Девушка тихонько лежала на больничной койке, мягкий свет падал прямо на её лицо, тонкие брови были нахмурены — она спала крайне беспокойно.
Снежно-белые простыни, мертвенно-бледное лицо — девушка почти сливалась с палатой воедино.
Тун Яо хотела обнять её, но поднятая рука непрерывно дрожала, она совершенно не смела прикоснуться.
В этот момент Бай Sun казалась выветрившейся бумагой, которая рассыплется от малейшего прикосновения, улетит по ветру и уже никогда не вернётся.
— Как, как такое возможно? — Тун Яо закрыла лицо руками, стараясь сдержать рыдания.
— Я ещё не заставила тебя пожалеть о том, что ты бросила меня, я ещё не отпустила свою ненависть к тебе, как ты можешь... можешь смертельно заболеть? — голос Тун Яо становился всё громче, словно она допрашивала Бай Сун. — Бай Сун, неужели ты делаешь это мне назло? Бай Сун, я предупреждаю тебя, не думай, что раз ты умрёшь, то всё закончится раз и навсегда. Даже умерев, ты останешься призраком Тун Яо, Бай Сун, тебе ни за что не вырваться из моих рук даже после смерти.
— Поэтому... — Рука Тун Яо наконец коснулась щеки Бай Сун, горячие слёзы упали на её веки, и она горько взмолилась: — Не умирай, я не позволю тебе умереть.
Это звучало так, будто Бай Сун умоляла её отпустить себя — жалко и отчаянно.
Ресницы Бай Сун дрогнули, Тун Яо тут же напряглась всем телом, но та так и не проснулась.
В глазах Тун Яо плескалось сплошное разочарование, она опустила голову, прижавшись лбом ко лбу Бай Сун.
Температуры тела Бай Сун была очень высокой, пожалуй, даже выше, чем у неё самой. Она чувствовала, как обжигающее дыхание Бай Сун овевает её лицо. Как же могла угаснуть такая яркая, полная жизни жизнь?
Тун Яо крепко сжала руку Бай Сун, словно надеясь таким образом удержать её в мире живых.
Тун Яо закрыла глаза и замерла в такой позе, не шевелясь.
Едва Бай Сун пришла в себя, как услышала в голове возбуждённый голос Системы:
— Степень омрачения уменьшилась, уменьшилась! Я зафиксировала, что ненависть Тун Яо к тебе ослабла. Ах-ах-ах, Сун-Сун, мы справились, у нас появилась надежда вернуться домой!
Бай Сун поморщилась:
— Говори потихоньку, у меня от тебя в барабанных перепонках скоро дыры прозвучат.
Система обиженно отозвалась:
— Я общаюсь с тобой напрямую через сознание, используя ментальную связь, барабанные перепонки здесь вообще ни при чём.
Бай Сун потрогала мочку уха:
— Тогда ты мне сейчас череп расколешь.
Система замолчала: (...) Ей всё-таки казалось, что после пережитого с Тун Яо Сун-Сун стала совсем не такой, как раньше.
Бай Сун меланхолично вздохнула:
— Меня тут извращенцы от и до отмыли во всех смыслах, ты ещё ждёшь, что я останусь прежней чистой и жалкой бедняжкой?
Будь она жадняжкой или нет, Система не знала, но одно Система знала точно: чистой она теперь определённо не была.
Система напомнила:
— Хоть уровень и упал, он всё ещё не опустился до безопасной зоны. Революция ещё не завершена, товарищ, не стоит гордиться раньше времени, ладно? Не ровен час, индекс снова поползёт вверх.
Бай Сун была абсолютно уверена в себе, разве что не хлопала себя по исхудавшей донельзя груди, и с уверенностью произнесла:
— Не переживай, у меня есть план.
Система заинтересовалась:
— Ну-ка, выкладывай.
Бай Сун загадочно протянула:
— Спойлеры — это же так неинтересно. Кстати, ты связалась с Лу Сюаньсюань?
Система ответила:
— Как ты и просила, я отправила на её почту полное искренности и очень трогательное письмо с просьбой о помощи. Последняя проверка показала, что сообщение уже прочитано.
Бай Сун кивнула:
— Вот и отлично. Настоящее представление начнётся только тогда, когда соберутся все актёры.
Бай Сун была слишком худой, на ягодицах почти не осталось мяса, и стоило ей просидеть так совсем немного, как обе ноги онемели и стали ужасно ныть, так что ей пришлось лечь.
В палате была установлена камера видеонаблюдения, и стоило Бай Сун открыть глаза, как Тун Яо тут же получила уведомление.
Она как раз вела видеоконференцию и, даже не успев толком попрощаться, в спешке покинула совещание. Несколько руководителей филиалов остались сидеть перед внезапно опустевшим креслом генерального директора, переглядываясь в недоумении и строя в мыслях самые разные догадки о том, не случилось ли какой-то катастрофы.
Тун Яо без промедления примчалась в палату и застала картину: Бай Сун безжизненно лежала на кровати, тупо уставившись в потолок.
Она изо всех сил старалась ступать тише, но звук каблуков о больничный пол всё равно казался громким.
Бай Сун перевела взгляд, заметив её появление, но тут же быстро отвела глаза, не выказывая ни малейшего желания разговаривать с ней.
Тун Яо посмотрела на равнодушный взгляд Бай Сун, и её сердце болезненно сжалось.
Бай Сун заговорила первой:
— Ты уже всё знаешь?
Тун Яо жутко не нравился её тон. Нахмурившись, она всё же кивнула.
Бай Сун произнесла:
— Я человек, которому осталось жить недолго, сделай милость, отпусти меня.
Голос Тун Яо дрожал:
— Ты знала об этом с самого начала?
Бай Сун поджала губы и опустила голову:
— Не сказать чтобы с самого. Где-то месяцев пять назад.
Это было примерно в то время, когда Тун Яо впервые заподозрила Бай Сун в измене. Тогда в её сердце закралось дерзкое предположение, в которое она боялась поверить.
Потому что, если бы она в это поверила, она бы никогда не простила себя до конца дней.
Бай Сун снова спросила:
— Последний отрезок пути я хочу пройти в одиночку.
Тун Яо в упор смотрела на неё, во взгляде читалось предельно сдерживаемое напряжение, она закусила нижнюю губу до кровавых следов:
— Почему, почему ты не сказала мне?
Бай Сун усмехнулась и непринуждённо произнесла:
— А какой смысл был тебе говорить? Ты что, врач?
Зубы Тун Яо скрипели от скрежета. Глубоко вдохнув, она задействовала всю свою выдержку, чтобы удержаться и не броситься к ней с расспросами.
Был бы смысл! Если бы она знала об этом, она бы не обращалась с ней так жестоко, возможно, болезнь Сун-Сун ещё можно было бы вылечить!
Стиснув зубы, Тун Яо процедила:
— Раз узнала так рано, почему не начала лечение раньше? У тебя же были деньги!
Она ведь даже вложила все свои сбережения в бизнес той старшекурсницы, неужели ей совсем не хотелось жить?
Бай Сун опустила голову:
— Я не хотела делать химиотерапию. От неё становятся уродливыми.
Слушая этот лишённый искренности ответ, Тун Яо понимала, что верить ему нельзя, но углубляться в это не смела. Она боялась. Боялась услышать тот ответ, который не сможет принять. Сама она после сброшенной маски выглядела последней сволочью, причиняющей боль Сун-Сун, но ведь именно от тех мерзких поступков она некогда получала удовольствие.
Она ненавидела себя, но исправить уже ничего было нельзя.
Она ведь так сильно хотела увидеть Бай Сун, у неё накопилась тысяча слов, которые хотелось сказать, но она не знала, с чего начать, да и не смела.
Тун Яо молча смотрела на её спокойный профиль, и сердце её пронзала одна волна горькой боли за другой.
Дни потекли дальше необычайно тоскливо и монотонно. Химиотерапия давалась с невероятным трудом, зато благодаря ей Бай Сун полностью избавилась от навязчивого присутствия Тун Яо, почувствовав потрясающую лёгкость и в теле, и на душе. Пусть физически она с каждым днём таяла на глазах, но происходило это исключительно из-за болезни, на самом же деле настроение у неё было вполне радостное.
С тех пор как она пришла в себя, Тун Яо неотступно находилась рядом, практически не покидая её. Она работала прямо в палате Бай Сун, то и дело поднимая голову, чтобы бросить взгляд на Бай Сун — будто стремясь убедиться, что та всё ещё жива, всё ещё перед её глазами, и только так могла обрести хоть какое-то спокойствие.
Не раз и не два она хотела сказать Бай Сун: я пожалела, лишь бы ты выжила, я отпущу тебя, даже если ты уйдешь от меня.
Но все эти слова были лишь праздными вздохами, лишёнными всякого смысла.
Она могла лишь вот так молча сопровождать её, не смея и надеяться на прощение со стороны Бай Сун.
У Тун Яо оставалась огромная компания, требующая управления: обычно она дожидалась, пока Бай Сун уснёт, уходила в соседнюю комнату проводить видеоконференции, стараясь управиться как можно быстрее, а затем возвращалась дежурить у постели Бай Сун.
В тот день, стоило ей только выйти, как Бай Сун открыла глаза.
Потому что Система сообщила ей: помощник прибыл, Лу Сюаньсюань уже добралась до этого острова и направляется прямиком в больницу.
Тун Яо, разумеется, тоже получила это известие, но, немного поколебавшись и вспомнив увядающее моральное состояние Бай Сун в последнее время, всё же не стала чинить препятствий их встрече.
Хотя ей было крайне неприятно это признавать, нельзя было отрицать одного: она хотела с помощью слов Лу Сюаньсюань разжечь в Бай Сун жажду жизни.
Она прекрасно видела: хотя внешне Бай Сун послушно подчинялась лечению — проходила любые назначенные обследования и пила любые лекарства, — её сердце уже умерло.
Даже если врачи сумеют вылечить её тело, они не смогут исцелить её душу, тем более что при таком недуге, как рак, настрой имеет решающее значение. У Бай Сун начисто отсутствовало желание жить.
Лу Сюаньсюань преодолела весь путь без каких-либо препятствий и совершенно спокойно встретилась с Бай Сун.
http://bllate.org/book/31293/3815004
Готово: