Линь Юй рассмеялся, в прошлый раз он был вторым.
Первая доля от контракта между Фэнъюй и новичками всегда составляла два к восьми — это была традиция, и Линь Юй не стал исключением: прежде компания забирала себе аж восемьдесят процентов его доходов.
Не то чтобы он совсем не пытался договориться с компанией, но контракт был у всех на виду, и компания вовсе не собиралась упускать столь огромную сумму. Всё было зафиксировано чёрным по белому, так что Линь Юю оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю и оставаться единственным в тусовке топовым артистом с двусторонне-восьмисторонним разделением доходов.
Теперь же, когда он собрался разорвать контракт, компания не пожелала отпускать такую дойную корову и наконец-то соизволила пойти на уступки.
Лу Аньцзы увидел, что он улыбается, и, воспрянув духом, принялся уговаривать дальше:
— То, что я не заходил к тебе последние несколько дней, было как раз ради этого. К счастью, я не подвёл, добился своего, ты просто обязан взглянуть на этот контракт.
Линь Юй с усмешкой бегло пролистал контракт и толкнул его обратно.
Лу Аньцзы убеждал:
— Сяоюй, сейчас ты самый популярный артист нашей компании, главная звезда Фэнъюй. Руководство относится к тебе со всей серьёзностью, тебе ни к чему устраивать ссоры с компанией из-за каких-то решаемых вопросов.
— Главная звезда Фэнъюй? — Линь Юй снова усмехнулся. — Куда мне до такого, главная звезда у нас вроде бы Юй Кэ. Мне достаются роли, которые предназначались ему, с чего бы мне с ним соревноваться.
Лу Аньцзы тут же сообразил: он говорит о фильме режиссёра Фэн Минчэня Скрытая стрела.
Этот проект сначала предлагали Линь Юю, и изначально планировалось, что сниматься будет именно он, но в итоге роль перехватил его соратник по компании Юй Кэ, который к тому же благодаря ей получил номинацию на Берлинском фестивале.
Юй Кэ, которого Линь Юй долгое время затмевал, сумел за счёт этой картины переломить ход своей карьеры и теперь ходил задрав нос, то открыто, то исподтишка шпыняя Линь Юя.
Линь Юй прежде ни разу об этом не заикался, и Лу Аньцзы думал, что тот вовсе не принял это близко к сердцу.
Хотя, если подумать, разве такое стерпишь без желчи?
Неудивительно, что стоило ему заикнуться о расторжении контракта, как он тут же помчался на прослушивание к режиссёру Чжэну на роль Годаня — оказывается, всё дело было в затаённой обиде.
Лу Аньцзы лихорадочно соображал, но на лице не дрогнул ни единый мускул:
— Сяоюй, всё это недоразумение. Компания изначально планировала отдать Скрытую стрелу Юй Кэ. У вас разные амплуа, а тех же ресурсов с развлекательными шоу и сериалами, как у тебя, у него ведь нет?
— О? Но тогда на застолье режиссёр Фэн приносил мне извинения и говорил, что ничего не попишешь, таково требование компании. Выходит, он что-то перепутал?
Лу Аньцзы задохнулся от слов.
— Давай так, раз уж зашёл разговор... — Линь Юй перевёл взгляд. — Заставь его прийти ко мне с извинениями и написать объяснительную на восемьсот слов, тогда я подпишу этот контракт.
— Это...
Юй Кэ был человеком, делящим ложе с главным боссом, разве возможно заставить его приходить с извинениями? Линь Юй явно намеренно ставил его в тупик.
Линь Юй мгновенно стёр с лица улыбку и швырнул контракт ему на колени:
— Не можешь? Тогда я тоже ничем не могу помочь.
— Сяоюй, не надо так.
— Я только так и могу, — Линь Юй указал на дверь. — Скатертью дорога, провожать не буду.
Даже если бы он мог, даже если бы у него получилось заставить Юй Кэ склонить голову, Линь Юй всё равно не вернулся бы.
В таких делах за первым разом следует второй. В своём сердце он уже поставил три галочки, набравшись достаточно причин для расторжения контракта и ухода, и не собирался медлить ни секунды.
Лу Аньцзы отступил на шаг, приоткрыл рот, но снова закрыл его, приняв скорбный вид.
Он приложил столько усилий, выбил для Линь Юя этот контракт, а тот даже смотреть на него не стал.
Он оставался здесь больше десятка лет тоже ради Линь Юя, но стоило тому узнать об этом, как он не только не растрогался, но ещё и принялся отчитывать его.
Как он мог так поступать?
Ровно в тот момент, когда Лу Аньцзы собрался разочарованно уйти, Линь Юй вдруг что-то вспомнил, приподнялся на постели и окликнул его:
— Постой, Лу Аньцзы.
— Сяоюй? — в сердце Лу Аньцзы забрезглого робкой надеждой огоньком вспыхнуло ожидание. Неужели Линь Юй осознал его положение?
— Скажи мне, взрыв с Тан Шаоцзюнем — это было изначально задумано или случилось из-за того, что я насильно изменил сюжет?
Оказывается, он всё равно думал о Тан Шаоцзюне.
Зависть в сердце Лу Аньцзы то гасла, то разгоралась вновь, повторив это туда-сюда несколько раз, прежде чем он ответил:
— Это было изначально.
Этот ответ позволил Линь Юю немного расслабиться, и он продолжил расспросы:
— Можно ли вообще менять сюжет? Если я захочу изменить сюжет в будущем, к каким плохим последствиям это приведёт?
Лу Аньцзы подсказал:
— Подумай, я и те люди, о которых ты знаешь, ради чего мы сюда пришли?
Чтобы выполнять задания и менять судьбы второстепенных персонажей. Линь Юй просиял — казалось, плотная завеса, заслонявшая всё перед глазами, тихонько приподнялась.
Лу Аньцзы продолжил:
— Но ветки, по которым мы идём, слабо связаны с основным миром, и сопротивления почти нет. Если же ты попытаешься изменить собственный сюжет, сопротивление будет огромным, просто колоссальным, и сюжет силой основного мира всеми правдами и неправдами попытается свернуть обратно на рельсы.
...Отлично, завеса снова опустилась.
Судя по всему, хотя взрыв на мосту и должен был произойти по сценарию, здесь явно приложила руку и главная сюжетная линия мира.
И винить во всём нужно только себя: не обдумал до конца толковый план, помчался спасать людей, возомнил себя героем, думал, что он тут самый умный.
Линь Юй почувствовал раздражение.
Ему казалось, что на его плечи внезапно лежал тяжелейший груз вины, сотканный из каждой сломанной кости Тан Шаоцзюня. Этот парень был живым, здоровым, с прекрасным будущим впереди, а теперь лежал в реанимации, цепляясь за жизнь с помощью аппарата искусственной вентиляции лёгких.
Десятки лет упорного труда, тренировки в самые лютые морозы и знойные дни — всё пошло прахом.
Просто ужас, как такое вообще возместить.
Пока Линь Юй терзался заботами, зависть в сердце Лу Аньцзы разгоралась всё яростнее.
С каких это пор Линь Юй стал так сильно переживать о Тан Шаоцзюне?
Ведь это он потратил здесь больше десяти лет и пожертвовал многим, но Линь Юй всё равно возился с Тан Шаоцзюнем. На каком основании?
Все эти персонажи из бумажки действительно бессердечны и способны двигаться лишь по проложенному следу.
Он ужасно не хотел с этим мириться.
Лу Аньцзы больше не мог сдерживаться и сквозь зубы процедил:
— Сяоюй, ответь мне: тогда я ведь чётко предупредил тебя, катастрофа была прямо перед носом, но ты всё равно пошёл на верную смерть. Ты действительно так сильно любишь Тан Шаоцзюня?
Терзавшийся чувством вины Линь Юй: «…………»
Приятель, с тобой всё в порядке?
Кто вообще любит Тан Шаоцзюня?
Неужели так трудно иметь нормальный ход мыслей?
У Линь Юя вертелась на языке целая сотня вопросов нормального парня, но, покрутившись, они все проглотились обратно, превратившись в жест рукой в сторону двери и холодные слова:
— Прекрасно, провожаю вас.
http://bllate.org/book/31819/3885270
Готово:
