— Хотел бы покомандовать — сказал бы сразу, — покачивая их плотно переплетёнными пальцами, проворковал Чу Ши. — А то напугал меня, я уж подумала, ты меня прикончить решил.
Янь Хуай приподнял бровь. Вообще-то, у него и впрямь была такая мысль.
В конце концов, Чу Ши тоже горела желанием убить его, причём уже давно.
Янь Хуай смотрел на человека перед собой — того, кто сейчас ласково улыбался и капризничал, прильнув к нему.
Он прищурился.
Хм.
Даже сейчас.
Даже в этот самый момент Чу Ши всё ещё хотела его убить.
Янь Хуай сумел занять своё положение вовсе не благодаря одной лишь жестокости.
Он превосходно умел наблюдать за человеческой психологией, микромимикой и, слегка используя эти навыки для гипноза, почти полностью подчинял человека своей воле.
Он ещё не встречал никого, кто смог бы солгать у него на глазах и остаться незамеченным.
Поэтому намерения Чу Ши были ясны ему как день.
Столкнувшись с тем, кто жаждет его смерти, он по идее должен был немедленно избавиться от него.
Разве он поступал иначе раньше? Когда это его рука дрожала?
Но почему же с Чу Ши всё пошло наперекосяк?
Чем же этот человек так особенен?
Янь Хуай не знал.
Он знал лишь одно: он не желал отпускать этого человека от себя ни на шаг.
Поэтому ему хотелось запереть его, спрятать в своём владении, чтобы только он один мог видеть его и касаться.
Что же до желания маленького белого котика убивать — ну и пусть, для него это не имело никакого значения.
Каждый день находилось столько желающих покончить с ним, что одним пушистым котиком больше, одним меньше — никакой разницы.
А убивать ли этого белого котика... хм, по крайней мере, пока ему не надоест с ним играть, он этого делать не станет.
— Как я мог? — нежно глядя на него, проговорил Янь Хуай и усадил его себе на колени. — Моя малышка так прелестна, как же я могу её убить?
По крайней мере, сейчас он не хотел этого и больше не планировал его убивать.
Чу Ши с улыбкой прижалась к его груди, её глаза оставались широко раскрытыми и темными, а голос звучал мягко:
— Я так и знала, что братец Янь лучше всех.
— Раз братец Янь так хорош, не останешься ли ты навсегда рядом с братцем Янем, м?
*Да пошел ты к черту со своим «хорош»!*
*Бессовестная тварь!*
Чу Ши с улыбкой поцеловала его в подбородок:
— Братец Янь так сильно меня любит? Неужели ты умрешь, если не будешь видеть меня каждую секунду?
Человек, который поминутно думает о том, как превратить его в чучело, но само чучело при этом влюбилось в своего мастера.
Разве это не...
Чистое самоубийство?
Янь Хуай кончиком пальца приподнял её подбородок, в его глазах таилась улыбка, но в голосе не было ни капли чувств:
— Даже если бы братец Янь не любил тебя, ты всё равно останешься со мной.Его кончики пальцев переместились к уголку глаза Чу Ши, легко поглаживая его: Тебе стоит радоваться, что сейчас я всё еще немного интересуюсь тобой, иначе твои нынешние условия жизни, пожалуй, были бы совсем другими.
Поэтому тебе нужно дорожить этим.
Чу Ши пристально смотрел на него, в его глазах поднялся холод, но он не стал показывать это напрямую.
Конечно, его выражение лица всё же не ускользнуло от глаз Янь Хуая.
Янь Хуай легко усмехнулся, глядя на него, и взял тот самый контракт, который был отброшен в сторону.
Как выбирать — решать тебе.
Чу Ши опустил взгляд на этот «договор о продаже в рабство», снова протянутый перед ним, поколебался пару секунд и взял его.
И что с того, что он подпишет его?
Он же может не соблюдать его.
Когда это он позволял каким-то бумажкам ограничивать себя? До смешного доходит.
Сначала нужно защитить собственную маленькую жизнь, а всё остальное — мелочи.
К тому же выпадет шанс остаться рядом с Янь Хуаем, найти подходящее время и место, чтобы бесшумно покончить с ним.
Подумав об этом, Чу Ши подписал соглашение — в конце концов, он ничего не терял.
Подумаешь, послушно пожить рядом с этим дураком Янь Хуаем? Он просто посидит «послушно».
Когда этот человек будет отправлен на тот свет, кто, чёрт возьми, станет вспоминать об этой бумажке.
Чу Ши с улыбкой протянул контракт Янь Хуаю, уткнувшись лицом ему в грудь и слегка потираясь: Братец Янь, раз уж я подписал, братец обязательно должен баловать меня.
Янь Хуай посмотрел на подпись Чу Ши в последней графе: штрихи были резкими и хаотичными, летели во все стороны, напоминая сумасшедшую скоропись.
Его почерк совершенно не сочетался с его мягким и красивым внешним видом.
Впрочем, его внешность и внутренний мир никогда не совпадали.
Просто этот человек слишком искусстно притворялся, а из-за такой безобидной внешности люди легко упускали это из виду.
Или, скорее, им и в голову не приходило связать с ним что-то дурное.
Подумать только, кто бы мог догадаться, что такой человек способен бесшумно оглушить кого-то, а пока жертва без сознания, превратить её в образец.
Вколоть человеку наркоз, но при этом сохранить его в сознании, заставляя собственными глазами смотреть, как у него извлекают фаланги пальцев, дезинфицируют и перерабатывают в костяной свисток.
Он наслаждался чужим ужасом и бессилием, любил смотреть на то, как расплываются пятна алой крови.
Такой человек — жестокий и безжалостный, но кто бы мог подумать, что у него может быть подобное лицо.
Янь Хуай смотрел на человека в своих объятиях, мягкие пряди волос щекотали его подбородок, вызывая нестерпимый зуд в сердце.Янь Хуай думал: ну и что с того? Обладатель столь контрастной внешности от природы наделен идеальной защитной маской, к тому же выглядел он просто невероятно мило.
В этом они с Чу Ши даже в чем-то походили друг на друга, вот только у самого Янь Хуая не было такой обманчивой внешности.
Янь Хуай протянул большую руку и взъерошил его волосы, а во взгляде его плескалась мягкая и ленивая небрежность:
— Хорошо, раз ты будешь послушным, я обязательно буду баловать тебя.
— Мм-м. — Чу Ши энергично кивнул: — Я буду послушным, во всем послушаю брата Яня.
Янь Хуай опустил взгляд на него, думая про себя: какой там послушным, только попробуй вздумать слушаться.
Если он станет послушным, как тогда его наказывать? Искать повод — это ведь так хлопотно.
Впрочем.
Янь Хуай посмотрел на улыбающиеся глаза Чу Ши. Чистые зрачки походили на зеркальную гладь чистого источника, в глубине которого отражалась ясная и яркая луна.
Вот только покоя от него не дождешься.
На словах он обещал быть пай-мальчиком, но в мыслях замышлял совсем другое.
Теперь ему даже не придется ломать голову над новым поводом для наказания.
Этот самый повод явится сам, причем куда скорее, чем он ждал.
В последние дни Чу Ши вел себя из рук вон тихо и примерно, перед Янь Хуаем лучезарно улыбался, делал все, о чем просили, и проявлял крайнюю степень сговорчивости.
Но стоило Янь Хуаю заглянуть в его глаза, как там неизменно проступали совершенно иные эмоции.
Он не спешил срывать покровы, а просто наблюдал, что же удумал этот беленький котенок.
Однако выдержки у Чу Ши оказалось хоть отбавляй — прошло уже столько дней, а никаких признаков бурной деятельности так и не появилось.
Янь Хуай, напротив, даже немного занервничал: он насквозь видел все помыслы Чу Ши, но от самого парня не поступало ни единого знака.
Он ждал до такой степени, что едва не извелся от нетерпения — до чего же крепкими нервами обладал Чу Ши.
Кто не знал, мог бы подумать, что он и впрямь смирился с суровой реальностью, однако Янь Хуай видел в его глазах совсем другое.
Порой Янь Хуай даже начинал сомневаться, не обманывают ли его собственные глаза.
В конце концов, чужую душу не суждено постичь до конца, и каким бы искусным физиогномистом ты ни был, безошибочно читать людей дано далеко не всегда.
Размышляя так, Янь Хуай немного ослабил бдительность.
В тот день Чу Ши неспешно устроился с книгой в шезлонге в заднем саду.
Краем уха он услышал, как управляющий обсуждает с садовником сгоревший розарий.
Взгляд Чу Ши едва заметно дрогнул, он лениво скосил глаза в ту сторону и навострил уши.
Хм… кажется, они решали, засадить ли клумбу новыми розами или выбрать какой-нибудь другой сорт.
Управляющий никак не мог принять окончательное решение: эти цветы приказал высадить сам хозяин, судя по всему, питавший к ним слабость.
Вот только теперь розы сгорели, а хозяин даже не гневался — значит ли это, что они ему больше не по нраву?
Но если самовольно заменить их чем-то другим…
Управляющий не смел рисковать и тревожить Янь Хуая из-за столь незначительной мелочи, оказавшись в затруднении.
Чу Ши перевел взгляд, лукаво улыбнулся, поднялся с места и направился к ним.
— Уважаемый управляющий, вы обсуждаете, какие цветы посадить на этой клумбе?
Управляющий и садовник, заметив его приближение, тут же почтительно согнулись в поклоне:
— Добрый день, молодой господин.
С тех пор как Чу Ши поселился здесь, все домашние стали называть его именно так.
Чу Ши не знал, было ли это пожеланием самого Янь Хуая, да и утруждать себя выяснением он не собирался — в конце концов, это всего лишь обращение.
Он легко отмахнулся, окинул взглядом зияющую пустотой клумбу и произнес:
— Могу я предложить свою идею?
Управляющий почтительно отозвался:
— Разумеется, молодой господин, мы внимательно слушаем.
Чу Ши скрестил руки на груди, подпер подбородок рукой и лениво прикрыл веки:
— Тогда посадите здесь маки.
Маки?
Управляющий на мгновение опешил и переспросил:
— Молодой господин любит маки?
Чу Ши с небрежной улыбкой бросил через плечо:
— Люблю.
— Молодой господин, позвольте мне сказать лишнее, но маки ядовиты. Вы действительно не хотите передумать?
— Я в курсе, — ответил Чу Ши. — Ну и что с того, что ядовиты? Разве это мешает мне их любить?
Конечно же, он не испытывал к ним никакой симпатии, просто ляпнул первое, что пришло в голову, но разве кто-то вправе указывать ему, что любить?
Управляющий уже собирался что-то возразить, как вдруг Чу Ши бросил на него короткий взгляд.
В тот же миг улыбка исчезла с его глаз, оставив лишь пугающую холодность. В этом взгляде сквозили ледяное равнодушие и безразличие, словно перед ними предстал совершенно другой человек.
Управляющий благоразумно захлопнул рот, не смея больше произнести ни слова.
Он прекрасно понимал: этот на вид прекрасный и мягкий юноша в глубине души точь-в-точь такой же, как хозяин дома. Он умел вовремя остановиться и не собирался переходить границы дозволенного.
— Слушаюсь, молодой господин, я немедленно всё организую.
Услышав это, Чу Ши остался доволен. Он отвел взгляд, и леденящий холод в его глазах исчез без следа.
— Благодарю за труды, уважаемый управляющий.
Управляющий услышал эти слова, но принять их на свой счет даже не посмел, опустив голову еще ниже:
— Молодой господин слишком добр, это моя прямая обязанность.
Проводив взглядом удаляющегося Чу Ши, управляющий наконец позволил себе выдохнуть. Еще пару секунд он нерешительно смотрел на пустую клумбу, разрываясь в сомнениях.
В конце концов он решил последовать совету Чу Ши, и вовсе не из-за каких-то тонких материй, а просто потому, что этот юноша сейчас пользовался особой благосклонностью хозяина и был у него на хорошем счету, а портить с ним отношения управляющий не рисковал.
К тому же этот молодой господин и сам по себе не отличался покладистым нравом.
К тому же он никак не мог определиться сам, а теперь эта проблема разрешилась сама собой.
http://bllate.org/book/31916/3898442
Готово:
