Джулиан с данными на руках нашел Му Фэна и прямо швырнул планшет ему:
— Дядя, если вы хотите, чтобы я замолчал, отпустите моего папу-му.
Никаких лишних слов.
— Какое мне дело до принца Оры? — Му Фэн небрежно отбросил планшет обратно. — Между прочим, неделю назад твой дед перенес инсульт. Если тебе делать нечего, сходи в больницу навести его.
Лицо Джулиана вмиг переменилось. Еще пять лет назад он поругался с дедом, тогда они рассорились крайне безобразно, и теперь, когда дед попал в больницу, разумеется, никто не стал бы ему сообщать.
Выбор времени — неделя назад — был слишком подозрительным. Его дядя уже десять дней нос не казал из дома, так что виновник инсульта деда вырисовывался более чем отчетливо. Его просто-напросто шантажировали.
Этот безжалостный дядя предупреждал его: если он посмеет раскрыть случившееся, то независимо от результатов расследования в первую очередь проверят самого подозрительного папашу-негодяя.
К тому же еще не факт, что удалось бы что-то откопать — раз они осмелились действовать, то наверняка подготорились безупречно, и эти материалы едва ли могли что-то доказать.
— Не думайте, что стоит вам изменить внешность, и вас никто не узнает. Стоит мне пустить слух, и даже бездоказательно вам со Своим сыном придется туго, — Джулиан не собирался отступать.
— Хоть мне и не хочется с тобой разговаривать, я подчеркну одну вещь: после операции по модификации я выгляжу именно так, никакой пластики не было, — тон Му Фэна не изменился ни на йоту.
Лицо Джулиана помрачнело. Он действительно не мог найти доказательств; если бы не видео, увиденное в прошлой жизни, он ни за что бы не догадался, что после модификации его дядя еще и сделал пластическую операцию.
По правде говоря, каждый модифицированный русал при перерождении словно заново ложится под нож хирурга: внешность большинства до и после разительно отличается, а некоторые и вовсе меняются до неузнаваемости, так что от прежнего облика не остается и следа.
Что в прошлой жизни, что в этой, его дядя сбежал из-под венца всего через несколько дней после выхода из базы модификации. Кроме исследователей этой базы и членов семьи, никто и в глаза не видел его нового лица.
Джулиан узнал о пластике дяди лишь потому, что в прошлой жизни, просматривая видео с папой-му, случайно заметил на заднем плане дядю, а дед сказал ему, что это дядя до пластической операции.
В этой жизни он тоже просил у деда ту запись, но ее уже не было. Дед ответил, что его терминал однажды сломался, и все фото и видео, не сохраненные в сети, пропали.
Теперь-то он наконец понял, почему терминал деда сломался. В прошлой жизни дядя был одинок и не проявлял такой осторожности, но в этой у него появился ребенок, и он заранее пресек возможные риски — какая же невероятная изворотливость!
Деда свели в могилу инсультом, и Джулиан не сомневался, что папаша-негодяй не пощадил и тех непричастных исследователей. Наверняка большие данные в дата-центре давно зачистили, и отыскать улики стало практически невозможно.
Конечно, он мог бы попытаться использовать связи Ламберта, но тогда он окончательно порвал бы с Поместьем маркиза. А если бы он хотел порвать с Поместьем маркиза, то не стал бы тянуть до сих пор.
Именно это по рукам и ногам связывало Джулиана. Почему он, переродившись десяток лет назад, так ничего и не добился? Да потому, что его судьба с Поместьем маркиза была связана неразрывно: падать — так вместе, взлетать — тоже.
Стоило Поместью маркиза потерять влияние или быть исключенным из списков, как он сам превратился бы в абсолютное ничто. О том, чтобы выйти замуж за наследного принца и стать кронпринцессой, нечего было и думать: ни одна влиятельная семья не взяла бы его в жены, а рядовые аристократы не смогли бы защитить.
Джулиан и сам признавал, что был эгоистом. Прежде всего он должен был обезопасить себя; если он не способен защитить даже собственную шкуру, то какой толк в спасении папы-му?
— Дядя, то, через что вам пришлось пройти, безусловно, вызывает сочувствие, но ведь сбежать со свадьбы — это было ваше решение. Мой папа-му просто занял ваше место и женился на отце вместо вас, с какой стати вы ненавидите его и мучаете? — Джулиан упорно не хотел сдаваться.
— Лицом ты и впрямь похож на своего папу-му, но ума у тебя куда меньше. В этом плане ты вылитый отец, недаром его семя, — тут же съязвил Му Фэн.
— Му Фэн, — Ламберт больше не мог слушать и подал голос, чтобы Джулиан понял: здесь есть кто-то еще. Нельзя было не признать, у этого ребенка ума действительно было маловато.
— Отец... — Джулиан остолбенел. Он же отчетливо видел, как папаша-негодяй ушел, так почему же он вернулся, да еще и зашел с черного хода?
— Когда ты вернулся домой, я уже говорил тебе не приходить и не докучать дяде. Мои слова никогда не были пустой вежливостью, — Ламберт не просто бросал слова на ветер, у него была установлена система сигнализации.
Поняв истинный смысл слов папаши-негодяя, Джулиан почувствовал, как сердце у него заледенело:
— Отец, я хочу забрать папу-му. Он ни в чем перед вами не виноват! Вы мучали его целых восемьнадцать лет, неужели этого мало?
Ламберт настежь распахнул дверцу шкафа:
— Ступай к нему. Если после встречи с ним ты все еще захочешь забрать его, тогда я исполню твое желание. Этот ребенок уже стал угрозой, продолжать скрывать что-либо не имело смысла.
Джулиан перевел взгляд на Му Фэна. Тот вовсе не стал перечить Ламберту и холодно произнес:
— Я придерживаюсь того же мнения, что и твой отец: как только уговоришь его подняться наверх, я позволю вам воссоединиться.
— Держу пари, он поднимется в одиночку, — едва Джулиан спустился на кресле-коляске вниз, Му Фэн подвел итог этой встрече, давно уже разгадав человеческую природу.
Ламберт вздохнул:
— Надеюсь, впредь он утихнет.
Он мог без колебаний расправиться с другими, но на собственную плоть и кровь у него не хватало духу поднять руку, иначе он бы не прибегнул к столь мягкому методу.
Му Фэн не стал отвечать, сразу же нырнул в бассейн и поплыл к открытой воде. У него не было ни малейшего желания участвовать в дальнейших разбирательствах — пусть отец с сыном расхлебывают все сами.
Ламберт же остался. Спустя добрый час Джулиан наконец поднялся на лифте. Как и ожидалось, он был один, и судя по всему, удар оказался для него тяжелым.
— Ты должен понимать: твое происхождение исключает саму возможность стать кронпринцессой, поэтому я предостерегаю тебя в последний дерзкий раз — держись подальше от наследного принца, — у Ламберта почти не осталось терпения к этому отпрыску.
Джулиан был совершенно раздавлен. До него наконец дошло, почему в прошлой жизни Берн внезапно заключил брак с Империей: разве мог будущий супруг правителя государства оказаться сыном преступника? Он был просто посмешищем.
Он даже не знал, кого винить. В обеих жизнях отец изо всех сил пытался помешать его сближению с Берном, но он никогда его не слушал.
— Отец, я люблю Берна, я не могу жить без него, умоляю, помогите мне! — его жизнь и так была столь жалкой, он действительно не мог лишиться еще и Берна, который стал его навязчивой идеей.
Лицо Ламберта мгновенно окаменело:
— Хватит духу — выходи замуж. То, что твой дядя вообще позволил тебе переступить порог этого дома, уже проявление его милосердия. И даже не думай строить против него планы, — отказ прозвучал предельно прямо.
Он уже бросил попытки вразумить его. Стоило признать: этот его сын действительно пошел в своего папу-му. Любовь — прекрасное оправдание, но теперь от одного этого слова его тошнило.
— Милосердия? Какое же это милосердие, если вы не рассказали мне правду раньше? Наблюдая за тем, как я впустую бьюсь о стены, вы, наверное, получали огромное удовольствие? — Джулиан наконец сорвался.
— Это была не его идея, я сам не хотел тебе говорить. Не ведая истины, ты мог расти беззаботно, а что толку узнавать ее, кроме боли? — Ламберт действительно так думал.
— Беззаботно... С того самого момента, как вы решили сойтись с дядей, моя беззаботная жизнь была обречена на конец.
Отец и дядя сошлись за спиной у всех, да еще и отправили его на модификацию — да кто из посвященных в эту историю не смеялся над ним?
Детский мир наивен, но жесток: среди детей, отданных на модификацию в трехлетнем возрасте, он был единственным, у кого имелись родители, все остальные оказались сиротами. В нормальных условиях кто же согласился бы так рано отправить ребенка в такое место?
Во всем приюте для русалок он один не был сиротой, из-за чего и сделался всеобщим мальчиком для битья. Если бы не его крепкое здоровье и умение постоять за себя, его бы либо затравили насмерть, либо жизнь его стала бы невыносимой.
— Ты и впрямь вылитый папа-му. Говоришь, что любишь наследного принца, а спрашивал ли ты себя — любит ли он тебя? — Му Фэн больше не мог слушать и выплыл обратно с улицы.
У края его бассейна висела камера наблюдения. Он мог не присутствовать при разговоре лично, но не слышать его не мог, так что диалог Ламберта с Джулианом от начала и до конца был у него перед ушами.
— Берн, конечно же, любит меня! — хоть в последнее время принц и вел себя с ним довольно холодно, Джулиан верил в их чувства, полагая, что Берн просто сердится на него.
— Ладно. Стоит наследному принцу явиться сюда и заявить мне лично, что он любит тебя и намерен жениться только на тебе, как я помогу тебе расторгнуть связь с папой-му и запишу тебя на свое имя, — Му Фэну захотелось воочию взглянуть на эту чистую любовь.
— Дядя, вы должны держать слово! — Джулиан наконец обрел цель в жизни. Одно лишь представление о том, что ему придется и дальше таскать за собой клеймо сына преступника, заставляло его чувствовать себя хуже мертвеца.
— Хватит. Раз он еще не пришел, не кажется ли тебе, что рассуждать об этом слишком рано? Немедленно возвращайся в свою комнату. Раз уж сделал выбор, больше не смей сюда соваться, — Ламберт отдал прямой приказ на выход.
Боясь разозлить папашу-негодяя, Джулиан был вынужден скрепя сердце уйти. Даже узнав правду, он все равно ненавидел отца: если бы у того не было каменного сердца, в прошлой жизни их финал с Берном не оказался бы столь плачевным.
— А сынок-то твой — прагматик до мозга костей, — Му Фэн проникся определенным уважением к малому. Человек способен прожить достойно лишь тогда, когда думает о себе; это из-за своего минутного порыва много лет назад он и вляпался в столь грандиозные неприятности.
— Му Фэн, давай заведем ребенка. Поместью маркиза сейчас нужен наследник, — Ламберт больше не желал вести пустые разговоры о возвышенных чувствах. Они оба пережили слишком многое и уже не имели сил рассуждать о любви.
— Мм, давай родим, — Му Фэн тоже был человеком рассудительным и прекрасно понимал, что́ означал отказ от продолжения рода в нынешней ситуации. — Как только этот цикл экспериментов завершится, мы отправимся в отпуск.
Ламберт привык отвечать за свои слова, да и Му Фэн ничем от него не отличался. Два месяца спустя он завершил очередной этап исследований и уехал вместе с Ламбертом отдыхать.
За этот период Джулиан не только не смог притащить Берна к родителям на смотрины, но даже лица его не увидел. Более того, до него дошли слухи о том, что Берн ходит на свидания с другими русалками, и он совершенно растерялся, не зная, как поступить.
Разумеется, забавные игры в прятки между Джулианом и наследным принцем никого не волновали: после грандиозного скандала с Лу Фэем всё внимание сети было приковано исключительно к боевым действиям на передовой.
Пусть прошло чуть больше двух месяцев, и о разгроме Таки говорить пока не приходилось, однако успехи впечатляли. Пока оборонительные рубежи Империи держались прочно и методично, на стороне Альянса объявился поистине непредсказуемый козырь.
Полководческий гений и боевое мастерство Орландо ворвались на широкую арену общественного внимания, и по мере того, как одна победа сменяла другую, бойцы армии Альянса уже начали величать его не иначе как Богом Войны.
http://bllate.org/book/32459/3962389
Готово:
