Чу Ланиань слушала их со стороны, и в её голове мелькнула искра догадки.
Министерство общественных работ, наследный принц, бедствие из-за змей — это же сюжетная арка о девушке-змее из оригинальной книги!
Наконец-то появился хотя бы один сюжет, который ей знаком!
Ключевой свидетель по этому делу скрывался в самом процветающем районе улицы Чанъань — Пинканфане.
По легенде, это было крупнейшее злачное место, прибежище для литераторов и поэтов, а также излюбленный уголок для развлечений знатных юношей и сыновей чиновников. Жизнь здесь кипела круглосуточно, и это было единственное место в городе, которое не закрывалось после наступления комендантского часа, причем с наступлением ночи веселье становилось только бурнее.
В ту ночь, дождавшись, пока принцесса отойдет ко сну, Чу Ланиань тайком ускользнула из резиденции и со спокойным видом направилась в Пинканфан.
Несколько теремов с красными кирпичами и желтыми черепичными крышами тянулись вдоль речушки. Высоко подвешенные ярко-красные фонари заливали светом всю прибрежную полосу.
Оказавшись в самом центре событий, Чу Ланиань поняла, что описания в оригинальной книге были лишь каплей в море: здешние роскошь и разврат не поддавались описанию никакими словами.
В квартале не смолкали песни и танцы, звучала нежная мелодия струн. Среди резных балок и искусно расписанных карнизов тянулись вниз полупрозрачные шелковые занавеси. Они покачивались вслед за танцовщицами, наполняя воздух ароматами благовоний и шорохом одежд.
Зрители сидели вокруг низких столиков, а рукоплескания и возгласы восторга сливались с грохотом барабанов и переливами музыки. Сыновья богатых семей пили вино, радовались жизни и швыряли деньги на ветер, а иные готовы были отдать целое состояние за нынешнюю главную куртизанку.
Послушный слуга проводил Чу Ланиань к её столик и сходу предложил несколько легких закусок, цена на которые вдвое превышала расценки в любых других местах. На сцене как раз шел перерыв между номерами, и танцовщицы вовсю исполняли бурный танец хусюань.
— Скажите, когда выйдет главная куртизанка?
Услышав это, слуга всё понял и с улыбкой ответил:
— Молодой господин пожаловал ради госпожи Сянчжу? Многие приходят именно за этим. Вот только у госпожи Сянчжу есть одно правило: она играет на цине и танцует лишь для одного избранного.
Чу Ланиань, разумеется, прекрасно знала, что Лю Сянчжу каждый день устраивала гадание на вышитом мяче: в чью сторону бросит — тот и отправлялся в задние покои.
— Не извольте беспокоиться, госпожа Сянчжу скоро появится на сцене.
После двух песен и танцев на помост поднялся владелец заведения, и под всеобщие ожидания наконец появилась Сянчжу. Облаченная в легкое платье цвета лунного света, она была скрыта вуалью, которая, впрочем, не могла скрыть её ослепительной красоты.
Стоило госпоже Сянчжу показаться, как внизу закипели страсти: молодые господа воспрянули духом, каждый из них жаждал стать её дорогим гостем.
Следом Лю Сянчжу взмахнула рукой и бросила вышитый мяч в толпу, где люди тотчас принялись ожесточенно бороться за него. Мяч пролетел над головами нескольких юношей, те сцепились в кучу, мешая друг другу, и никому так и не удалось его поймать.
Чу Ланиань подняла голову и увидела, что вышитый мяч летит прямо на неё. Она вскинула руку и ловко поймала его, прижав к груди.
Хозяин заведения громко объявил:
— Поздравляем юного господина! Прошу на второй этаж.
Все переглянулись и устремили единодушные взгляды на Чу Ланиань, которой посчастливилось сорвать куш.
Уж если удача идёт в руки, от неё не спрячешься.
Не обращая внимания на чужие взгляды, Чу Ланиань поднялась следом на второй этаж в отдельный кабинет. Вино и закуски уже были готовы, а госпожа Сянчжу удалилась, чтобы сменить наряд и привести себя в порядок. Когда слуга ушел, в комнате она осталась совершенно одна.
Спустя время, равное завариванию половины чашки чая, за многослойными занавесями мелькнул изящный силуэт. Шаг за шагом ступая к своему месту, она опустилась за инструмент, тронула струны гуциня и извлекла оттуда легкую, приятную слуху мелодию.
Лю Сянчжу — главная куртизанка нового созыва в Цюнсянъюане, а заодно и ключевой свидетель, которого она так усердно разыскивала.
Оставшиеся нетронутыми вино и яства стояли на столе. Чу Ланиань молча слушала музыку, лихорадочно соображая, с чего бы начать разговор.
Если заявить ей прямо сейчас, что она явилась помочь восстановить её доброе имя, не покажется ли это слишком подозрительным, словно слова какого-то мошенника?
Мелодия смолкла. Лю Сянчжу поднялась, её длинные шелковые ленты струились серебром, словно у небожительницы, а пара нежных рук раздвинула шелковые занавеси, после чего она грациозно опустилась в поклоне.
— Прошу молодого господина немного подождать, служанка сейчас сменит наряд.
— Не нужно.
Чу Ланиань подняла руку, приглашая её за стол.
— Если госпожа устала, можно обойтись без танцев. Мы можем просто посидеть и поболтать о пустяках — в этом нет никакой разницы.
Лю Сянчжу не удержалась и окинула её беглым взглядом, а затем послушно села напротив.
Глава 23
— Госпоже не стоит волноваться. Ваш покорный слуга прибыл сюда лишь по слухам, желая своими глазами увидеть самые оживленные места города Чанъань.
Чу Ланиань говорила мягко и ласково, изо всех сил стараясь рассеять подозрения собеседницы.
Услышав это, Лю Сянчжу опустила глаза и легко улыбнулась, наливая ей вина.
— Молодой господин шутит, служанка вовсе не волнуется.
Она на мгновение замолкла и добавила:
— С чего вдруг молодой господин решил, что я устала?
Вот это был удар прямо в цель.
Чу Ланиань страшно гордилась собой: благодаря хозяйке резиденции она теперь неплохо разбиралась в тонкостях музыки.
— Эта мелодия по задумке должна быть куда более легкой и беззаботной, но в вашем исполнении, госпожа, недостает радостных ноток. Отсюда у меня и возникли подобные догадки.
Закончив красоваться своей проницательностью, Чу Ланиань внимательно всмотрелась в выражение лица собеседницы и сразу поняла, что угадала верно.
Лю Сянчжу с пониманием улыбнулась:
— Вот оно как. Никогда бы не подумала, что молодой господин так тонко понимает мою душу. О чём же вам хотелось бы со мной побеседовать?
Чу Ланиань повернулась и посмотрел на пейзаж за окном:
— Я и сам не знаю. Просто от нечего делать в одиночестве мне стало слишком тихо, вот и захотелось найти собеседника. Почему бы не поговорить о красотах и нравах города Чанъань.
Она притворилась беззаботным туристом, прибывшим на прогулку, и стала слушать неторопливый рассказ Лю Сянчжу, перечислявшей лучшие места для еды, питья и развлечений во всем Чанъане.
Строго говоря, она ведь и правда приехала из другого места.
За беседой Лю Сянчжу заметно расслабилась и постепенно начала непринужденно шутить и смеяться вместе с ней. Они общались легко и непринужденно, словно старые добрые друзья, не касаясь никаких посторонних тем.
Почувствовав, что время подходит к концу, Чу Ланиань сама заговорила о прощании и поднялась из-за стола.
Лю Сянчжу снова растерянно замерла и поспешно спросила:
— Разве молодой господин не останется на ночь?
Чу Ланиань уже подошла к двери, но, услышав это, обернулась:
— Я почитаю госпожу за родственную душу и не имею дурных мыслей. Я непременно навещу вас снова.
Ей удалось примелькаться на глазах у главной куртизанки, после чего она, успев как раз до комендантского часа, помчалась обратно в Резиденцию принцессы.
В резиденции, за исключением патрульных стражников, во всех комнатах уже погасли огни. Чу Ланиань на ощупь пробралась в свою боковую комнату, делая вид, будто ничего не произошло.
После того как Далисы взялось за расследование дела о змеях, преступник вовсе не затаился — напротив, буквально на днях он снова натравил змей на людей, совершив нападение на еще одного крупного чиновника, который также служил в Министерстве общественных работ.
К настоящему моменту от нападений гигантских змей пострадали уже четверо чиновников. Способ расправы оставался неизменным, вплоть до характера укусов: они по-прежнему не несли смертельной угрозы, но лишали людей возможности самостоятельно себя обслуживать.
Ли Хуайвэй просмотрела дела, представленные Далисы, и, нахмурившись, глубоко задумалась.
— Кто же в конце концов так сильно враждует с Министерством общественных работ?
Неприятности в министерстве сулили принцессе одни сплошные выгоды и ни капли вреда, а вот по позициям наследного принца это било весьма болезненно.
Чу Ланиань прекрасно всё понимала, но не смела сказать вслух и могла лишь тайком подталкивать события в нужное русло.
— Ваше Высочество, чай совсем остыл, я пойду заварю свежий.
Она попыталась использовать это как предлог, чтобы удалиться, но, к её удивлению, на сей раз потерпела неудачу.
— Постой.
Ли Хуайвэй с ног до головы окинула её взглядом, в котором читалось выражение человека, уже раскусившего все чужие тайны.
— Куда ты ходила в последнее время?
Чу Ланиань чуть не поперхнулась и в отчаянии решила прикинуться дурочкой.
— Куда это я ходила? Никуда я не ходила.
Однако Ли Хуайвэй перехватила её за рукав и легко принюхалась.
— От тебя пахнет благовониями. Таких ароматов нет в моей резиденции.
Вот чёрт, она совсем забыла искупаться и сменить одежду!
Чу Ланиань снедало горькое раскаяние: неужели и это можно учуять?
— Наверное, подцепила на улице, там полно лавок с благовониями.
Чу Ланиань виновато улыбнулась. Под пристальным взглядом принцеши ей казалось, что её насквозь просвечивают рентгеном.
Ли Хуайвэй отпустила её рукав, не ставя больше углубляться в этот вопрос.
— Мне не нравится этот запах.
Чу Ланиань мысленно перевела дыхание, решив про себя, что впредь должна быть куда осторожнее.
Слухи о змеином бедствии ползли по всем улицам и переулкам, с каждым разом всё сильнее отклоняясь от истинного положения дел. Чу Ланиань по-прежнему каждые несколько дней бегала в Пинканфан, но лишь для того, чтобы выпить вина и поговорить по душам с Лю Сянчжу.
В оригинальной книге Лю Сянчжу вернулась ради мести: она натравливала змей на тех самых высокопоставленных чиновников, требуя расплаты за прошлое, но попутно калечила немало ни в чем не повинных простолюдинов и в конце концов сама нашла свой конец в змеином брюхе.
Пока что змеи не лишили жизни ни одного человека и уж тем более не затронули никого из невиновных, так что всё оставалось в пределах разумного контроля.
Заметив, что Чу Ланиань непривычна к крепким сортам домашнего вина, Лю Сянчжу велела слуге заменить его на сливовое вино, чтобы они могли пить наравне.
— Встретить родственную душу за вином — Сянчжу чувствует, что встретила молодого господина слишком поздно.
— Раз уж мы родственные души, никогда не поздно.
Смысл слов Чу Ланиань был глубоко завуалирован.
На губах Лю Сянчжу распустилась улыбка, а на щеках проступили прелестные ямочки.
— Молодой господин абсолютно прав, это я рассуждала слишком мелко.
Увидев, что Чу Ланиань поднялась, она сообразила, что время уже позднее.
— Молодой господин уходит?
— Запомните, госпожа, для любой беды существует больше одного решения. Если вдруг понадобится помощь — помните, где меня искать.
Оставив это напутствие, Чу Ланиань развернулась и зашагала прочь.
У Лю Сянчжу было шестеро заклятых врагов, и на данный момент двое из них все еще оставались на свободе и избегали возмездия. Один из них лишь прикидывался обычным торговцем, а на деле имел запутанную сеть связей при дворе: его дочь была одной из младших наложниц наследного принца в Восточном Дворце. Часть огромных богатств, которые принц тайком загребал в свои руки, добывалась не без участия этого человека.
В этот раз она вернулась немного позже обычного и буквально на волосок выиграла забег наперегонки с барабанным боем комендантского часа. К счастью, ей удалось разминуться с ночными патрулями и благополучно вернуться в Резиденцию принцессы.
Как только Чу Ланиань проскользнула в свою комнату и собралась наконец отдохнуть, из-за ширмы донесся чей-то леденящий голос:
— Куда ты ходила?
Не успела она и глазом моргнуть, как Пянь Юэ зажгла свечу. Следом за ней из-за бамбуковой ширмы плавной походкой вышла Ли Хуайвэй, глядя на неё с загадочной полуулыбкой.
Разве принцесса уже не должна была спать? Выходит, она просто водила её за нос и устроила здесь засаду, поджидая возвращения зайца.
Поняв, что дело пахнет керосином, Чу Ланиань тут же проявила гибкость и с глухим стуком рухнула на колени.
— Я виновата.
Ли Хуайвэй уселась на стоявший прямо перед ней стул из грушевого дерева:
— В чем же твоя вина?
— Я... я виновата в том, что обманула принцессу.
Попавшись с поличным, Чу Ланиань уже не могла оправдаться, так что оставалось лишь чистосердечно во всем признаться в обмен на снисхождение.
— Я действительно ходила в другое место.
— Куда?
Ли Хуайвэй сделала особый упор на каждое слово, хотя по её лицу невозможно было прочесть ни единой мысли.
От этого ответа зависело слишком многое: скажи она что-то не то, и это станет её смертным приговором.
Чу Ланиань сжала зубы:
— В Цюнсянъюань в Пинканфане.
Стоило ей это произнести, как Пянь Юэ испугалась сильнее самой обвиняемой и машинально украдкой бросила взгляд на принцессу.
— Хорошо… Как же прекрасно.
Холодно усмехнувшись, Ли Хуайвэй до побеления костяшек сжала подлокотники стула.
А она-то наивно полагала, что эта девчонка отличается от прочих мужчин в подлунном мире, но оказалось, что везде всё одно и то же.
Чу Ланиань резко вскинула три пальца вверх, клянясь небесами:
— Клянусь, я ходила в Цюнсянъюань исключительно ради расследования дела, и уж точно не для того, чтобы предаваться праздным утехам!
К счастью, она выпалила это молниеносно, заставив Ли Хуайвэй подавить уже готовую сорваться с языка расправа, и та лишь гневно приказала:
— Говори!
http://bllate.org/book/31811/3884247
Готово: