Атмосфера на полевом совещании царила удушливая и мрачная. Старый господин молчал — и никто другой не смел пикнуть. На беду, старик казался погруженным в отрешенные раздумья, поэтому всей компании оставалось лишь сидеть на меже и вяло жевать травинки.
Ся Минжо примостился рядом со Сяо Ши и первым делом поинтересовался:
— Сладко?
Сяо Ши покачал головой: ничуть.
Ся Минжо тихо вздохнул:
— И славно, что не сладко. Я воочию видел, как ты только что проглотил кузнечика. Весьма питательно, между прочим, мясное блюдо... Да не блеви ты, чего доброго добру пропадать... Варварство какое, Ши Вэйдун, Рабоче-крестьянская Красная армия тебе этого не простит.
— Кхе, — наконец подал голос павший духом начальник археологического отряда. — При бурении мы точно определили глубину гробницы: примерно в одиннадцати метрах начинается материковый грунт. Этот грабитель произвел расчеты с поразительной точностью...
— Двое, — прервал его старый господин, подняв два пальца. — Грабителей было двое.
Он повернулся к Ся Минжо и Сяо Ши:
— Чем больше гробница, тем выше риск, поэтому те, кто градит крупные захоронения, в одиночку действуют крайне редко. Воровство из могил тоже требует слаженности: обычно один копает лаз и вытаскивает землю, другой шарит по тайникам и стоит на стреме — особенно такие ветераны, что умеют бить Переворачивающую Небо Печать. Они осторожнее вас и меня вместе взятых: без надежного прикрытия снаружи ни за что не полезут под землю. Уяснили?
Оба тупо кивнули.
— Так что же нам делать? — спросил Чу Хайян.
— По заведенному порядку раскопки уже предрешены, — обратился старый господин к начальнику отряда: — Капитан Чжоу, сколько всего людей у вас в распоряжении?
— Четырнадцать, — ответил тот. — Десять мужчин и четыре женщины, но мы можем созвать крестьян из деревни.
— Сейчас же не пора затишья между сельхозработами, откуда тут столько свободных крестьян? — возразил старик. — Студенты, мы останемся помочь на пару дней, пока не подоспели основные силы археологов.
Разумеется, студенты не стали возражать. Старый господин хлопнул себя по заднице, поднимаясь на ноги:
— Когда я был в Лояне, до меня доходили слухи, что официальное разрешение на раскопки вот-вот прибудет. В свое время на раскопках гробницы Синь Чжуй в Чанше задействовали несколько тысяч человек, и на сей раз объем работы предстоит немалый. Сейчас у нас нет ни людей, ни оборудования, ни документации, но время нельзя терять зря. Какой бы маленькой ни была усыпальница, у нее есть вход — давайте-ка в ближайшие пару дней займемся его поиском.
Стоило отдать приказ, как на следующий день с полтора десятка человек вооружились археологическими лопатами и выступили в путь. Капитан же обошлся малой кровью: он уселся в ослиную повозку и отправился в Лоян ожидать бумаги.
То, что называлось археологической лопатой, на деле являлось Лоянской лопатой — кристаллизацией мудрости собратьев по ремеслу из могилкопательной братии Лояна.
Цилиндр лопаты делался из железа и имел форму полумесяца, а к нему крепилось длинное деревянное древко. Работать с ней следовало так: обеими руками накрепко вцепившись в древко, нужно было со всего маху вогнать инструмент в землю, загнать почту внутрь полого цилиндра, а затем вытащить и вытряхнуть. Повторяя процедуру в одной и той же точке, шурф углубляли все больше и больше, при этом диаметр отверстия составлял всего несколько сантиметров. Так, например, глубина Первой гробницы правителя Цинь в Сиане достигала двадцати четырех метров, и ее тоже пробили метр за метром при помощи Лоянских лопат.
Правда, обращение с Лоянской лопатой требовало высочайшего мастерства, и обывателям было ни за что не постичь этот секрет. Взять хотя бы Ся Минжо: стойка у него выглядела более чем уверенной, но стоило ему сделать всего пару ударов, как все ладони покрылись кровавыми мозолями, и он с плачем рухнул на грудь Чу Хайяну.
— Видишь разницу, товарищ Ся Минжо? — хмыкнул Чу Хайян. — Вот она, пропасть между пехотинцем из штаба и бойцом полевой армии.
Штабной пехотинец хихикнул, подхватил своего толстого кота и пустился наутек.
Чу Хайян бросил лопату и бросился в погоню.
Пехотинец на бегу голосил:
— Мы с Лао Хуаном идем обратно стряпать вам обед!
Чу Хайян наотмашь схватил его за воротник:
— Отставить! Сяо Ши вполне справится с полевой кухней в одиночку.
Ся Минжо обернулся, моргнул и протянул:
— Ой, Чэнь Яньэр, я же знал, что я тебе с младых ногтей приглянулся.
— Этот твой фокус уже устарел, — хмыкнул Чу Хайян.
Ся Минжо поразительно изумился:
— Когда это он устаревал?! Я только сейчас придумал!
— Не веришь — спроси у Лао Хуана.
Лао Хуан твердо ответил:
— Мяу.
— Видишь? — победно произвел Чу Хайян.
Ся Минжо возвел очи к небу, погрузившись в раздумья.
Чу Хайян с улыбкой бросил:
— И не думай. Ты только что воспользовался моментом за мой счет, так что погоди, догоню — отыграюсь, верно ведь, Лао Хуан?
Лао Хуан отозвался:
— Мяу.
Ся Минжо прихватил кота за шкирку:
— Ты смотри-ка, а ведь быстро забываешь, с чьего стола кормишься!
— Между прочим, три дня из четырех кормушкой заведую я, а вы с твоим папашей вечно об этом забываете. — Чу Хайян отобрал кота, опустил на землю и, ухватив Ся Минжо за руку, потащил за собой.
Ся Минжо принялся причитать:
— Ой, ручки болят, как же болят!
— Вечером намажу мазью, — пообещал Чу Хайян. — Раз уж мы заявились сюда вслед за пекинскими экспертами, придется держать марку перед стариком.
Его слова едва успели замереть в воздухе, как они увидели старика, который стоял в той самой рощице, где был похоронен цинский цзюйжэнь, и подзывал их рукой.
Оба подбежали:
— Чего?
Старик поманил их:
— Идите-ка сюда, взгляните на шедевр гражданской инженерии.
Он, разумеется, имел в виду вчерашний воровской шурф.
— Ловко сработано, — старик сдернул со входа маскирующую сорную траву и указал на восток. — Отсюда до древнего захоронения тянутся два глубоких колодца: в пятидесятые годы их использовали для полива, а потом забросили, когда упал уровень грунтовых вод. Но я только что провёл разведку и выяснил, что этот лаз соединен с обоими колодцами — они служат готовыми вентиляционными шахтами. Просто поразительно.
Старик восхищенно покачал головой:
— Для воровства из могил тоже нужен талант, требуется чутье на древние гробницы да еще какое чувство направления! Мне доводилось видеть, как воры копали вкривь и вкось и в итоге пробивались прямо в реку.
Он вприпрыжку выбрался из рощи, заметил, что члены археологической группы выглядят пуще увядших баклажанов, и, подбадривая их на ходу, затянул:
— Товарищи! Наша отечественная археологическая школа зарождается лишь в нынешнем столетии, тогда как ремесло могильных грабителей насчитывает тысячелетия. Мы соревнуемся со старшим братом, так что проиграть ему парочку ходов — дело житейское. Не падем духом, товарищи, держимся!
Остальные озадаченно переглянулись: чью сторону вообще защищает их профессор?
Ся Минжо улыбнулся:
— Привыкнете — полегчает, привыкнете — полегчает.
Так минул третий день. Вернулся капитан Чжоу — с долгожданным разрешением на руках, и работа по раскопкам сунской гробницы официально закипела. Капитан остался в прежней должности, зато старый профессор Ли, яростнее всех противившийся раскопкам, теперь занял пост главного технического консультанта.
— ...Такова жизнь, — глубокомысленно изрек старый профессор.
Вместе с капитаном прибыло несколько десятков бойцов Народно-освободительной армии из местного гарнизона. Первым делом они натянули вокруг большой гробницы колючую проволоку.
Слухи о том, что нашли гробницу, разлетелись задолго до этого со скоростью света. Старики и старухи со всей округи, отстоящей на десяток ли, прибежали поглазеть на зрелище: тут толпились и малыши в штанишках с прорехами на заду, и девушки с молодыми замужними женщинами. Каждый превратил окрестности могилы в подобие базарной площади: праздношатающиеся торчали здесь от рассвета до заката, кто дымил трубкой, кто болтал о том о сям, кто препирался, а кто и подшивал подошвы для обуви. Короче говоря, расходиться никто не собирался.
Сяо Ши прикинул на глаз: каждый день сюда стекалось не меньше тысячи человек.
В этом и заключается вся прелесть археологических будней: в обычные дни ты скитаешься под открытым небом, бредешь по заросшим дикими зверями глухим горам, неизведанным долинам и бескрайним пустыням, тет-а-тет сталкиваясь с опасностью и одиночеством; но стоить начаться раскопкам, как тебя мгновенно обступает плотная толпа зевак.
Первый день земляных работ завершился под гул многоголосой толпы.
Сворачивая лагерь на закате, Ся Минжо ворчал:
— Чего уставились? Цирк с обезьянами приехали смотреть?
Ближе всех к нему стоял паренек и тут же звонко ответил:
— На кота!
Ся Минжо сурово отчитал ребенка за отсутствие сочувствия, после чего медленно повернулся и вперил в Лао Хуана тяжелый взгляд.
Лао Хуан заметно исхудал.
Исхудавший Лао Хуан цеплялся за колючую проволоку.
Исхудавший Лао Хуан был прижат к колючей проволоке парочкой овчарок военной породы.
Ся Минжо воздел сжатый кулак над головой и зычно прокричал:
— Лао Хуан! Твоя пламенная кровь уже бурлит! Во имя истины! Интернационал! Восстань!
Лао Хуан проникся вдохновением.
С предельным пафосом оно оглянулось, хиленько мяукнуло на двух собак, а затем сигануло через колючую проволоку и умчалось в закат.
Ся Минжо одобрительно кивнул:
— Молодчина! Есть стержень!
Чу Хайян отложил лопату, оттащил паренька в сторону и сказал:
— Я знаю, что в ограде есть дыра, но тебе больше нельзя сюда лазить. И особенно держись подальше от этого братаца — он очень опасен.
Ся Минжо тут же принялся ломать комедию: он рухнул на колени, вцепился в штанину Чу Хайяну и взвыл на всю округу:
— Лю Гоушэн! Братец не переживет разлуки с тобой!
Малыш Лю Гоушэн залился горючими слезами:
— Братец Ся! Ты мне родной брат!
Чу Хайян слегка тряхнул ногой и стряхнул пареньца.
Ся Минжо подхватил мальчика на руки и сунул ему леденец.
— А дай еще один, — заканючил Лю Гоушэн.
— Тогда с тебя сегодня вечером еще одна дыня, — подмигнул Ся Минжо.
— Запросто! — согласился Лю Гоушэн. — Сегодня сопру у Хунлин.
Кто-то тихонько шепнул Ся Минжо на ухо:
— До чего ж ты вредный...
Ся Минжо испуганно дернулся, обернулся, а сообразив, расплылся в широкой улыбке:
— Три дисциплины и восемь пунктов внимания: нижайший не смеет самовольно брать у народа нитки или иголки.
Собеседник хмыкнул:
— И то верно.
Ся Минжо поинтересовался:
— Дядюшка, какими судьбами? Все ли у вас в порядке?
Дядюшка, облаченный в одежду простого крестьянина, отозвался:
— Спасибо вашим молитвам, грех жаловаться.
Чу Хайян с улыбкой подошел к ним:
— Пойдемте ужинать.
Ся Минжо удивился:
— А? Вы что, уже виделись?
— Еще утром пересеклись, — ответил Чу Хайян. — Достопочтенный дядинька пожаловал к нам на подмогу в раскопках. Жалованье — рубль пятьдесят шесть в день, жилье и харчи за счет заведения.
Ся Минжо подкатился к дядюшке и пихнул его плечом:
— Бессовестно с вашей стороны! Сперва могилу обчистили, а теперь прибежали наживаться на археологической экспедиции? Между прочим, у нас бюджет трещит по швам, понимаете ли вы это?
— Как раз наоборот, — с величайшей торжественностью произвел дядюшка. — В первый раз всё делалось ради реализации личных амбиций, а нынче — ради спасения государственного имущества. И перед родиной, и перед народом моя совесть чиста.
С победным видом дядюшка подтащил к ним еще одного человека. Заметив Ся Минжо, тот заметно побледнел, но затем почтительно поклонился дядюшке и вымолвил:
— Учитель!
Ся Минжо добрую половину минуты молчал, после чего изрек:
— Баоцзы, ты пал.
Баоцзы немедленно спрятался за спину дядюшки.
Чу Хайян похлопал парня по плечу:
— Пойдемте, поедим, а потом предадимся воспоминаниям.
Для ностальгических воспоминаний, разумеется, требовалось уединиться. Четверка под покровом лунного света отошла довольно далеко, устроилась за песчаным холмом, причем Ся Минжо по пути прихватил еще одну дыню.
Он принялся кромсать плод:
— Угощайтесь, угощайтесь, не стесняйтесь.
Чу Хайян развалился на земле, глядя на звезды:
— Дядюшка, так это вы и впрямь тот лаз прокопали?
— И впрямь мы, — кивнул тот.
— И что-нибудь нашли?
— О, тут долгая история, — вздохнул дядюшка. — Вы же историки, вам ли не знать: во все времена по части богатства с династией Суй едва ли что сравнится?
http://bllate.org/book/32311/3942168
Готово:
