Ночь уже вовсю вступила в свои права, и в мгновение ока луна поднялась в самый зенит.
Облака стояли густые, лунный свет казался тусклым и неясным, а слабый блеск редких звезд и вовсе пропал из виду.
В такую погоду отлично удавались всякие не самые благовидные дела — например, воровство кур и собак или ночные вылазки.
Конец июня выдался до того душным, что бросало в жар, и кутаться в ночной наряд в такую погоду было сомнительным удовольствием.
Цзо Цинхоу вздохнул:
— Никак не ожидал, что в мои годы придется заниматься подобными вещами.
Чу Люсян улыбнулся:
— Разве это не доказывает, что второй братец Цзо по-прежнему полон сил?
Цзо Цинхоу грозно зыркнул на него:
— Что ты имеешь в виду? В таком местечке, даже если мне стукнет лет восемьдесят, я буду приходить и уходить когда вздумается.
Чу Люсян поспешно заискивающе улыбнулся:
— Да-да-да, разве такое местечко способно озадачить второго братца Цзо.
Цзо Цинхоу фыркнул:
— Если бы не то обстоятельство, что эта злыдня — женщина, я бы явился сюда силой еще восемь веков назад.
— Конечно-конечно, благородный муж со скверными бабами не воюет, — кивнул Чу Люсян, приняв самый услужливый вид.
Цзо Цинхоу окинул его взглядом и произнес:
— Слишком фальшиво притворяешься.
— У второго братца Цзо глаза-алмазы, — Чу Люсян потер нос.
Тут оба невольно рассмеялись.
Стоявший в стороне Вэньжэнь Си бросил на эту парочку взгляд и молча отошел чуть подальше.
Просто вылитые дураки.
И как назло, меньше всего на свете хотелось иметь с ними хоть какое-то дело.
Даже для ночной вылазки он вырядился во все белое, из-за чего в темноте выглядел прямо-таки пресловутой заметной мишенью.
Заметив, что Чу Люсян уже в сотый раз смотрит на него с видом человека, который хочет что-то сказать, но не решается, Вэньжэнь Си произнес:
— Можешь не пялиться: что бы на мне ни было надето, меня не поймают.
Его тон звучал настолько самоуверенно, что обоим в ту же секунду пришло в голову — возразить ему решительно нечем.
Сейчас они находились за пределами Поместья Ши.
Поместье Ши было вовсе не маленьким; напротив, по своим масштабам оно, пожалуй, вполне могло соперничать с Поместьем Метателей Чаш.
Хотя хозяин поместья Ши Сяолянь и не принадлежал к миру цзянху, его супруга Хуа Цзиньгун пользовалась там немалой известностью, а ее мастерство владения золотым луком, серебряными снарядами и железными когтями орла и вовсе гремело на всю округу.
Впрочем, еще большую славу, чем ее боевые искусства, снискало умение обучать мужа: в свое время слухи о том, как Ши Сяолянь из-за нее рассорился с другом семьи Цзо Цинхоу, гремели по всему цзянху.
Вдобавок молодой господин поместья Ши Сяочжуань женился на особе, с которой лучше было не связываться вовсе, — на Сюэ Хунхун, — после чего из-за своего страха перед женой прослыл подкаблучником, и за Поместьем Ши в цзянху прочно закрепилось прозвище Поместье Львиного Рыка.
Цзо Цинхоу совсем не хотел сюда соваться: в молодости он отличался горячим нравом и после разрыва отношений с Ши Сяолянем натворил немало дел, чтобы уязвить семейство Ши.
Особенно когда однажды с пьяных глаз повесил на воротах Поместья Ши табличку Злая собака, из-за чего оба клана стали врагами не на жизнь, а на смерть.
Теперь же, когда его заставляли пробираться внутрь тайком, словно заправского мелкого воришку, — о прочем и говорить нечего, — лицо он терял по полной программе.
Чу Люсян чутко уловил его неловкость и с превеликим пониманием дела предложил:
— На всякий случай второму братцу, пожалуй, лучше остаться снаружи и прикрывать нас двоих.
Цзо Цинхоу приоткрыл рот, будто собираясь возразить, но Вэньжэнь Си, которому надоело слушать их словоблудие, схватил Чу Люсяна за воротник и единым прыжком перемахнул через стену Поместья Ши.
Мимо безмолвно пронесся порыв ветра, срывая с веток пару листьев.
Оставшийся снаружи Цзо Цинхоу с досадой вздохнул:
— До чего же нынешняя молодежь нетерпеливая, разве сравняешься с нами в их годы?
С этими словами он покачал головой и легко запрыгнул на раскидистое старое дерево неподалеку.
Хрусь.
Хотя прыгнул он очень мягко, птиц потревожить все же не удалось.
Цзо Цинхоу горько усмехнулся — надо же было такому случиться, угораздило же его приземлиться прямо возле птичьего гнезда.
А согнанная с места птаха была готова разреветься: стоило с таким трудом отыскать подходящую пару, как та взяла и улетела! Неужели всё, чего хотелось бедной птице, — это просто нормально спариться? Почему птичья жизнь бывает такой сложной?
На душе скребли кошки.
Вэньжэнь Си бесшумно опустился на землю внутри Поместья Ши, приземлившись так легко, что даже с ношей в руке не издал ни звука.
Обменявшись взглядами с Чу Люсяном, они разделились и бросились в разные стороны.
Именно поэтому они и не позволили Цзо Цинхоу вмешиваться: хотя через Цзо Минчжу они и узнали, как устроены покои Ши Инь, точная внутренняя планировка самого Поместья Ши была им незнакома.
Спросите себя, найдется ли на свете хоть кто-нибудь, кто не помнит, как выглядит его собственный дом?
Или какая барышня забудет дорогу к собственным покоям?
Поэтому, чтобы гарантировать успех и не вызывать подозрений у Цзо Цинхоу, его оставили сторожить снаружи, а сами они должны были устроить небольшой переполох и заодно прихватить какие-нибудь улики.
Вэньжэнь Си направился в одну сторону, а Чу Люсян — в другую, выискивая покои Ши Инь.
Вэньжэнь Си легко порхал меж ветвей, и его бросающиеся в глаза белые одежды почему-то не привлекали ни малейшего внимания — патрулирующие территорию стражники проходили мимо мест его засады словно слепые.
Их мастерства цигун, разумеется, было недостаточно, чтобы обнаружить затаившего дыхание Вэньжэнь Си.
Однако чем дальше он продвигался, тем сильнее крепло предчувствие, что он выбрал неверный путь: эта дорога вела прямиком в задний сад Поместья Ши.
В саду висели тусклые белые фонари, которые, надо полагать, зажгли во время траура после мнимой смерти Ши Инь; ночная герань цвела вовсю, и в воздухе витал легкий ненавязчивый аромат.
Вэньжэнь Си издалека заметил, что на каменных ступеньках беседки кто-то сидит, свернувшись в клубочек и походя на круглый шар.
На вид этому человеку было уже немало лет — волосы и борода поседели, — но при этом на нем красовался ярко-алый расшитый халат, на ногах — парчовые туфли с вышитыми тигриными мордочками, а на щеки даже были нанесены румяна.
Вэньжэнь Си бросил беглый взгляд, тут же отвернулся и собрался сменить направление — от подобного наряда глаза просто выжигало, лучше было обойти стороной.
Не успел он сделать и шага, как сзади послышался резкий свист рассекаемого воздуха. Не теряя времени да и не суетясь, он слегка качнулся в сторону и играючи уклонился от устремленного на него клинка.
Скосив глаза, он увидел, что человек, сидевший на ступеньках, уже подскочил к нему вплотную и, сжимал в руке мягкий меч, вовсю улыбаясь.
— Дедушка, дедушка, а почему я тебя раньше не видел? — с предельно наивным видом осведомился тот.
— Как ты меня назвал? — поинтересовался Вэньжэнь Си, испытывая весьма противоречивые чувства.
— Дедушка! Видишь, у тебя волосы совсем белые? Старший брат меня учил: увидишь кого с белыми волосами — зови дедушкой или бабушкой. — Глаза незнакомца сияли, а на лице читалось изрядное самодовольство.
Значит, сумасшедший. Мысленно отметив это, Вэньжэнь Си спросил:
— А сколько тебе лет?
— Мне уже целых двенадцать, я уже большой мальчик! — незнакомец выпятил грудь.
— Что ты здесь делаешь? — задал следующий вопрос Вэньжэнь Си.
Тот перевел глаза и ответил:
— Считаю звезды! Во всем виноват дедушка, из-за тебя я забыл, на каком счете остановился.
С этими словами он недовольно надул губы, но мягкий меч в его руке молниеносно взметнулся вперед.
— Так что дедушке придется остаться и поиграть со мной!
Вжх! Вжх! Вжх!
В мгновение ока он нанес три удара.
Клинок метил прямо в горло и сердце Вэньжэнь Си, а движения отличались невероятной быстротой, точностью и лютой свирепостью.
Вэньжэнь Си прищурился, чуть подался корпусом назад и легко уклонился от этой яростной атаки; у него даже нашлось время небрежно щелкнуть пальцем по лезвию, из-за чего раздался звонкий металлический звук.
Следом за этим мягкий меч разломился на несколько кусков и со звоном осыпался на землю градом обломков.
Незнакомец вытаращил глаза, глядя на оставшуюся в руке рукоять, какое-то время стоял в полном отупении, словно не соображая, что произошло, а затем в его глазах стремительно заблестели слезы. Тихонько всхлипнув, он швырнул рукоять на землю и, напрочь забыв о всякой гордости, брякнулся на пятую точку и принялся реветь в голос:
— А-а-а! Игрушку малыша сломали!
— У-у-у, злые вы, злые, малыш ненавидит злых людей!
— Старший брат, спаси меня, малышу страшно-о-о!
— Верни мне игрушку, верни игрушку!
Он голосил на весь сад, катался по земле и намертво вцепился в полу одежды Вэньжэнь Си, не давая ему уйти. Вопли стояли оглушительные — казалось, этот ужасный плач слышен не только в заднем саду, но и во всем Поместье Ши.
Оказавшийся в эпицентре катастрофы Вэньжэнь Си едва не схватился за голову от боли. Понятное дело, в горах Куньлунь отродясь не было детей, а те немногие малыши, что попадались ему после спуска с гор, обычно выглядели милыми и забавными; он и помыслить не мог, что столкнется с этаким ревущим великовозрастным дитятком.
Встречать избалованных детей доводилось, но вот настолько невыносимого «ребенка» — никогда в жизни.
Раздражение нарастало.
— Заткнись, — нахмурился Вэньжэнь Си и выпустил цицирку меча, которая тяжелым грузом придавила плачущего.
Как же шумно, как же тошно. Впервые с тех пор, как он спустился с гор — если не считать инцидент с Гонсун Данян, — у него возникло столь явное желание прикончить кого-то.
— У-у... — незнакомец всхлипнул пару раз и обиженно умолк, продолжая что-то бормотать себе под нос: — Злой дедушка обижает малыша, малыш пожалуется старшему брату, старший брат тебя поколотит.
Тон звучал донельзя по-детски.
— И что, твой брат меня поколотит? — Вэньжэнь Си вдруг улыбнулся. Он даже присел на корточки и потрепал растрепанные пучки волос на голове незнакомца, перевязанные двумя красными лентами. — И кто же твой старший брат?
Перемена в его тоне произошла настолько резко, что незнакомец на секунду растерялся, затем потер нос, с силой шмыгнул и выдал:
— Мой брат — Сюэ Ижэнь. Он очень-очень сильный, так что не смей меня обижать.
При этом он снизу вверх поглядывал на Вэньжэнь Си жалобными, полными слез глазами.
Его лицо было густо измазано смесью слез, соплей и румян, к тому же все в морщинах, до жути безобразное, но глаза при этом светились неожиданной красотой и пронзительностью, и в них не было ни малейшего намека на тупость и заторможенность, свойственные умалишенным.
Вэньжэнь Си похлопал его по макушке:
— Будешь слусаться — обижать не стану.
— Угу, угу, — поспешно закивал тот.
— Вот и умница, — произнес Вэньжэнь Си. — А теперь давай-ка обсудим посре...
Не успел он договорить, как откуда-то издалека донесся шум и гам, стремительно приближавшийся к ним.
Вэньжэнь Си повернул голову и увидел человека, который несся во весь опор, а за ним по пятам толпа преследователей — зрелище в точности напоминало стаю волков с гор Куньлунь, преследующую отбившуюся от стада антилопу.
И этой бедной передовой антилопой, разумеется, оказался никто иной, как Чу Люсян.
Вэньжэнь Си внезапно ощутил страшную усталость. С тех пор как он познакомился с Чу Люсяном, сколько раз его речи обрывались на полуслове — прямо или косвенно?
Ему всего-то хотелось нормально поговорить, неужели это слишком сложная задача?
Воспользовавшись тем, что Вэньжэнь Си на миг отвлекся, тот самый человек стреммяглав бросился к женщине в красном из преследовавшей их стаи волков:
— Хунхун, спаси меня! Тут злой дедушка!
— Пфф! — Чу Люсян не удержался и брызнул смехом.
Лицо Вэньжэнь Си почернело.
Как же сильно ему хотелось прибить этого наглеца.
http://bllate.org/book/32211/3930093
Готово:
