С экрана монитора Старый Пёс и остальные уже палками разогнали тех, кто устроил беспорядки.
В мультимедийной аудитории Ло Цзысун проснулся от шума, схватился за плечо и с трудом приподнялся. У него на страже дежурило несколько человек, но все они не принадлежали к людям Старого Пса, и среди них был как раз Ян Цин.
Ян Цин вертел в руках складной нож, то раскрывая, то складывая его с огромной скоростью — было заметно, что он занимался этим профессионально. Хоть этот парень и являлся Бета, от него исходило ощущение мощного давления, и окружавшие его люди словно невольно прислушивались к его мнению.
Ло Цзысун невозмутимо окинул всех взглядом и хрипло спросил:
— Что тут случилось?
— Ничего особенного, — Ян Цин обернулся, глянув на него, и широко улыбнулся. — Брат Ло проснулся? Где-нибудь болит? Держи, попей воды.
Ян Цин достал из тумбочки бутылку воды и протянул ему. Парень обладал сложным складом ума: сначала он отпил глоток сам, чтобы показать отсутствие дурных намерений. У Ло Цзысуна пересохло в горле, а видя, что тот сам предлагает помощь, он взял бутылку и жадно приложился, осушив больше половины, да ещё и поперхнулся.
— Не спеши, пей потихоньку, — Ян Цин похлопал его по спине. — Никто у тебя не отнимает.
Ло Цзысун утёр рот, сел, прислонившись к стене, перевёл дыхание и произнёс:
— Сян Чэнь… Тот красавчик, что был со мной, вы его видели? В чёрной майке, камуфляжных штанах, очень дерзкий на язык.
Ян Цин тут же весело рассмеялся:
— Брат Сян? Видели, он по делам отлучился.
Ло Цзысун кивнул, расспрашивать дальше не стал, поблагодарил и снова прикрыл глаза, прислонившись спиной к стене.
Ян Цин внимательно оглядел его с ног до головы и заметил:
— Судя по всему, вы с братом Сяном оба не новички в спорте. Из военных?
— Я полицейский, — ответил Ло Цзысун. — Сян Чэнь в прошлом проходил специальную подготовку, а большего я не знаю.
Ло Цзысун отвечал уклончиво, но Ян Цин и не стал допытываться:
— Меня зовут Ян Цин, я из города Ц, до катастрофы руководил компанией.
— Генеральный директор? — Ло Цзысун добродушно усмехнулся, приоткрыв глаза и глядя на него.
Ян Цин пожал плечами:
— В такие времена сколько денег ни имей, толку ноль. Главное — выжить.
Заметив, что тот смотрит на вещи просто, без привычного для остальных уныния и жалоб, и производит впечатление человека сообразительного, Ло Цзысун мысленно взял его на заметку.
Раньше в медпункте из-за камер Сян Чэнь не успел толком ввести его в курс дела, но по обрывкам фраз, которые тот намеренно обронил, Ло Цзысун чувствовал: это место далеко не так просто, как расписывал Чжун Хаошэн.
Сян Чэнь, скорее всего, узнал какую-то внутреннюю подоплёку и был вне себя от гнева, вот только Ло Цзысун не был уверен, как именно тот намерен поступить дальше.
По идее, какими бы проблемами ни обрастало это место, каждый стремился лишь вырваться отсюда.
Стоит только успешно подать сигнал о помощи, и придётся послушно сидеть здесь сложа руки.
Он верил, что Сян Чэнь способен отделить личные счёты от долга и не станет шутить столь масштабными вещами. Если у него и были какие-то претензии, он вполне мог высказать их после спасения.
Ло Цзысун носил эти тревоги в сердце: с одной стороны он ждал возвращения Сян Чэня, с другой — вёл с Ян Цином непринуждённую беседу, считая это неплохим способом собрать информацию.
Комната видеонаблюдения.
Чжун Хаошэн двусмысленно ухмыльнулся:
— Ты и впрямь сошёлся с этой ледяной красоткой?
Произнося это, он на мгновение стал похож на прежнего, лишённого всякой серьёзности студента. Он окинул Сян Чэня оценивающим взглядом с ног до головы и спросил:
— До какой стадии вы дошли? Почему я ничего такого не почувствовал?
— Не твоё дело, — бросил Сян Чэнь. — Сразу предупреждаю: он не чета тем Омегам. Ты знаешь, чем он занимался?
Чжун Хаошэн призадумался, смутно припомнив, что Вэнь Чуань в студенческие годы учился блестяще, а позже попал на стажировку к известному генетику — старику Чжану. Говорили, что он собирался поступать в докторантуру, но в деталях Чжун Хаошэн не разбирался.
Тут его сердце ёкнуло, и он понял, что, похоже, упустил из виду нечто крайне важное.
В его глазах вспыхнул огонёк, и он уставился на Сян Чэня:
— Он всё ещё занимается генетическими исследованиями под началом старика Чжана?
— Да, — кивнул Сян Чэнь. — Мой отец говорил, что и он, и старик Чжан имеют огромную ценность, поэтому их необходимо в целости и сохранности доставить в город Ф.
Чжун Хаошэн тут же развернулся, большими шагами подошёл к Сян Чэню и, склонившись над ним, спросил:
— Раз они настолько важны, почему за ним не отправили отряд? Где ты его встретил? А старик Чжан?
— Старик Чжан погиб, — ответил Сян Чэнь. — Данные исследований по этому вирусу давно передали по каналам связи, а та часть, которую не успели переслать, особой ценности уже не представляет. Задача моего отца заключалась в том, чтобы вытащить из города Ц группу учёных, находившихся там с визитом. Жизни тех людей стоят дороже, чем Вэнь Чуань и старик Чжан вместе взятые.
Сян Чэнь говорил и видел, как огонёк в глазах Чжун Хаошэня угасает, отчего в душе невольно мелькнула презрительная усмешка.
Чжун Хаошэн завёл руки за спину и принялся мерить шагами комнату, бормоча себе под нос:
— Тех экспертов из города Ц ещё бабушка надвое сказала, удастся ли вытащить. Таланты нынче на вес золота.
Он, казалось, убедил сам себя, и в нём вспыхнула новая надежда:
— Предупреждаю: здесь действует правило отсутствия личной собственности. Никто не должен узнать о Вэнь Чуане. Сегодня ночью тайком выпустишь его, смотри только, чтобы другие не заметили.
Сян Чэнь поднялся на ноги и молча посмотрел на него.
Чжун Хаошэн выдержал его взгляд и приподнял бровь, давая понять: говори прямо, раз есть что сказать.
Сян Чэнь произнёс:
— У вас тут все только и твердят, что об общем и личном имуществе. Я задам один вопрос.
Сян Чэнь шагнул вперёд, заглянул в глаза Чжун Хаошэню и низким голосом произнёс:
— Омеги здесь — это кто вообще? Ты запираешь их в общежитии и впрямь ради их защиты?
Чжун Хаошэн усмехнулся и с любопытством посмотрел на него:
— А ты как думаешь?
— Я думаю, у тебя другие планы, — ответил Сян Чэнь.
Чжун Хаошэн кивнул, не особенно скрываясь:
— Я уже говорил: мы вернемся триумфаторами, а не спасенными бродягами, не жалкими выжившими. Я держу инициативу в собственных руках.
Сян Чэнь прищурился:
— И поэтому?
— Я дал им замок и ключи, они вольны сами решать, как поступить. Я никого не принуждал, — Чжун Хаошэн развёл руками с самым естественным видом. — Но если они напуганы, отчаялись и хотят найти кого-то надёжного для защиты — это уже не моя забота.
Сян Чэнь нахмурился, мгновенно осознав подоплёку.
— Местные Альфы по очереди носят им еду, — Чжун Хаошэн двусмысленно улыбнулся. — Трудно сказать, не вспыхнет ли у кого-нибудь из них настоящая любовь в условиях такого психологического напряжения. Ммм, любовь — какое прекрасное слово, верно?
Сян Чэнь сжал кулаки. При мысли о том, что этот человек заточил Вэнь Чуаня в подобное место, ему захотелось врезать Чжун Хаошэню прямо в лицо:
— Ты торгуешь ими с здешними Альфами! Они для тебя просто товар, а те Альфы за услуги, разумеется, будут плясать под твою дудку.
— Э, не надо так грубо, — покачал головой Чжун Хаошэн. — С чего ты взял, что у них не взаимные чувства? Я дал им ключи и замки, у них есть право свободного выбора.
Если бы Сян Чэнь не слышал рассказов от Вэнь Чуаня и Ань Цзин, рассуждения Чжун Хаошэня звучали бы абсолютно безупречно.
Он предоставил Альфам и Омегам возможность общаться, у Омег имелись средства самозащиты, и право выбора оставалось за ними — вроде бы всё это не имело к Чжун Хаошэню никакого отношения.
Он защищал Омег, но не посягал на их свободу любви — как гуманно и трогательно!
Но на деле он подсыпал Омегам препараты, и те, подсаживаясь на них, с нетерпением ждали лишь времени раздачи еды. Стоило кому-то из Альф иметь дурные помыслы, как они могли запросто принудить Омегу к подчинению.
Какая свободная любовь, какая взаимность? Полнейший абсурд!
— Если кто-то из них забеременеет, разве я не совершу великое благо? — с улыбкой произнёс Чжун Хаошэн. — Сейчас огромные потери населения, Омег в любом случае взяли бы под принудительную защиту, но восстанавливать рождаемость можно только за их счёт. Ты понимаешь, что это значит?
Что ещё оставалось неясного Сян Чэню? Он холодно усмехнулся:
— В твоём отряде больше двух десятков незамужних Омег. Если они забеременеют и разрешатся от бремени, да ты ещё наладишь связи с прежними покровителями твоего отца, это неизбежно привлечёт внимание высшего руководства.
В подобных обстоятельствах удастся не просто спасти более четырёхсот выживших, но и поддержать рождаемость. Элита наверху далеко не глупца, они сразу поймут, к чему тут клонят. Но дело даже не в этом.
Главное заключалось в том, что при таком раскладе Чжун Хаошэн добивался блестящего результата, причём без единого улики против него самого, и о его заслугах и говорить не стоило.
Именно этого и добивался Чжун Хаошэн — подлинной инициативы.
Сян Чэнь трезвым умом понимал: это именно те кадры, в которых нуждались люди наверху. Чжун Хаошэн сполна оправдывал звание отличника с высоким баллом: он уловил самую суть и применил её в совершенстве.
Этот «экзамен» Чжун Хаошэн выиграл с баллами выше максимума.
Какими бы методами он ни пользовался, раз цель достигнута чётко и решительно, не имеет значения, что руки обагрены кровью. Опасаться стоило тех, кто лишь прикрывается праведностью, а на деле лишь путается под ногами — громких высоких слов говорят много, а толку от них ноль.
Порой «справедливость» не способна спасти никого.
Но Сян Чэнь не испытывал ни восхищения, ни симпатии к методам Чжун Хаошэня.
В конце концов, они двигались разными путями и стояли на совершенно разных позициях.
Чжун Хаошэн посмотрел на Сян Чэня:
— Я выпустил твою красавицу-красавчика для тебя, уже оказал милость. Даже не думай лезть в остальное — тебе это не по зубам.
Чжун Хаошэн небрежно бросил:
— Столько людей требуют еды, хотят жить, мне тоже нужно выжить. Только прибегая к особым мерам, можно заставить их успокоиться и слушаться моих приказов. Если ты не даёшь им благ, с какой стати им подчиняться тебе? Только потому, что ты выпускник-отличник? Какое им до этого дело? Ты вообще знаешь, что такое человеческая природа?
Чжун Хаошэн постучал пальцем по пустому пространству в воздухе:
— То, что есть у тебя, есть и у меня. Чего у тебя нет — у меня тоже имеется. Вот это и есть человеческая природа, это и есть «справедливость».
Сян Чэнь вытащил сигарету, зажёг, зажал в зубах, глубоко затянулся и спросил:
— Альф и Омег ты подмял под себя, а что насчёт тех Бета?
— Если даже Альфы подчиняются мне, почему им не подчиняться? — ответил Чжун Хаошэн. — Ты же видел списки: среди руководства в разных секторах тоже есть Бета. Эффект вожака, понимаешь? Достаточно убедить эту горстку Бета.
Сян Чэню вспомнился Ян Цин из мультимедийной аудитории города Ц. Его аура явно отличалась от обычных Бета.
В любом гендере существовала своя генетическая пирамида.
Среди Омег попадались особи с крайне слабой генетикой, из-за чего у них был нестабильный период течки, не поддающийся контролю, и им приходилось глушить его лекарствами; среди Бета, разумеется, тоже встречались люди с превосходной генетикой. Эта прослойка Бета, стоявшая на вершине пирамиды, по своим способностям ни в чём не уступала иным Альфам.
Интуиция подсказывала Сян Чэню, что этот Ян Цин вовсе не так прост и прекрасно умеет маскироваться.
Он чётко помнил: имени Ян Цина не было среди руководства, а значит, Чжун Хаошэн понятия не имел, кто именно прячется у него под носом.
По меньшей мере, Ян Цин представлял собой фактор нестабильности.
Сян Чэнь не собирался об этом распространяться, и их разговор зашёл в тупик: Сян Чэнь не одобрял методы Чжун Хаошэня, а тот и не навязывал ему своего одобрения.
— Мы берём каждый своё, надо лишь дождаться помощи, — сказал Чжун Хаошэн. — По крайней мере, в этом наши интересы совпадают, м?
Сян Чэнь не стал возражать, развернулся и вышел из комнаты видеонаблюдения, лишь приказав следить за рацией и докладывать о любых новостях.
В четыре часа утра, когда люди вымотались сильнее всего, в жилом корпусе царила полная тишина. Сян Чэнь лично вывел Вэнь Чуаня наружу. Проходя мимо четвёртого этажа, он шепнул Вэнь Чуаню, что здесь прячется студент-медик из Бета, чей генетический уровень, судя по всему, был весьма высок.
Вэнь Чуань приподнял бровь:
— Студент-медик? Его можно вытащить?
— Он остался здесь добровольно, — Сян Чэнь крепко держал его за руку. При мысли о том, что творится в этом общежитии, его мутило, и он ускорил шаг, уводя Вэнь Чуаня подальше. — Сегодня уходим, а в другой день я составлю тебе компанию, прийдём проверим его.
Заметив, что лицо Сян Чэня помрачнело, Вэнь Чуань больше расспрашивать не стал. Чжун Хаошэн намеренно отвёл дежурившего у дверей Альфу в этот час, так что они покинули здание быстро и незамеченно. Чтобы спрятать Вэнь Чуаня, Чжун Хаошэн выдал Сян Чэню ключ от лаборатории на верхнем этаже, настойчиво предупреждая, что по будням Вэнь Чуаню светиться нельзя, чтобы не навлечь беду.
Лаборатория оказалась просторной: на столах громоздилась покрытая пылью посуда, в раковинах валялись не успевшие убрать инструменты, а на полу и стенах бурыми пятнами запеклась старая кровь.
Вэнь Чуань подошёл к окну и приоткрыл занавеску, вглядываясь наружу. В ночной мгле без единого фонаря всё вокруг расплывалось, зато звёзды на небе сияли чётко и ярко.
Сян Чэнь расстелил принесённые для Вэнь Чуаня подушку и матрас, рядом поставил бутылку воды и сухой пайк:
— Ты ведь почти ничего не ел? Иди сюда, подкрепись, проголодался?
— Угу. — Вэнь Чуань не решился притрагиваться к тому, что давали в общежитии, и сейчас действительно чувствовал голод. Он присел на матрас и тихонько, мелкими кусочками стал жевать спрессованное галетное печенье.
Сян Чэнь некоторое время смотрел на него, ощущая, как бушующие внутри злость и мрак понемногу отступают. Глубоко вздохнув, он опустился прямо на пол и произнёс:
— Завтра Ло тоже подтянется, втроём и обоснуемся здесь. Днём не выходи наружу, чтобы не спалиться, я буду носить тебе еду.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Кроме того, что принесём мы с братом Ло, ничего чужого в рот не бери. И воду откуда попало не пей, понял?
Вэнь Чуань проглотил печенье, смахнул с одежды крошки и поднял на него глаза:
— Ты обнаружил в чём-то подвох?
Сян Чэнь пересказал слова Чжун Хаошэня, отчего лицо Вэнь Чуаня мгновенно переменилось. Вообще-то он был человеком незлобивым, но сейчас и он не смог сдержаться — поднявшись на ноги, он сделал пару кругов по комнате и гневно бросил:
— Подонок!
Увидев, что Вэнь Чуань так долго сдерживался, а выдал в итоге всего одно слово «подонок», Сян Чэнь невольно рассмеялся, и последние остатки неприятного осадка на душе рассеялись окончательно.
Он поднялся, притянул Вэнь Чуаня к себе, пальцем смахнул с уголков его губ сухие крошки и небрежно слизал их со своего пальца, проговорив:
— С волками жить — по-волчьи выть. В конце концов, он и правда спас немало людей — без его организаторских способностей дожить до этого дня мало кто смог бы.
— Но нельзя же так… — Вэнь Чуаня от гнева аж в голову кольнуло, а задним умом сообразив, что только что вытворил Сян Чэнь, он вмиг залился краской до кончиков ушей.
Сян Чэнь и сам только что сообразил, что действовал на чистом автомате. Посмотрев на собственный палец, а затем на раскрасневшегося Вэнь Чуаня, он неизвестно почему почувствовал озорной зуд и тихонько проговорил:
— Я всем вокруг объявил, что ты моя жена, смотри только не проболтайся.
— Че…!
— Тсс, потише, — Сян Чэнь подался ближе, его голос понизился почти до шёпота: — Разве не ради твоей же защиты? Моя безупречная репутация теперь погублена тобой. У меня ведь до тебя и отношений-то не было, как ты собираешься за это отвечать?
Вэнь Чуань остолбенел и, сжав зубы, прошипел:
— Никогда в жизни не встречал настолько бесстыдного человека!
http://bllate.org/book/32612/3985947
Готово:
