Сяо Фан тихо спала, вся опутаная трубками.
У директора Чжэн в последнее время стало подводить зрение, поэтому без очков она не любила писать сообщения, и Мэн Лоцяо нажал на кнопку воспроизведения голосового.
— Она просыпалась днем, требовала, чтобы ты почитал ей сказки. Я сказала, что ты занят, зарабатываешь деньги на её лечение, и попросила её быть послушной во время операции. Пообещала, что, когда ей станет лучше, ты вернешься к ней на Новый год. Долго пришлось её уговаривать, прежде чем она уснула.
Мэн Лоцяо прислонился к стене двора и обессиленно опустился на землю, позволяя снежинкам падать ему на колени.
Неизвестно, сколько времени прошло. Небо начало светлеть, внизу, на рынке, закипела жизнь, и только тогда он поднялся и вернулся в свою квартиру.
На следующее утро Мэн Лоцяо по памяти пришел к воротам виллы.
Когда прислуга открыла дверь, Мэн Лоцяо не стал дожидаться их расспросов, а сразу прошел в ту комнату, где ночевал, чтобы забрать своё забытое пальто.
Вчера он ушел в одном свитере и не успел толком собрать вещи.
Накинув пальто на руку, он посмотрел на слугу, который как раз говорил по телефону:
— Передай директору Цин: если ему нужно, чтобы я вступил в брак по расчету, пусть немедленно возвращается, мы должны встретиться и поговорить.
Его голос звучал холодно — совсем не так, как тогда, когда он только пришел в Семью Цинь. Прислуга, опешив от его ледяного взгляда, слово в слово передала сообщение.
Похоже, директор Цин был чем-то занят, и Цинь Бокай не смог сразу вырваться.
Однако Мэн Лоцяо не отступал ни на шаг. Он сидел на диване с абсолютно прямой спиной, всем своим видом показывая, что не намерен ни с кем любезничать.
Вскоре снаружи раздался автомобильный сигнал.
Цинь Бокай вернулся.
Мэн Лоцяо встал и обернулся к нему.
Цинь Бокай встретился с ним взглядом. Больше всего в их лицах были схожими широкие лбы и прямые переносицы. Он всегда считал свою внешность достойной, но лицо Мэн Лоцяо было еще более благородным и утонченным — словно он вобрал в себя лишь лучшие черты его и У Хуань: в мягкости его облика читалась твердость характера.
Когда Цинь Бокай впервые узнал, что у него есть сын, он даже испытал некоторое волнение. Но, взвесив все за и против и решив, что толку от этого сына мало и в лучшем случае его можно использовать лишь для выгодного брака, он быстро охладел.
От сына, который не обещает больших перспектив, он требовал лишь послушания, но Мэн Лоцяо явно не был из тех, кто привык подчиняться.
— Почему молчишь? Узнав, что Аньюэ сегодня улетает за границу, ты специально потребовал, чтобы я вернулся из аэропорта? Хочешь побороться с ним за мою благосклонность?
Цинь Бокай считал, что прекрасно знает образ мыслей людей из социальных низов.
Мэн Лоцяо достал контракт и положил его на журнальный столик.
— Миллион, и мы разрываем всякие отношения.
Цинь Бокай подошел, взял документ и усмехнулся:
— Это всё, на что ты способен?
Не говоря уже о нем самом, привыкшем к акулам бизнеса, даже Цинь Аньюэ, когда просил подарок, знал, что нужно требовать акции Семьи Цинь.
И правда, деревенщина!
В руках у него был договор дарения с условиями: там четко прописано, что после того, как Мэн Лоцяо вступит в брак с Семьей Хань, Цинь Бокай обязуется лично выплатить ему миллион.
Помимо этого, с того момента Мэн Лоцяо и Семья Цинь больше не имели друг к другу никакого отношения.
Мэн Лоцяо тоже холодно усмехнулся:
— Я прошу миллион в обмен на этот брак, а не потому, что наши отношения стоят таких денег. Когда меня бросили на берегу реки, где поднималась вода, я уже вернул вам свою жизнь. Семья Цинь для меня не стоит и ломаного гроша. Сейчас я лишь хочу, чтобы даже при случайной встрече на улице мы могли пройти мимо, как чужие люди. Потому что, видя любого из вас, Семья Цинь, я чувствую только тошноту!
Лицо Цинь Бокая то бледнело, то краснело от гнева, но он быстро поставил подпись.
Бросив один из экземпляров Мэн Лоцяо, он процедил:
— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.
Мэн Лоцяо забрал контракт, взял пальто и, развернувшись, вышел.
— В конце месяца люди приедут за тобой, чтобы отвезти в Семью Хань. И еще: в Семье Хань не любят, когда их невестки светятся на публике. После свадьбы лучше сиди дома и не высовывайся.
Хотя Мэн Лоцяо и хотел разорвать отношения с Цинь Бокаем, тот был иного мнения. Не говоря уже о связях Семьи Хань, кровное родство отца и сына было не изменить ничем. Даже если Мэн Лоцяо прописал это в контракте, юридической силы это не имело.
Миллион за послушного сына — любая сделка выгодна!
Мэн Лоцяо выдвинул свое требование:
— Деньги я хочу получить сегодня вечером.
Вернувшись домой, он увидел смс: на банковскую карту пришел миллион. Что ж, для Семьи Цинь это были сущие пустяки.
Мэн Лоцяо отложил телефон и снял обувь — его ступни, которые он утром очистил от грязи, снова начали кровоточить.
До конца месяца оставалось время, и, по крайней мере, он мог спокойно залечить раны дома.
Мэн Лоцяо не взял из этих денег ни копейки — всё перевел директору Чжэн.
Вскоре та позвонила ему:
— Откуда такие деньги? Сяо Цяо, ты… только не говори мне, что…
Мэн Лоцяо пришлось немного солгать, чтобы успокоить её:
— Это тот самый добрый человек. Он узнал о ситуации в приюте и решил помочь.
Он не хотел упоминать Семью Цинь, чтобы не разочаровывать её.
Мэн Лоцяо ждал больше двадцати лет, но разве директор Чжэн не ждала всё это время, что он найдет своих настоящих родителей?
— Ну и хорошо, хорошо. Сяо Цяо, ты обязательно должен поблагодарить этого человека.
Голос Мэн Лоцяо на мгновение дрогнул, но он ответил утвердительно.
Положив трубку, он внезапно почувствовал усталость. Огромный камень, который давил ему на сердце двадцать с лишним лет, исчез, и теперь, лишившись цели, он словно не знал, чем заняться.
Он открыл свой аккаунт. Сообщение от пользователя с ником «.» так и висело непрочитанным с глубокой ночи.
Мэн Лоцяо начал печатать ответ, желая попросить того человека не ждать, что стримов больше не будет. Но, подумав, решил, что это ни к чему — они всего лишь незнакомцы в сети.
Возможно, сейчас тому человеку нравится его голос, но потом разонравится. Или, узнав, что он подрабатывает певцом в баре, тот, как и Цинь Бокай, решит, что он вызывает отвращение.
Удаляя слово за словом, он в итоге просто удалил свой аккаунт.
Может, если он просто исчезнет, никто этого даже не заметит.
*
В последнее время Хань Шан был в ужасном настроении. Не только из-за предстоящей свадьбы, но и потому, что тот стример внезапно исчез.
Даже аккаунт удалил.
У Хань Шана был свой психотерапевт, но он обращался к нему нечасто, лишь в моменты острой необходимости — как сейчас.
— У вас сформировалась зависимость от его голоса. Попробуйте найти что-то другое, чтобы заменить его. Или вернитесь к своему привычному состоянию.
Хань Шан вышел из кабинета терапии, сел в машину и ослабил галстук. Ему по-прежнему было душно, поэтому он снял его совсем и отбросил в сторону.
— Господин Хань, — начал помощник с переднего сиденья, докладывая о делах. — В четыре часа дня у вас международная конференция.
— Перенеси на завтра.
— Завтра суббота, — напомнил помощник.
— Тогда на понедельник.
Помощник взглянул в зеркало заднего вида и увидел, что босс массирует виски — так он обычно делал, когда начинала болеть голова.
— Господин Хань, вы забыли: в следующий понедельник у вас свадьба.
Если бы не помощник, Хань Шан действительно бы об этом забыл. Впрочем, этот брак без свадебной церемонии был лишь формальностью, даже присутствие жениха не требовалось, особенно учитывая…
При мысли о лице Цинь Аньюэ его затошнило.
— Пусть адвокат обсудит всё с ним.
В конце декабря Мэн Лоцяо выложил последнюю порцию лапши в чайник, немного погодя выловил её, посолил и съел.
Затем он сложил свои немногочисленные вещи в чемодан, спустился вниз и пошел через переулки к дороге, где его уже ждала машина Семьи Цинь.
Цинь Бокай сидел на заднем сиденье. Мэн Лоцяо убрал багаж и сел на пассажирское место впереди.
Водитель бросил на них обоих взгляд и завел двигатель.
По дороге Цинь Бокай наставлял его:
— Когда приедешь в Семью Хань, не смей показывать свой характер. С тем человеком из Семьи Хань шутки плохи.
Мэн Лоцяо, глядя на дорогу перед собой, равнодушно отозвался:
— Это вас не касается.
Цинь Бокай, который и так не придавал значения его словам в тот день, не стал спорить, а лишь указал на его куртку:
— Деньги есть, почему нормальное пальто не купил? Разве я не дал тебе миллион?
Мэн Лоцяо закрыл глаза, явно не желая продолжать разговор.
Когда они добрались до Семьи Хань, Мэн Лоцяо открыл глаза — они стояли перед высоким зданием.
Цинь Бокай не стал ждать, пока водитель откроет дверь, вышел сам и направился к ожидающему их дворецкому.
— Здравствуйте, здравствуйте, господин Хань внутри, надеюсь?
Дворецкий, чинно сложив руки перед собой, с улыбкой взглянул на него, но тут же перевел взгляд на того, кто стоял позади.
Человек за спиной Цинь Бокая был строен, как сосна, высок и статен, и даже длинная куртка не могла скрыть его худобу. Его глаза, не привычные для красавцев персиковые очи, а узкие, с чуть приподнятыми уголками, смотрели с легким холодком — отчужденно и равнодушно.
Это Цинь Аньюэ?
Дворецкий не знал, как выглядит Цинь Аньюэ, но этот парень никак не вязался с образом «транжиры».
Они прошли через лужайку размером с футбольное поле и подошли к главному входу. Только тогда дворецкий заговорил:
— У господина Ханя дела, сегодня его нет. Внутри ждут сотрудники ЗАГСа и адвокат. Господин Цинь, прошу.
Глава 14: Всего лишь еще один человек на иждивении…
— Господин Цинь, прошу.
Дворецкий прошел мимо Цинь Бокая, который шел впереди, и, обратившись к Мэн Лоцяо, сделал приглашающий жест в сторону двери.
Улыбка, которая уже было появилась на лице Цинь Бокая, мгновенно застыла.
Ранее Семья Хань спрашивала их, хотят ли они устраивать свадебную церемонию.
Цинь Бокай отказался.
Он-то хотел устроить пышное торжество, но, услышав, что Хань Шан не любит суеты, а также опасаясь, как бы Цинь Аньюэ чего не учудил, решил согласиться с пожеланиями Семьи Хань.
Но никто не говорил, что церемония регистрации брака пройдет без участия жениха!
К тому же… к тому же, он изначально полагал, что раз свадьбы не будет, то хотя бы формально они должны общаться — в конце концов, главной целью брака было расширение деловых горизонтов.
Мэн Лоцяо, следуя жесту, посмотрел внутрь.
Вопреки его ожиданиям, там не было ослепительной роскоши — дом выглядел сдержанно и просто.
Но как бы хорошо здесь ни было, в будущем это место станет лишь клеткой…
Он сделал шаг вперед и вошел. Окна были ярко освещены, потолочные лампы заливали светом всё вокруг, и в холле не осталось ни одного темного уголка.
http://bllate.org/book/31707/3870464
Готово:
