— Хозяин, съешь хоть немного. Рыбу доедим — новую поймаем, фрукты кончатся — наберем еще, но если ты заболеешь от голода, я уже ничем не помогу.
Боясь, что пес насмерть загрызет его и сварит в целебном супе для восстановления сил Хэ Цюаня, рыбный человек издалека завел разговор:
— К тому же господин пес так сильно о тебе печется, он ни за что не станет винить тебя за то, что ты не дождался его.
Рыбный человек был прав: подрывать собственное здоровье — значит лишь быть обузой. Поэтому Хэ Цюань зачерпнул миску теплой рыбной похлебки, кое-как перекусил ягодами и наполнил желудок. Все это время Роуроу без умолку болтал, радостно поминутно повторяя «хозяин» то в одном, то в другом контексте. Хэ Цюаню такое обращение было в тягость, и он сказал:
— Зови просто по имени.
— Хорошо, хозяин Хэ Цюань! — охотно добавив имя, откликнулся тот.
Только вот казалось, что собеседник нарочно дурачится!
Хэ Цюань не умел ладить с такими балагурами, да и рот чужой не заткнешь, так что пришлось оборвать разговор. Впрочем, рыбный человек оказался не столь уж назойливым: заметив, что шутить тот не люби какое-то время внутри пещеры стояла тишина, и атмосфера самую малость разрядилась. Помолчав добрую половину дня, Роуроу все же первым затянул разговор:
— Хоть эта пещера и неплоха, но больно суха, да и маяка отсюда не видно. Я боюсь разминуться с господином рыцарем, если он придет меня искать, поэтому хотел бы перебраться к водопаду.
— Ты один справишься? — Хэ Цюань слегка беспокоился.
— Ни за что! Такой болтун, как я, непременно нуждается в слушателе, так что Цзюцзю я возьму с собой. Я о нем позабочусь, можешь быть спокоен на все сто. Только не вздумай бросить все дела просто потому, что я такой рукастый: птичий корм я в одиночку не натаскаю, а той дохлой рыбы хватит от силы дня на три — вам с господином псом придется что-то придумать.
Рыбный человек уже успел сдружиться с птенцом и теперь вовсю ластился:
— К тому же то место ближе к маяку. Если увидим, что рыбный орел летит обратно, сможем сразу отправить малыша домой — двух зайцев одним ударом.
Тифон находил, что птенец и рыбный человек слишком шумно себя ведут, так что переезд куда-нибудь в другое место был отличным решением. Но вокруг водопада не было ни единого укрытия от ветра и дождя; жить на ровной площадке — а что делать через несколько дней, когда начнется прилив?
Роуроу немного подумал и признал, что с приливом и впрямь будет сложновато, ведь уровень воды тогда поднимается метров на семь-восемь. Сам он хоть и мог часами находиться в воде и даже нырять, все же оставался существом, дышащим легкими, которому нужно было выныривать на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха и погреть кожу на солнце. А Цзюцзю? У того от рождения были водонепроницаемые перья, плавать он тоже умел, но все же не был водоплавающей птицей и по-прежнему нуждался в надежном месте под лапами!
— Сходим присмотримся?
Делать здесь все равно было нечего, а если оставить Хэ Цюаня одного, он наверняка опять начнет переживать из-за господина пса и предаваться мрачным мыслям, так что лучше просто вытащить его развеяться.
Помня о грядущем приливе и думая о запасах провизии, Хэ Цюань согласился. Прихватив по рюкзаку, они вместе с Роуроу решили заодно набрать легко хранящихся плодов.
— Видишь, как близко? Мы же буквально соседи.
От жилья до водопада было всего минут десять ходьбы — считай, рядом.
— Начнется прилив — в два счета доплыву проведать тебя и господина пса. Только вот, хи-хи, как бы не натолкнуться почем зря на какую-нибудь пикантную сценку. Одинокий мужчина и одинокий пес делят одну пещеру — да это же искра, буря, безумие, тьфу-тьфу-тьфу!
Рыбный человек скабрезно ухмылялся, всем своим видом выражая крайнее понимание того, чем именно они там собираются заняться. Другой участник событий тоже вовсе не был наивным юнцом, не ведающим жизни, и прекрасно улавливал скрытый смысл. В человеческом обществе насмешки над межвидовой любовью между человеком и собакой сочли бы страшным позором, но Тифон ведь не был обычным зверем: он умел обращаться человеком, да еще каким красавцем! К тому же в ином мире и без того водились самые разные чудесные создания, способные сходиться друг с другом, так что Хэ Цюань держался вполне спокойно и лишь бросил:
— Мне не нравятся такие шутки!
— Смутился? — рыбный человек приподнял брови.
— Нет, я гетеросексуал.
Межвидовые связи еще куда ни шло, но вот смена пола — это уже перебор.
— Гетеро... сексуал? Это еще что такое?
Как ни странно, рыбный человек, столь бойко говоривший по-китайски, понятия не имел, что такое гетеросексуальность, и Хэ Цюаню пришлось пояснять:
— Ну, как твои мама и папа. Союз мужчины и женщины называют гетеросексуальностью.
— О? Но ведь у меня и папа, и папа были самцами! — потерев плоскую грудь в раздумьях, рыбный человек наконец просиял: — Ты имеешь в виду союз субсамца и обычного самца? Брось, советую тебе забросить эти мысли: субсамцов безумно, ужасно мало, они тебе точно не достанутся.
Разговор явно шел на разных языках!
Хэ Цюаню потребовалась целая уйма времени, чтобы разобраться: у племени рыбных людей не было самок, существовали лишь самцы и куда более миниатюрные субсамцы. На человеческий язык это можно было перевести как гермафродиты, только вот их мужские и женские органы развивались в полной мере — они могли как зачать от партнера, так и сами дать потомство. Но ведь мать Роуроу была человеком, а вовсе не рыбным человеком — почему же он утверждал, что оба его родителя были самцами?
— Кстати, у русалок все наоборот: у них бывают только самки и королевская порода, — продолжал Роуроу с видом ходячей энциклопедии. — Так называемая королевская порода — это... кхе-кхе, поскольку русалкам не требуется сходиться с кем-то для продолжения рода, в сезон нереста самки русалок собираются в теплых водах, мечут икру на водоросли, а русалки королевской породы ее оплодотворяют, после чего вылупляются маленькие русалочки.
Размножаются точь-в-точь как рыбы на Земле!
— А вот русалки не такие: у них есть и самцы, и самки, моногамия. Наверное, это как раз то, что ты назвал гетеросексуальностью.
Роуроу сам никогда не видел русалок, и все его познания черпались из древних книг собственного племени.
Согласно историческим записям, предки русалок, рыбных людей и русалок были общими, однако эволюция развела их в три совершенно разных биологических вида. Русалки отличались низким интеллектом, жестоким нравом, пристрастием к охоте и убийствам, а внешне были весьма безобразны, относясь к низшим созданиям. Другой делом русалки — внешне они походили на русалок, но обладали высочайшим умом. Эти водные духи обитали в водоемах на другом конце материка, являясь умными стражами океана, способными использовать магию, к тому же они были неописуемо красивы!
За болтовней они добрались до водопада. Роуроу отправился на поиски съедобных фруктов, а Хэ Цюань стал озираться по сторонам в поисках подходящего для ночлега места. Вскоре на правом склоне холма возле водопада он приметил два крупных дерева. Высотой метра в три-четыре, необычайно толстые и к тому же возвышающиеся на крутом склоне, они явно находились выше уровня паводковых вод. Раз так, можно было сплести гамак из паутины титанового паука, закрепить его между стволами, застелить одеялом и водонепроницаемыми занавесками, прихваченными с маяка — получится неплохая походная палатка. С гнездом для Цзюцзю дело обстояло еще проще: птица есть птица, деревья она наверняка оценит.
Решив так, они немедленно принялись за дело.
Хотя Хэ Цюань с детства привык к любой черной работе, плести он не умел. Впрочем, раз из бамбуковых планок получались пароварки и корзины, то и прочная паутина титанового паука вполне сгодится для гамака, нужно было лишь разобраться с техникой плетения. Руки рыбного человека для тонкой работы не годились и ничем помочь не могли, так что он отправился на поиски материалов для гнезда и вскоре обустроил на развилке ветвей птичье жилище. Цзюцзю радостно упорхнул туда — размерчик оказался в самый раз.
Продвинувшись еще на полдня вперед, они кое-как закончили гамак. Проблема с ночлегом для двух милых питомцев была решена, и на сердце у Хэ Цюаня наконец отлегло — в конце концов, это он сам вызвался приютить их, но поначалу не мог обеспечить сытую и безопасную жизнь. К счастью, птенцу было все равно, он по-прежнему доверчиво льнул к людям, да и рыбный человек уверял, что повышенная влажность у водопада куда больше идет ему на пользу.
Устроив обоих, Хэ Цюань в одиночку пешком вернулся в пещеру. Его рюкзак был до отказа набит цитрусовыми.
Эти плоды по размеру не уступали плодам грейпфрута, но кожура с них счищалась легко, а дольки мякоти как по цвету, так и по вкусу ничем не отличались от обычных цитрусовых. В прохладном и проветриваемом месте они могли храниться очень долго, а очищенную кожуру после небольшой обработки можно было использовать как лекарство, а также для удаления неприятных запахов у продуктов, избавления от лишней жирности и придания аромата, так что он набрал их вдоволь.
Интересно, любит ли Тифон такие фрукты? И вернулся ли он уже...
К счастью, когда он, согнувшись под тяжестью набитого рюкзака, забрался обратно в пещеру, пес уже был на месте и явно пребывал не в лучшем расположении духа.
— Я же говорил тебе не шастать где попало! Пусть рыбного орла я и прогнал, но если бы ты со своей неуклюжестью оступился и кубарем скатился со скалы прямо в море на съедение русалкам, что бы я делал?! — ворчал пес, уткнувшись мордой в медный котелец, который они прихватили с маяка в качестве кастрюли, и шумно лакая рыбный суп. Выхлебав все до дна, он растянулся на земле, тяжело дыша. — Вкусно-то вкусно, да соли не хватает. Без соли нарушится водно-солевой баланс, появятся отеки — как такая писаная красавица, как я, может подурнеть!
В ином мире достать пищевую соль было негде, поэтому Хэ Цюань полагался исключительно на естественный вкус продуктов и сочетание с различными травами, чтобы сделать еду привлекательнее — выходило вроде бы неплохо. Пес избегал соленого, и Хэ Цюань никак не ожидал от него жалоб, но тот все же высказал свое недовольство. Поразмыслив, он вспомнил, что Тифон ведь не обычная собака, и вкусовые рецепторы у него, скорее всего, человеческие, поэтому пообещал:
— Сегодня уж потерпи, а я потом схожу к морю и наварю соли.
Древний способ добычи соли обычно заключался в том, чтобы запустить морскую воду в соляные чеки и выпарить кристаллы на солнце, а затем очистить их от примесей и убрать горечь. Но в этом мире такой фокус не прошел бы: солнца не было, да и нужных материалов для обработки не нашлось бы, так что оставалось только выпаривать воду на огне. Для начала добыть хоть что-то соленое, а над вкусом и качеством подумать позже.
— Ты даже не спросил, где я пропадал, совсем обо мне не заботишься!
Заметив, что он принялся собирать утварь перед уходом, пес неожиданно взбесился и вцепился зубами ему в голень — правда, не до крови и без серьезных травм.
Как это не заботился? Он же места себе не находил от тревоги!
Вот только Хэ Цюань не умел выставлять напоказ свои чувства, поэтому просто осторожно разжал цепкие собачьи челюсти и похлопал пса по голове:
— Если нужно было, ты бы и сам всё рассказал. А раз не хочешь посвящать меня в детали, допытываться не стану.
— И ты так мне веришь?
Тифон разжал пасть, заметил, что на ноге Хэ Цюаня от его зубов остался красный след, и виновато лизнул пару раз.
Не верил бы он — стал бы ввязываться во все эти странствия с перемещением?!
— Хватит баловаться. Отдохнул? Если набрался сил, иди помогай.
Пока они варили рыбный суп, использовалось огниво, которое рыбный человек носил с собой, но оно было всего одно, так что стоило тому уйти, как Хэ Цюань лишался возможности развести огонь, и ему поневоле приходилось привлекать пса к делу.
Они вышли к берегу моря, отыскали ровное, удобное для забора воды местечко, выложили из камней простенький очаг и водрузили на него медный котел. Котел был тщательно вымыт мылом — одним из припасов, добытых на маяке, и теперь от него исходил легкий чистый аромат. Хэ Цюань не переставал удивляться тому, что эта вещь исправно служит спустя сотки лет, но на всякий случай все равно сполоснул ее водой еще несколько раз, прежде чем приступить к варке соли.
Процесс выпаривания оказался довольно монотонным: сперва нужно было вскипятить воду, а когда она почти выкипала, доливать новую порцию. Проделав это многократно, удавалось осадить на дно кучу белых кристаллов — самую первобытную, грубую соль.
Соли требовалось немного, и ради экономии времени Хэ Цюань не стал варить слишком много. Слив непригодный в пищу маточный раствор, он собрал оставшиеся кристаллы, провел вторичное растворение и выпаривание, а затем пересыпал все в высушенный кокосовый орех — этого, должно быть, должно было хватить надолго.
Он попробовал щепотку на язык и поморщился:
— Горчит.
— Хлорид натрия сам по себе горький, — пес тоже лизнул крупинку. — Сойдет, всяко лучше, чем ничего. Только количество больно мало, сделай побольше. Потом я отведу тебя в лес на охоту, будем вялить мясо!
http://bllate.org/book/31282/3813641
Готово:
