэн словно действительно избегал его.
И чего ему бегать?
Гу Тан угрюмо потыкал палочками в миску с Мифанем и без особого аппетита проглотил пару кусочков.
Евнух Фулу достал из-за пазухи золотой ключ:
— Кстати, это для Вас, Ваше Величество.
— Ключ? От какой двери? — спросил Гу Тан.
— Это ключ от Вашей личной казны, — пояснил Евнух Фулу. — Теперь, когда Вы — императрица, Вам полагается ежемесячное жалование. У Вас много личных вещей, поэтому для Вас подготовили отдельную сокровищницу.
Гу Тан принял ключ, проглотил рис и с любопытством спросил:
— А сколько составляет мое месячное содержание?
Евнух Фулу ответил:
— Ваше ежемесячное жалование — сто лянов серебра, два куска парчи, два куска облачного атласа, четыре куска простого шелка, четыре куска газа…
Маленький евнух перечислял список так долго, что у Гу Тана глаза полезли на лоб.
— А сколько это все стоит в деньгах?
— Около шестисот-семисот лянов, этого обычному человеку хватило бы на всю жизнь.
Гу Тан вдруг подумал, что быть императрицей — это, в общем-то, неплохо.
Если бы можно было еще свободно гулять по городу, это было бы просто сказкой.
В следующий раз Гу Тан увидел Се Минчжэна на следующее утро, так как им предстояло вместе присутствовать на банкете.
Во время сборов Евнух Фулу прикрепил к лицу Гу Тана новую вуаль. Она доходила до кончика носа, оставляя открытыми только губы.
Гу Тан взглянул в зеркало и обернулся:
— Это чтобы мне было удобнее есть на банкете, да?
Се Минчжэн не ответил. Его взгляд остановился на уже почти заживших губах Гу Тана, и он внезапно протянул руку, сжав его затылок.
Точно так же, как в брачную ночь.
В голове у Гу Тана будто что-то взорвалось.
Опять? Снова это делать?
Евнух Фулу ведь здесь, это как-то неловко.
Да и что я ел с утра? Вроде бы ничего с резким запахом.
Он нервно сглотнул.
Затем Се Минчжэн другой рукой принялся грубо тереть губы Гу Тана.
— Ай! — вскрикнул Гу Тан от боли, вырываясь из хватки. — Какого черта! Они еще не зажили, что ты творишь?
Се Минчжэн даже не взглянул на него, лишь холодно приказал:
— Подкрась губы.
Бессердечный тип.
Гу Тан шел следом за Се Минчжэном в главный зал, мысленно проклиная его сотни раз.
И только когда банкет начался и все гости начали то и дело поглядывать на его распухшие губы, он понял замысел Се Минчжэна.
Се Минчжэн просто хотел подчеркнуть одно: он одержим принцессой Аньян.
Этот ответ охладил его пылкое сердце до самого основания.
Оказывается, дурак здесь — это я.
Гу Тан поднял бокал, выпил вместе с министрами и боковым зрением посмотрел на Се Минчжэна.
Пора бы уже приступить к плану по возвращению трона.
Вот стану я императором, тогда и посмотрю, каково тебе быть императрицей!
Глава 17: Даже у глиняного божка есть предел терпения
Пировать с чиновниками — занятие донельзя скучное, особенно когда они только недавно стали твоими подданными.
Это даже неловче, чем корпоративная вечеринка.
Мало кто поздравлял искренне, но каждый при этом старался изобразить святого государя и верных подданных в атмосфере всеобщего согласия. С фальшивыми улыбками они произносили пустые, вежливые речи.
Гу Тан, хоть и был одним из главных героев этого спектакля, из-за гендера и статуса «принцессы Аньян», а также благодаря блестящей игре Се Минчжэна, находился в безопасности: никто не осмеливался в здравом уме навязывать ему вино, предпочитая ограничиться общими пожеланиями вечной любви и скорого рождения наследников.
Банкет был делом государственного достоинства, поэтому еда была изысканной и вкусной.
Гу Тан, вымотанный за эти дни как собака и крайне раздраженный, решил выплеснуть все эмоции на еду.
Кто предлагал выпить — пригубливал, а в остальное время с головой уходил в трапезу.
Когда настроение немного улучшилось, Гу Тан внезапно почувствовал на себе чей-то колючий взгляд.
Он инстинктивно поднял голову. Взгляд пронзил жемчужные занавеси и, не скрываясь, скользнул по присутствующим в зале.
Гу Тан быстро нашел обладателя этого взгляда.
Тот даже не пытался маскироваться, и отвращение было написано на его лице предельно ясно.
Если бы здесь не было Се Минчжэна, он бы наверняка плюнул в него на месте.
Неужели у него есть счеты с принцессой Аньян?
На вид человек немолодой, вряд ли это безответная любовь, переросшая в ненависть.
Жаль, конечно, но теперь я — императрица.
Можешь только скрежетать зубами от бессилия.
Если бы обстановка позволяла, Гу Тан с радостью показал бы ему язык.
Банкет подходил к концу, Гу Тан был уже сыт.
Он тихонько икнул и ждал окончания, чтобы поскорее вернуться и посмотреть, какие забавные вещи купил Юй Цуо.
В этот момент произошло нежданное.
Мужчина, который весь вечер смотрел на Гу Тана с неприязнью, внезапно вскочил, шатаясь от выпитого вина.
— Ваш покорный слуга желает выпить за здоровье императрицы.
Гу Тан приподнял бокал в ответ.
Мужчина громко провозгласил:
— Желаю императрице, чтобы у нее не было детей, и чтобы она поскорее отправилась в лучший мир!
Как только эти слова прозвучали, в зале воцарилась гробовая тишина.
Се Минчжэн, вероятно, не ожидал, что кто-то посмеет устроить скандал на банкете.
Лицо его потемнело, он уже собирался вмешаться, но Гу Тан остановил его рукой.
— Благодарю за добрые пожелания, — Гу Тан осушил бокал и с лукавой улыбкой парировал: — А я желаю тебе остаться бездетным, чтобы твой род прервался навсегда.
Ну, честно говоря, если бы у него, императрицы, появились настоящие дети, это было бы куда страшнее.
Что же касается отправления в лучший мир, то для самого Гу Тана его прежнее тело, вероятно, уже превратилось в пепел, так что если он сможет насладиться этим миром здесь — он только за.
Мужчина опешил. Спустя мгновение, осознав сказанное, он не сдержался и выругался:
— Гу И, неужели у тебя не осталось ни капли стыда?
http://bllate.org/book/31255/3810828
Готово:
