Его скотские поступки — угроза для герцогской усадьбы. Джайлз никак не мог взять в толк: Герцогу не следует больше оставлять его при себе, рано или поздно он потянет герцога на дно.
У Брэнвина были точно такие же мысли, однако вслух он произнес совершенно противоположное:
— Если сменить Уэста, кто же тогда займет его место?
Он слишком хорошо знал отца:
— Пока Уэст подчищает за собой хвосты, отец пока даже не помышляет о том, чтобы отказаться от него.
Джайлз крепче сжал пальцы на руле и тоже умолк.
В последнее время Берд вел себя гораздо тише, больше не пытался сбежать и тихо-мирно сидел в больничной палате. Джайлз даже заботливо принес ему несколько детских книг и сборников сказок, чтобы тот мог развеять скуку, когда станет совсем тоскливо.
За время лечения его наконец искупали, потому что от мальчика исходило такое зловоние, что врачи больше не могли на это смотреть. Изначально Брэнвин велел помочь горничной, но Берд застеснялся — каждая клеточка его тела сопротивлялась этому, а сам себя нормально вымыть он не мог. В конце концов мыться ему помогал Джайлз.
— Отмылся, теперь хоть на человека стал похож, — окинув взглядом вышедшего из ванной Берда, произнес Джайлз. — Ты слишком худой, впредь должен есть больше мяса, а не то тебя любой сможет вырубить с одного удара.
После этого Берд начал усердно налетать на еду, постепенно восполняя весь тот дефицит питательных веществ, которого был лишен прежде. Он больше не собирался позволять Уэсту снова схватить его за волосы, протащить по земле и закопать в пахнущую сыростью и грязью яму.
Брэнвин вошел в комнату вслед за отворившим ее Джайлзом. Берд сидел за чтением сборника сказок; рану на голове все еще нужно было прикрывать повязкой, а телесные повреждения — обрабатывать мазями, однако лекарства теперь кололи уже не так часто. Избавленный от изнурительного действия препаратов, Берд постепенно шел на поправку и даже начал понемногу набирать вес.
— Кто научил тебя читать?
Голос Брэнвина вывел погруженного в книгу Берда из задумчивости.
Берд растерянно опомнился, захлопнул книгу и ответил:
— Сестра Ирис научила.
Джайлз поставил корзинку на прикроватную тумбочку, выкладывая оттуда суп, мясо и мягкий хлеб.
— Жажда знаний — признак хорошего ребенка.
Похвала Джайлза заставила уши Берда покраснеть. Кроме сестры Ирис и старшей сестры, его никто и никогда не хвалил.
Брэнвин опустился на стул у кровати. Свежие цветы в вазе горничная поменяла совсем недавно — это были сорванные в фамильном саду камелии.
— Всех монахинь отбирают в монастырях, и прежде чем приступить к службе, они обязательно учатся грамоте.
— М-м, она очень хорошая, — воспользовавшись моментом, кивнул Берд.
— Врачи говорят, послезавтра тебя уже выпишут.
— Тогда я…
Брэнвин уловил замешательство во взгляде мальчика.
— С этих пор ты будешь следовать за Джайлзом и для начала освоишься в герцогской усадьбе.
Берд опустил глаза, не решаясь дать окончательный ответ.
— В чем дело?
— У меня в спальне кое-что осталось. К тому же… я переживаю за Иву. Она тоже не способна дать отпор Уэсту, и теперь я даже не знаю, как она там справляется.
Забрать свои вещи было лишь предлогом, а вот нежелание бросать другого ребенка — чистой правдой.
Брэнвин разгадал мысли Берда, да и самому было любопытно, во что превратился этот приют и не пропал ли там кто-нибудь еще.
— Послезавтра, когда тебя выпишут, я поеду с тобой.
— Молодой господин, — опасливо глядя на Брэнвина, произнес Берд. — Могу… могу ли я забрать Иву с собой? Ведь именно она раскрыла вам тайну Уэста. Если не увезти ее оттуда, ее жизнь превратится в сущий ад.
Брэнвин не стал ни отказывать, ни соглашаться, лишь задал встречный вопрос:
— Куда ты ее поведешь?
— Она пойдет со мной! Она очень послушная, умеет работать и не доставит хлопот молодому господину, — принялся уговаривать Берд, искренне надеясь на благосклонность господина.
— Ей нельзя оставаться в герцогской усадьбе.
— Молодой господин…
Берд уныло опустил уголки глаз и жалобно посмотрел на Брэнвин.
— Пусть отправится помогать в поместье.
— Куда именно?
— На окраину. Ты сможешь навещать ее, но при условии, что будешь слушаться.
На обратном пути Брэнвин думал обо всем этом со всех сторон. Он предчувствовал, что и впредь будет уступать просьбам Берда — возможно, пытаясь хоть так искупить собственную ошибку.
На самом деле ему не обязательно было так усложнять себе жизнь: послушайся он матери и отправь Берда подальше, все проблемы решились бы сами собой. И все же в глубине души он вовсе не хотел этого, хотя и сам толком не понимал, чем вызвана такая упертость.
Погода в Туманном городе, похоже, налаживалась: сегодня выдался редкий день, когда наконец выглянуло долгожданное солнце. Берд облачился в новую одежду, сшитую на заказ по поручению Брэнвина, и удобную обувь. Часы, которые подарил дядя Мэтью, сберечь не удалось — на крышке корпуса осталась трещина.
Заметив, как стоявший у дверей палаты Берд хмуро разглядывает лежащие на ладони часы, Брэнвин произнес:
— Их можно починить. Со временем у тебя появится собственный заработок, так что не нужно из-за этого переживать.
Берд сжал пальцы и радостно улыбнулся Брэнвину. Направившись к нему, он на миг оглянулся на камелии в палате и прикрыл дверь.
Из вещей собирать было практически нечего — единственным его личным имуществом оставались потрепанные кожаные туфли, которые Джайлз уложил в коробку из-под новой обуви. Сначала Джайлз хотел просто выбросить их: старая порванная обувь ничего не стоила и носить ее было уже нельзя, но Берд воспротивился, сказав, что эти туфли Анна купила ему, во всем себя ограничивая.
Он не мог их выбросить, он обязан был их сохранить.
Брэнвин принял его слова близко к сердцу:
— Свои вещи ты решаешь сам. Но я хочу напомнить тебе кое о чем другом: когда мы встретимся с Уэстом, не поддавайся эмоциям. Со всеми делами я разберусь сам.
Берд испугался, что доставит неприятности молодому господину:
— Вы же говорили, что он опасен.
Сидевший за рулем Джайлз лишь пренебрежительно фыркнул.
Визит молодого господина Грина стал для Уэста полной неожиданностью, хотя он и знал, что рано или поздно за ним придут. Поднявшись из-за письменного стола, он разгладил складки на одежде и, поправляя воротник, вышел навстречу.
Ирис уже проводила почетного гостя в гостиную — ту самую, что предназначалась для приема супружеских пар, желающих усыновить детей, хотя до сих пор ею так никто и не воспользовался.
Кухня находилась недалеко от гостиной, и, принеся горячий чай еще до того, как спустился священник, Ирис постаралась принять гостя как подобает:
— Прошу, выпейте чаю.
С самого порога Берд не проронил ни слова и даже не попытался поздороваться с Ирис. Под строгим взглядом молодого господина он отчетливо понимал, что сейчас обстоятельства не позволяют ему нарушать молчание, поэтому лишь стоял рядом с Джайлзом, молча наблюдая со стороны.
Брэнвин опустился на диван и тихо произнес:
— Благодарю.
Когда Ирис наклонилась, чтобы налить ему чаю, он невольно заметил ее ладони — следы от заживших рубцов были видны слишком отчетливо. Брэнвин сдержанно, но многозначительно скользнул по ней взглядом.
Уэст подошел к дверям, по привычке окинул комнату цепким взглядом, а затем нацепил ту самую лицемерную улыбку, с которой обычно обращался к аристократам:
— Молодой господин, вы пожаловали к нам. У вас есть какие-то указания?
Ирис тут же отступила назад, освобождая Уэсту место за столиком — в комнате больше не оставалось дел, требующих ее присутствия.
— Я пришел уладить необходимые формальности, связанные с уходом Берда из приюта, — Брэнвин не стал притрагиваться к чаю, откинулся на спинку дивана и добавил: — Священник может заняться этим прямо сейчас, пока Джайлз поможет ему собрать оставшиеся личные вещи.
С этими словами он перевел взгляд на Джайлза.
Тот с полуслова понял намерения молодого господина, схватил Берда за руку и потащил к выходу.
Берда буквально волокли за дверь, а он всё шел и с тревожным видом оглядывался на молодого господина.
Весь этот взгляд и выражение лица не укрылись от Уэста. Он прекрасно понимал, что у этого «крысеныша из канавы» появилась мощная опора:
— Молодой господин, ума не приложу, что вы в нем нашли и почему решили возиться с ним?
Спустя столько времени он действительно не мог взять в толк, какая необходимость была оставлять в живых источник опасности.
У дверей стихло, и Брэнвин отвел взгляд, переведя его на стоявшего перед ним мужчину средних лет в строгом костюме. Гэри Уэст, обычный уличный пройдоха, пробившийся со дна общества, не представлял собой ничего особенного — разве что обзавелся полезными знакомствами в Районе Весит.
— Потому что он жалок.
Этот довод заставил Уэста засомневаться. Впрочем, Брэнвин и сам полагал, что этот исхудавший ровесник выглядел донельзя жалко, и остаться равнодушным к его судьбе было бы просто выше его сил.
— Но вообще-то на это была воля отца: он пожелал, чтобы я нашел в управляемом вами приюте ребенка, который составил бы мне компанию. Все вышло само собой, возможно, это предопределено самим Богом.
Уэст болезненно отреагировал на последнюю фразу Брэнвина: юный молодой господин Грин словно намеренно заговорил о Боге, завуалированно намекая, что прежние выходки Уэста были брошенным вызовом Небесам.
— Я считаю, что любые совпадения — это тоже своего рода предопределенность.
— Вы правы, — Уэст сложил руки перед грудью и продолжил стоя: — Однако непослушные «крысы» имеют свойство навлекать на себя беду, так что ради собственной безопасности лучше перестраховаться.
Уголки глаз Брэнвина чуть заметно приподнялись:
— Вы хотите, чтобы ради искупления ваших собственных грехов я прикончил выжившего с таким трудом Берда?
Уэст не мог понять, шутит ли юный господин Грин, но звучало это явно не предвещало ничего хорошего. Он поспешил оправдаться:
— Я лишь предлагаю подстраховаться, он ведь совсем недавно даже заявлял в полицию.
— Разве вы сами не понимаете, почему он обратился в полицию? — неторопливо напомнил священнику Брэнвин. — Отец не высказал никаких возражений против появления Берда. Вы же священник, разве вам не подобает проявлять милосердие к любой жизни? К тому же, в ваших глазах он всего лишь никому не нужная «мышь» — какая вам разница, жив он или мертв?
— Именно потому, что он никому не нужен, его смерть ничего бы не стоила.
Уэст понимал: если ему не удастся переубедить юного господина Грина сейчас, подобраться к Берду в дальнейшем станет куда сложнее, а то и вовсе невозможно.
— Уэст.
Терпение Брэнвина подходило к концу. Врожденная неприязнь к подобного рода людям и подсознательное отвращение постепенно начинали выводить его из себя:
— Умные люди никогда не идут против аристократии. Я-то наивно полагал, что общаться со священником будет так же легко, как и с разумным человеком.
Уэст оставил попытки переубедить гостя. Раз юный молодой господин Грин уже четко обозначил свою позицию, о том, чтобы встать с ним по одну сторону баррикад, не могло быть и речи.
— Пожалуй, я излишне тревожусь. Раз уж так, я пойду в кабинет подготовлю бумаги, а вы пока погодите немного.
— Я пойду с вами, чтобы вам не пришлось снова спускаться вниз.
Брэнвин поднялся, застегнул пуговицы на пальто и жестом велел Уэсту вести за собой.
Поднимаясь на второй этаж, он услышал доносившийся из детской спальни голос Джайлза. Поддавшись любопытству, он попросил Уэста идти в кабинет одного, а сам остановился у окна, чтобы заглянуть внутрь.
Когда они только появились здесь в первый раз, дети жутко боялись Джайлза. Чужак с внушительной фигурой казался им непреодолимой стеной, внушающей настоящий ужас, и робкие малыши даже не смели к нему приближаться. Сегодня же всё выглядело иначе: дети обступили Джайлза со всех сторон и наперебой, шепотом выпрашивали сладости.
http://bllate.org/book/31559/3851576
Готово: