Цинь Чэн лениво развалился на парте, и в тот самый момент, когда он зевнул, на его глазах Цзянь Хэн отправил только что купленную им колу в мусорное ведро.
Одна из одноклассниц, увидев это, прикрыла рот рукой и тихонько ахнула.
И что тут такого ахать? Это же его колу Цзянь Хэн использовал для показухи.
Цинь Чэн скосил взгляд: — Цзянь Хэн, говорю тебе, у меня сейчас всё болит, я и пальцем шевелить не хочу.
Три с лишним юаня — Цинь «бережливый хозяин» Чэн почувствовал, как сердце укололо от жалости к деньгам.
Цзянь Хэн взглянул на него, вытащил из парты бутылку минералки, поставил перед ним, а затем раскрыл учебник английского и рабочую тетрадь, принявшись за занятия. Его вид — «я занят учебой, не мешайте» — был настолько убедительным, что поднятая рука Цинь Чэна так и застыла, не зная, куда опуститься.
У двоечников перед отличниками всегда есть некий трепетный пиетет: они подсознательно признают их крутость, особенно когда те учатся, и обычно стараются не отвлекать.
Логика проста: пусть я сам не учусь, но я и не мешаю отличнику — такие люди, как я, им наверняка симпатичны, значит, во мне всё же есть что-то хорошее.
Необъяснимым образом они находили в отличниках чувство солидарности.
Лишившись колы, но обретя минералку и чувство солидарности, братец Цинь снова прилег на парту, стащил с Цзянь Хэна куртку, кое-как скомкал её вместо подушки и приготовился ко сну.
Звонок на урок для него был как сигнал отбоя. Цинь Чэн с наслаждением закрыл глаза и пробормотал: — Передай Тан Ци, когда подойдет: батя спит, кто посмеет разбудить — казню.
Цзянь Хэн не ответил.
Прежде чем провалиться в глубокий сон, Цинь Чэн мельком подумал: кажется, с тех пор как он познакомился с Цзянь Хэном, качество его сна резко пошло вверх. Если не считать того дня, когда Цзянь Хэн в два часа ночи вытащил его из-за стрима, а он от злости не мог уснуть, всё было отлично.
Стоило Цзянь Хэну оказаться рядом, как он тут же засыпал.
Теперь он вообще отключался за секунду.
Его многолетняя бессонница и нервное истощение, терзавшие его столько времени, были исцелены Цзянь Хэном. Настоящий врач от бога, надо будет как-нибудь сплести доктору Цзяню знамя из ивовых листьев…
Учительница английского сегодня была не в духе. Войдя в класс, она сразу увидела, что Цинь Чэн спит на парте, как важный барин, и весь её гнев обрушился на него. В голосе сквозило крайнее раздражение: — Цинь Чэн, встать!
Обычно Цинь Чэн спал чутко и при первой же опасности вскакивал, но сейчас, под присмотром доктора Цзяня, он заснул мгновенно и даже видел сон…
Во сне Цзянь Хэн сплел из ивовых веток зеленый венок и настойчиво пытался надеть ему на голову. Во сне он был тяжело ранен и никак не мог дать отпор Цзянь Хэну. Когда он униженно позволил надеть на себя этот венок, Цзянь Хэн с холодным лицом спросил: — Ну что, цвет красивый?
Цинь Чэн: — Ты нацепил на голову эту зелень? Думаешь, красиво? Черт.
Цзянь Хэн: — Раз некрасиво, значит, ты мне его подарил?
Цинь Чэн: — …
— Цинь Чэн. — Кто-то, казалось, звал его. Цинь Чэн, пытаясь во сне содрать венок, пытался разлепить глаза, но сонливость держала крепко, веки казались тяжелее свинца.
— Цинь Чэн. — Голос стал громче, во сне венок затягивался всё туже, и Цинь Чэн отчаянно дернулся.
— Я начинаю проявлять ответную агрессию. — Низкий голос начал угрожать. Странно. Цинь Чэн снова дернулся, венок на ощупь был таким приятным.
— Цинь Чэн!!! — Резкий женский голос пронзил сон и разбил венок вдребезги. Цинь Чэн резко распахнул глаза, проснувшись от испуга, дыхание сбилось, сердце колотилось в бешеном ритме.
Он только хотел сесть, как что-то в его ладони шевельнулось. Он подсознательно сжал пальцы.
— Ты собираешься держать меня так весь урок? — раздался рядом голос Цзянь Хэна.
Цинь Чэн замер, перевел взгляд с головы на руку, сжимающую какой-то предмет.
Он, топовый Альфа Цинь Чэн, мертвой хваткой вцепился в палец другого топового Альфы — Цзянь Хэна, с такой силой, будто прощался навеки, костяшки побелели.
Цзянь Хэн пошевелил пальцем, намекая, чтобы тот отпустил.
— Твою мать! — Цинь Чэн внезапно осознал происходящее, отшвырнул руку и, как ненормальный, начал яростно вытирать ладонь. На полпути он понял, насколько глупо выглядит, а также то, что десятки глаз всего класса, кажется, устремлены на него.
Включая глаза учительницы английского, которая вот-вот должна была взорваться от ярости.
Цинь Чэн был полностью невосприимчив к любым взглядам учителей, поэтому продолжил погружаться в свои мысли, полные изумления.
Даже если он засыпает мгновенно, как можно было так крепко спать и во сне хвататься за венок — какой еще к черту венок? Если Цзянь Хэн хотел его разбудить, звал бы нормально, зачем было трогать его волосы? И во сне, и наяву — один страшнее другого…
Он уже два дня ест за счет Цзянь Хэна и спит рядом с ним, не подсыпал ли он ему чего…
От этой мысли стало жутко.
— Цинь Чэн, ты что, совсем учиться не хочешь?! — учительница от злости схватила кусок мела и швырнула в него, но, возможно, из-за того, что Цинь Чэн сидел слишком далеко, мел пролетел мимо и угодил прямо в сторону Цзянь Хэна.
Цинь Чэн резко повернул голову и как раз успел заметить, как Цзянь Хэн слегка наклонил голову, уворачиваясь от мела.
Вот же черт, ни единой эмоции на лице, даже глазом не моргнул. С такой аурой Цинь Чэну даже захотелось спросить: почему ты не поймал мел одной рукой и не впечатал его обратно в доску так, что там осталась бы вмятина?
Аура учительницы немного померкла из-за промахнувшегося мела, но раздражение никуда не делось. Она схватила стопку бумаг со стола и уставилась на него: — Цинь Чэн, в классе сорок восемь человек, и только ты, только ты сдал пустой лист!
— А? — Цинь Чэн сделал максимально невинное лицо, перевел взгляд с Цзянь Хэна на учительницу и максимально искренне добавил: — Я написал имя.
— Ты еще… — учительница от ярости указала на него пальцем.
— И порядковый номер. — Цинь Чэн развел руками. Так что теоретически он не сдавал пустой лист.
По классу прокатился дружный хохот. Тан Ци с передних парт пропищал: — Батя Цинь крут! — смех стал еще громче.
Стоило брату Циню открыть рот, как все сразу поняли, кто здесь главный.
— Вон! — грудь учительницы тяжело вздымалась, она указала на дверь. — Цинь Чэн, вон из класса! Иди к классному руководителю!
В другое время Цинь Чэн с радостью бы подскочил и ушел, но сейчас времена изменились: период восприимчивости еще не прошел, и если он уйдет, то им обоим с Цзянь Хэном не поздоровится.
— Учитель, я не прав, — Цинь Чэн встал, сделал шаг в сторону и с искренним лицом посмотрел на неё. — Давайте я постою в углу, учитель. Я хочу слушать ваш урок, скоро ежемесячный экзамен, учебу запускать нельзя.
Учительница на секунду подавилась словами, а затем, забыв о приличиях, рявкнула: — …Ты хоть раз учился?!
— Я начинаю учиться прямо сейчас, — Цинь Чэн быстро сориентировался и, вытянув руку, похлопал Цзянь Хэна по плечу. — Мой сосед по парте-отличник глубоко на меня повлиял. Я прозрел, раскаялся и вернулся на путь истинный.
— Вон отсюда, иди кайся за дверью!
Цинь Чэн посмотрел на Цзянь Хэна, но обратился к учителю: — Почему вы такая упрямая, как камень, и так настаиваете, чтобы я вышел?
Цинь Чэн всегда вел себя с учителями уважительно, потому что мать с детства учила его почитать наставников. Из-за этого многие учителя, общаясь с ним, часто забывали, что именно он — самый опасный ученик во всей Пятой средней школе.
Он не знал, что случилось сегодня, из-за чего учительница английского, которая раньше почти не обращала на него внимания, вдруг накинулась с такой яростью. Впрочем, причина была не важна — он просто попал под горячую руку.
Вот незадача, она тоже попала под его горячую руку.
Вчерашняя драка с хулиганами и так вымотала его, призовые за стрим из-за всей этой чехарды могли накрыться, а теперь еще и тело ломит так, что хочется пролежать на парте год и не вставать. И в такой момент она спрашивает про домашку и гонит его вон.
Прекрасно, он выйдет, но…
— Учитель, я заболел, мне плохо, — Цинь Чэн поднял руку, а затем похлопал Цзянь Хэна по плечу. — Цзянь Хэн, помоги мне дойти до места наказания.
Услышав это, Цзянь Хэн взглянул на него, Цинь Чэн приподнял бровь.
Цзянь Хэн промолчал, встал, взял его руку и положил себе на плечо, подыгрывая, и они вместе направились к выходу.
Учительница долго молчала, возможно, от ярости. Только когда они дошли до двери, она выкрикнула: — Цзянь Хэн! Я тебе…
Цзянь Хэн обернулся и бросил на неё взгляд — тот самый, про который Тан Ци говорил «словно сейчас вытащит нож». Пока их фигуры не скрылись из виду, она не произнесла больше ни слова.
— Эй, что с ней сегодня? Раньше она меня вообще не трогала, — Цинь Чэн, которого Цзянь Хэн привел к двери на крышу, подумал, что тот собирается сидеть здесь, и нахмурился. — Пошли в столовку, тут как-то холодно.
Цзянь Хэн положил руку на замок, постучал по нему и сказал: — Идем на крышу.
Цинь Чэн прислонился к стене и вдруг усмехнулся: — Мы туда силой мысли переместимся?
Цзянь Хэн покосился на него, приподняв бровь, и уголки губ чуть дрогнули: — Смотри.
Стоило ему улыбнуться, как Цинь Чэн невольно подумал, что этот человек чертовски хорош, когда улыбается, — такая привлекательная, простая красота.
Цинь Чэн проследил за его взглядом: Цзянь Хэн вытащил из кармана кусок проволоки, ловко согнул её и вставил в замочную скважину. Меньше чем через минуту замок щелкнул, и дверь открылась…
Цинь Чэн был в шоке. Он недоверчиво взял замок, повертел его в руках, осмотрел со всех сторон и пришел к выводу — личинка замка была абсолютно цела, Цзянь Хэн и правда умел открывать замки.
Цинь Чэн поднялся вслед за ним на крышу, выбрал чистое место и сел, оглянувшись на него: — Я даже не могу описать свои чувства.
Цзянь Хэн сел рядом с ним, вытянув одну ногу и согнув другую в колене, выглядя очень расслабленным. — Хочешь упасть на колени?
Цинь Чэн повернул голову: — Почему мне кажется, что это не то, чем стоит восхищаться? Взлом замков — это же противозаконно, нет?
Цзянь Хэн крутил в руках проволоку: — Убери «нет».
Цинь Чэн толкнул его локтем: — И зачем ты тогда этому научился?
— Я что, нарушил закон? — в глазах Цзянь Хэна плясали смешинки, а низкий голос не мог скрыть легкой веселости.
Цзянь Хэн был в хорошем настроении, Цинь Чэн это чувствовал, хотя не мог понять почему.
— Закона ты, может, и не нарушил, — Цинь Чэн почувствовал, как у него самого необъяснимо поднялось настроение. Он забрал у него проволоку, рассматривая её, — но твои навыки отличника как-то странно перемешались с моими. Вроде не вяжется с твоим образом.
— Не смотри на оценки, — Цзянь Хэн вытащил из кармана венок и закрутил его на кончике пальца, — смотри на лицо.
Цинь Чэн опустил руку, повернул голову и начал серьезно, с самого близкого расстояния изучать его лицо.
Черты лица холодные и жесткие, брови острые, взгляд… будто сейчас нож вытащит, рост, телосложение… один удар — один хулиган в нокауте.
— Ладно, — Цинь Чэн не сдержал улыбки, — действительно, всё на месте.
Для Цинь Чэна такие моменты, когда можно просто тихо сидеть на улице, а рядом кто-то вместе с тобой смотрит в небо, случались нечасто, можно сказать — почти никогда.
Чаще всего он предпочитал играть в игры с Тан Ци, чтобы размяться, или дремать на задней парте, а в редкие моменты, когда бессонница вызывала невыносимую головную боль, просто сидел, уставившись в пустоту.
Спокойствие и безмятежность — как давно он не ощущал этого состояния. С того самого дня… больше никогда.
— Цзянь Хэн, — позвал его Цинь Чэн.
— М? — ответил Цзянь Хэн.
Утреннее солнце еще не припекало, утренний ветер с легкой прохладой приятно ласкал лицо. Именно из-за этого комфорта у Цинь Чэна вдруг появилось желание поговорить по душам.
— Откуда ты родом? Почему решил переехать сюда? — спросил он, не поворачивая головы — это личное, у Цзянь Хэна есть право не отвечать, а пристальный взгляд выглядел бы так, будто ему слишком сильно хочется всё узнать.
Это невежливо.
Цзянь Хэн, как и ожидалось, промолчал. Цинь Чэн улыбнулся и толкнул его локтем: — Не напрягайся так, брат Цинь не злодей.
— Что будем есть на обед? — душевный разговор, которому благоприятствовали время и место, был задушен в колыбели. Цинь Чэн легко сменил тему. — Не хочу, чтобы у Тан Ци в той его голове…
— Чуаньчэн, — перебил его Цзянь Хэн, голос звучал спокойно, без лишних эмоций. — Поругался с семьей.
— …А. — Его внезапная откровенность застала Цинь Чэна врасплох, он не знал, что сказать. Он думал, что Цзянь Хэн откажется отвечать.
— Почему тебе так важен этот бонус за посещаемость? — Цзянь Хэн повернул голову и пристально посмотрел на него.
Цинь Чэн понял, что Цзянь Хэн не только любит менять колу на минералку, но и обожает менять вопрос на вопрос.
http://bllate.org/book/32891/4027407
Готово:
