Он опустился на корточки и поравнялся взглядом с той самой Золотой Жабой, легко ткнул её складным веером в живот и с улыбкой спросил:
— Ну-ка поведай, с чего это ты, Золотая Жаба, не сидишь в Зале Юэлао, а спустилась вниз и людей женитешь? Ваш Зал Юэлао что, обанкротился или вроде того?
Жаба от тычка отъехала назад на два шага, потеряла равновесие и чуть не перевернулась. Кое-как удержавшись на трёх лапах, она надула щеки и зыркнула на него.
Затем она плюхнулась на задницу, раскинула короткие передние лапки, и вся её лягушачья фигура сникла, а в голосе послышались плаксивые нотки:
— Не по своей воле я их связываю! Если тянуть дальше, Небесный Двор не выполнит план по KPI!
Цзянь Чжи опешил и переглянулся с Инь Чансы.
У Инь Чансы тоже было озадаченное лицо:
— Что за хрень эта ваша KPI?
Цзянь Чжи перевёл ему:
— То есть показатели эффективности, если не выполнишь — оштрафуют.
Инь Чансы просветленно протянул «о-о-о», а затем посмотрел на Золотую Жабу с таким выражением, будто думал: «У вас на Небесах тоже этой ерундой страдают».
Золотая Жабатёрла глаза своими короткими передними лапами.
Хотя Цзянь Чжи сомневался, что эти лапы вообще способны дотянуться до глаз, само движение выглядело вполне правдоподобно.
Её голос звучал жалобно и беспомощно:
— У Зала Юэлао есть установленная норма браков на каждый год, а до плана еще огромный хвост! Старик Юэ палец о палец не ударяет, целыми днями занят романами, так что мне по-вашему делать, не спускаясь на землю вязать красные нити? Не смотреть же сложа руки, как Небесный Двор спросит с Зала Юэлао!
Чем дальше она говорила, тем сильнее волновалась, скача на трех лапах туда-сюда. Её золотистое тело мелькало так, что в глазах рябило, а голос сорвался на фальцет:
— Я притаскиваю их, заставляю кланяться Небу и Земле и подписывать брачные грамоты! Даже если они потом разведутся, это уже их дела, главное — в отчетах есть цифры! Это называется... это называется...
— Называется фальсификацией данных, — подсказал Цзянь Чжи.
— Во-во, именно!
Золотая Жаба закивала, но, кивнув, сообразила, что что-то не так, резко задрала голову и уставилась на Цзянь Чжи — в её больших глазах читалось сплошное обвинение.
— Какая фальсификация? Это называется... это называется гибким подходом! Небесному Двору нужны показатели, я им эти показатели даю, какие проблемы? К тому же...
Она запнулась, голос стал тише, выдав скрытую неуверенность:
— К тому же, я ведь не заставляю их по-настоящему жить вместе, просто прогоняю через процедуру...
Тридцать четвёртый в голове Цзянь Чжи хохотал так, что его чуть не сводило судорогами:
— Фальсификация данных! Зал Юэлао тоже промышляет таким! Эта Жаба, похоже, слишком долго пробыла на Небесах и переняла всю эту систему KPI! С такими мозгами ей прямой путь в мир смертных — работать бухгалтером на каком-нибудь предприятии, никаких проблем не будет.
Цзянь Чжи мысленно ответил ему:
— То, как она проворачивает эти дела, у нас называется накруткой заказов.
Цзянь Чжи присел на корточки рядом с Инь Чансы. Оба они, в ярко-красных свадебных одеждах, примостились у входа, выливаясь в две дверные стражи.
Он посмотрел на золотистый комок перед собой и спросил:
— Выходит, людей ты выхватываешь и подбираешь наугад?
Жаба закивала так усердно, что затряслось всё тело, и с полным правом заявила:
— Случайная пара, пол не важен, свели — значит муж и жена. Мне всё равно, подходят они друг другу или нет, раз брачная грамота подписана — показатели на месте. Быстро и удобно!
Закончив говорить, она еще и победоносно выпятила живот, вытянув три лапы по струнке. Вид у неё был точь-в-точь как у мелкого служащего, выполнившего план и пришедшего к боссу за наградой.
Инь Чансы рядом слушал так, что у него дергался угол рта, а веер он и вовсе забыл раскрыть:
— Ты называешь это связыванием красных нитей? Ты устраиваешь балаган из свах.
Жаба оскорбленно подпрыгнула — так высоко, что при приземлении её еще пару раз подбросило:
— Я изначально и должна устраивать балаган из свах! Старик Юэ, когда в хорошем настроении, тоже устраивает балаган из свах, я у него научилась! Это называется «что наверху, то и внизу», понимаете?!
Произнося фразу «что наверху, то и внизу», она нарочно выделила интонацию, словно это была величайшая идиома.
Цзянь Чжи только собрался еще о чем-то расспросить, как сзади послышался звук шагов, шуршание трущейся ткани и чье-то дыхание.
Он обернулся: Ло Цяньшань и Цзян Линьси вывернули из другого коридора. Один был облачен в алые одежды жениха, другой — в алое платье невесты, и в этой тусклой пещере они выглядели донельзя броско.
Цзян Линьси слегка запыхался, подол его платья волочился по земле, и он придерживал его на ходу руками. На лице застыло растерянное выражение — очевидно, его привлекли доносившиеся отсюда звуки.
Ло Цяньшань шел рядом, шаги его были мерными и неторопливыми. Наряд жениха на нем в сочетании с холодным лицом создавал невыразимый диссонанс.
Будто кто-то на каком-то празднике силой притащил несчастного жениха для массовки.
Подойдя ближе, Цзян Линьси сразу уперся взглядом в золотистый комок на земле. Глаза его округлились, а язык опередил мысли, сорвавшись на крик:
— Какая огромная жаба!
Щеки Золотой Жабы мгновенно раздулись шаром, вся лягушка увеличилась в размерах чуть ли не вдвое, а из больших глаз едва не сыпались искры:
— Я не жаба! Я Золотая Жаба! Золотая — Жаба! Вы можете определиться с тем, как меня называть?! Я благой зверь! Благой зверь, понимаете?!
Её визгливый голос едва не снес свод пещеры.
Ло Цяньшань не смотрел на Жабу. Его взгляд скользнул по Цзянь Чжи и Инь Чансы, задержался на их свадебных нарядах, после чего он холодно бросил:
— Нашли?
Инь Чансы кивнул и ткнул веером в сторону всё еще дувшейся золотой козявки:
— Она самая, из Зала Юэлао. Спустилась сюда наугад людей сосватать. Говорит, Юэлао не работает, так она помогает начальству выполнить план по KPI.
Ло Цяньшань опустил взгляд на золотистое создание. В его глазах по-прежнему читалось прежнее отстраненное выражение, но почему-то Цзянь Чжи казалось, что во взгляде этом сквозит немое: «И это всё?»
Стоило этому взгляду упасть на нее, Жаба попятилась на два шага, три лапы зашаркали по земле с тихим шелестом, и недавний воинственный пыл испарился больше чем наполовину. Она забубнила под нос:
— Ишь вы какие... чего все такие свирепые... Когда я была на Небесах, тамошние феи все как одна говорили, что я милашка...
Цзян Линьси вовсе не нашел её свирепой. Он присел на корточки, наклонился ближе к Жабе — в глазах сияло чистое любопытство — и ткнул её пальцем в живот. Жаба от этого тычка завалилась набок и недовольно квакнула.
Цзянь Линьси ничуть не испугался, напротив, воодушевился еще сильнее и с улыбкой произвел:
— Какая она крошечная, золотая, даже симпатичная.
Услышав это, Жаба тут же выпятила живот, вытянулась по струнке и гордо изрекла:
— Ещё бы! Я ведь чистокровная Золотая Жаба, целиком и полностью из чистого золота...
Не успела она договорить, как следующая фраза Цзянь Линьси оборвала её на полуслове:
— Только очень похожа на обычную жабу.
Жаба чуть не окочурилась на месте.
В этот момент из глубин пещеры донесся ленивый голос. В нем сквозила беспечная усмешка, словно кто-то только что проснулся и теперь дразнил собственного питомца:
— Золотушка, ты опять вляпалась в неприятности?
Все разом повернули головы.
Неизвестно когда в конце пещеры появились еще два человека и направились к ним.
Шаги их были неспешными, будто эта абсурдная пещера была не иначе как задним садом.
Шедший впереди был распущен по плечам серебряными волосами цвета лунного света, которые мягко мерцали в отсветах пещерных свечей.
На нем была небрежно накинутая красная мантия с широко распашным воротом, обнажающим изящные ключицы и полоску бледной груди. Весь его облик источал истомную расслабленность человека, только что выбравшегося из постели.
Его черты лица были до нереальности красивыми, во взгляде играла полуулыбка, а уголки губ были чуть приподняты, будто он в любую секунду был готов сморозить какую-нибудь пошлость.
Шел он тоже с ленцой, засунув руки в рукава и покачиваясь на ходу, словно собравшаяся здесь толпа для него вообще не существовала.
За ним следовал высокий юноша, чей стан был прям, как сосновый ствол.
На этом юноше красовались лунно-белые одежды, ворот и манжеты которых были вышиты серебряными облачными узорами. Густые черные волосы были собраны белой нефритовой шпилькой, а несколько выбившихся прядей спадали на уши.
Черты его лица были утонченными и прекрасными, от него веяло юношеской свежестью, но в глазах таилась холодноватая отчужденность. Впрочем, эта холодность отличалась от отчужденности Ло Цяньшаня.
Холод Ло Цяньшаня напоминал айсберг, а его холод был сродни осеннему ручью: с виду студеный, но на дне течет живая вода.
Больше всего привлекал внимание пушистый и огромный лисий хвост за его спиной — огненно-красный, пышный, словно клубящееся пламя облака, он мягко покачивался позади, и обладатель явно даже не пытался его спрятать.
Кончик хвоста отливал золотом и мерно покачивался в такт шагам, так и маня протянуть руку и погладить.
Юноша бросил взгляд на золотистую Жабу на земле, слегка нахмурил брови, и его чистый, спокойный голос прозвучал с легким оттенком брезгливости и неподдельной беспомощности:
— Лягушонка, ты опять натворила дел?
Тут Жаба окончательно взорвалась. Она подпрыгнула с земли так высоко, что едва не влетела в свод пещеры, при приземлении не удержала равновесие, кувыркнулась и, кое-как перевернувшись обратно, затряслась от гнева:
— Сколько раз повторять, я не лягуха! Я Золотая Жаба! Вы можете согласовать между собой обращения?! Один зовет меня Золотушкой, второй — лягушонкой! У меня вообще-то есть гордость!
Она подскочила к ногам сереброволосого мужчины, задрала голову, и её голос из жалобного превратился в обличительный, впитав в себя все накопившиеся за последние годы обиды:
— Хозяин, взгляни на них! Все норовят обидеть! А ты...
Она перевела взгляд на юношу в лунно-белых одеждах, и в голосе послышалось: «И у тебя еще хватает совести так говорить!»:
— Вэнь Юй, вы вдвоем палец о палец не ударяете, только и делаете, что милуетесь, а я за вас тут план по KPI выполняю! Легко мне, по-вашему?!
Я — Золотая Жаба, пашу сверхурочно до самого рассвета, у меня даже выходных нет, да еще и спускаться вниз, чтобы людей женить! Ради кого я стараюсь? Не ради ли того, чтобы вы могли спокойно предаваться любви!
Услышав имя Вэнь Юй, Цзянь Чжи почувствовал, как сердце кольнуло. Имя показалось знакомым, словно он уже где-то его слышал.
Он покосился на Ло Цяньшаня и заметил, что при виде юноши по имени Вэнь Юй выражение лица Ло Цяньшаня заметно переменилось.
Тот сереброволосый мужчина... Жаба назвала его «хозяином», значит, это и был божество брака — Шэнь Цзюэ.
http://bllate.org/book/31805/3883273
Готово: