Этот вопрос куда сложнее того, что задавал я, — усмехнулся Цинь Чэн. Эта улыбка не была такой беззаботной, как раньше, от неё на сердце становилось тяжело. — Дай подумать, с чего бы начать.
Цзянь Хэн промолчал, давая ему время собраться с мыслями.
— Раньше здоровье моей матери было не таким, ей не приходилось пить таблетки каждый день, — Цинь Чэн подпёр лоб рукой и с силой надавил на виски. — А потом она забеременела мной... Мало того, что у Бета-женщин беременность проходит тяжело, так я ещё, как назло, пошёл в отца — родился Альфой высшего ранга.
Те восемь с лишним месяцев, что мама носила меня, она совсем не поправилась, а даже сильно похудела. После моего рождения ей не стало лучше, пришлось постоянно принимать лекарства, чтобы хоть как-то поддерживать состояние.
Впрочем, всё было не так уж критично, — Цинь Чэн сделал паузу. Даже спустя шесть лет вспоминать ту аварию было больно, будто всё случилось вчера. — Но потом... моего отца не стало.
Цзянь Хэн слегка нахмурился и, положив руку на голову Цинь Чэна, принялся осторожно гладить его по волосам.
— Не надо, не продолжай.
Цинь Чэн глубоко вдохнул и повернул голову. Кроме покрасневших уголков глаз, его лицо оставалось спокойным.
— Дай мне... выговориться, ладно? Я скоро задохнусь от всего этого.
Цзянь Хэн ничего не ответил, лишь переложил руку с головы на спину Цинь Чэна и начал легонько похлопывать его.
— Тот случай с отцом... — Цинь Чэн опустил голову, и его пальцы, лежавшие на коленях, мелко задрожали. — ...произошёл по моей вине.
Рука Цзянь Хэна замерла.
Цинь Чэн спрятал лицо, пытаясь скрыть эмоции, и выдавил из себя смешок, но Цзянь Хэну это показалось похожим на сдавленный плач.
— У меня был день рождения. Я позвонил отцу и сказал: папа, если ты вернёшься поздно, я не буду есть торт. — На этом месте Цинь Чэн сделал глубокий вдох, открыл рот, чтобы что-то сказать, но смог лишь спустя долгое время: — Он спешил домой, проехал на красный свет и врезался в такси, в котором было полно людей... Никого из них спасти не удалось.
Цзянь Хэн повернулся к нему, а через мгновение обнял, поглаживая так бережно, словно боясь разбить хрупкий предмет.
Беда не приходит одна. Никому не под силу легко оправиться после такого.
— Всё в порядке, столько времени уже прошло, — когда Цинь Чэн снова поднял голову, лишь уголки глаз оставались красными, а губы слабо растянулись в улыбке.
Но Цзянь Хэн видел: в глубине его глаз была пустота, мёртвая, стоячая вода.
— Мама услышала эту новость и упала в обморок, её увезли в операционную вместе с отцом, — Цинь Чэн принялся ковырять проволокой ладонь, невидящим взглядом уставившись вдаль. — Поскольку отец виноват в нарушении правил, мы несли полную ответственность. Денег с продажи дома не хватило на компенсацию, пришлось занимать у родственников, едва наскребли.
— Поэтому, — Цинь Чэн повернулся к Цзянь Хэну, — семье нужно отдавать долги, маме — покупать лекарства, плюс расходы на жизнь и обучение... Я обязан взять всё это на себя.
Последствия, которые я создал, — смогу я или нет, — я обязан исправить.
Сказав это, Цинь Чэн опустил голову, и уголки его губ поникли, будто став невыносимо тяжёлыми.
Цзянь Хэн вырвал проволоку, отбросил её в сторону и разжал кулак Цинь Чэна. На ладони от проволоки остались белые следы. Цзянь Хэн взял его руку в свои и крепко сжал.
От этого жеста Цинь Чэн вдруг почувствовал укол боли, шмыгнул носом и отвернулся. Цзянь Хэн видел, как напряглись его желваки, как мелко дрожали губы.
Цинь Чэн терпел. Он не хотел плакать.
— Устал — отдохни немного, — Цзянь Хэн сжал его ладонь. — Всего немного, на жизнь это никак не повлияет.
— ...Повлияет, — Цинь Чэн покачал головой, и его челюсть очертила хрупкую, но острую линию, словно он был готов пораниться о собственные мысли. — Я должен так уставать. Я не могу исправить то, что натворил: отца не вернуть, мамино здоровье не поправить. Я разрушил свой дом и разрушил чужой... Я заслужил эту усталость до смерти.
— Ты... — Цзянь Хэн нахмурился.
— Я всё заслужил, — Цинь Чэн повернулся, глаза его покраснели, он выговаривал слова с такой силой, что губы дрожали: — Слышишь? Заслужил.
Цзянь Хэн не знал, что сказать, поэтому просто молча сжимал его дрожащую руку.
Многие происшествия, принесшие огромные страдания пострадавшим, в глазах посторонних выглядят лишь историей, а слова утешения — пустой тратой времени.
Это было так же, как если бы он не мог сказать Цинь Чэну: Это твой отец сам решил проехать на красный, виноват он. По логике — верно, но по-человечески — это прозвучало бы слишком жестоко.
Спустя долгое время Цинь Чэн тихо произнёс: Спасибо.
Цзянь Хэн коротко ответил: Мгм.
...
— Эх, ну и чего я такой растяпа, — Цинь Чэн посмотрел на их сцепленные руки, отгоняя тяжёлые мысли и возвращая себе прежний, нарочито беззаботный вид. — Спасибо, что слушал меня столько времени.
— Не за что, — ответил Цзянь Хэн.
Цинь Чэн улыбнулся: На самом деле, если бы ты не привёл меня сюда сегодня, я бы, наверное, полночи изливал душу подушке.
Цзянь Хэн смотрел на него.
— Пойдём, скоро урок закончится, — Цинь Чэн поднялся, но почувствовал тяжесть в руке: опустив взгляд, он увидел, что их ладони всё ещё соединены.
Он взглянул на Цзянь Хэна, тот невозмутимо разжал пальцы и встал следом.
Цинь Чэн не стал придавать этому значения, прокручивая в голове всё произошедшее. Он никак не ожидал, что расскажет Цзянь Хэну так много. В его планах было лишь упомянуть, что он немного устал, что семье нужны деньги, что ему нужно вести трансляции... Он столько времени говорил, но до темы трансляций так и не дошёл.
Он и правда совсем свихнулся за последнее время.
Почему именно Цзянь Хэн? Цинь Чэн не мог ответить.
Может, из-за той особенности, что была в Цзянь Хэне: немногословный, но с сильной внутренней энергией, спокойный до глубины души — такой человек невольно вызывает доверие. А может, всё дело в том, что их феромоны оказались совместимы, и на биологическом уровне он доверился ему первым.
В любом случае, он инстинктивно почувствовал, что Цзянь Хэн — отличный слушатель.
И он действительно был выжат. Это была та самая усталость, когда, если не найдёшь кому выговориться, просто сломаешься.
Этот человек не мог быть Тань Ци, потому что, узнав всё, Тань Ци начал бы делать всё возможное, чтобы помочь, а Цинь Чэн не мог принять такую помощь.
Это всё равно что тушить пожар чашкой воды, а Тань Ци лишь нагрузил бы себя лишними заботами.
К счастью, когда ему захотелось выговориться, рядом оказался Цзянь Хэн, и он его выслушал.
Цинь Чэн искоса взглянул на профиль Цзянь Хэна. Он так беззащитно открыл ему свою тайну, а секреты Цзянь Хэна... Да ну, ему неинтересно копаться в других людях.
Когда Цзянь Хэн сам захочет рассказать, тогда он снова станет внимательным слушателем.
Они подошли к дверям класса и столкнулись с выбегающим Тань Ци.
Тань Ци в ярости ткнул пальцем в Цинь Чэна: Твою мать, брат Цинь, ты поступаешь не по-пацански! Ты...
Цзянь Хэн вышел вперёд, бросив на Тань Ци взгляд: Подвинься.
Тань Ци моментально сдулся, виновато убрал руку и отступил в сторону, уступая дорогу большому боссу.
Цинь Чэна позабавила эта его трусость, и он, совершенно не заботясь о чувствах друга, усмехнулся и пошёл следом за Цзянь Хэном в класс.
Тань Ци семенил следом, сохраняя безопасную дистанцию в два метра — в основном от Цзянь Хэна.
Когда они сели, Тань Ци постучал по парте перед Цинь Чэном, где сидел мягкотелый Омега: Пересядь на моё место, с меня кола.
Омега ничего не сказал и ушёл, а Тань Ци плюхнулся на его стул и снова уставился на Цинь Чэна: Брат Цинь, положи руку на сердце и скажи честно, раньше ты всегда брал меня с собой, верно?
— О, — Цинь Чэн открутил крышку бутылки с водой и сделал глоток, — правда?
— О! Ты ещё и Окаешь! — Тань Ци в негодовании хлопнул по парте. — Ты бросил меня, чтобы пойти к... — он быстро бросил взгляд на Цзянь Хэна. — Тебе не кажется, что пора бы переосмыслить своё поведение?
— Что именно переосмыслить? — Цинь Чэн посмотрел на него. — Ты не договорил: я бросил тебя, чтобы пойти к кому?
Тань Ци замер, почесал затылок и неловко перевёл тему: Э-э, ну... Думаю, учитель английского пожалуется Лао Сюю, так что готовьтесь.
Цинь Чэн нахмурился и повернулся к Цзянь Хэну: Кажется, меня могут отстранить от занятий, ты...
— Пойду вместе с тобой, — ответил Цзянь Хэн.
Цинь Чэну было крайне неловко: Не повлияет ли это на твои оценки? Может, мне самому сходить к Лао Сюю поговорить?
Цзянь Хэн открыл учебник: Не повлияет, не нужно никуда ходить.
Тань Ци: «...»
Что происходит? Они замутили или нет? Цзянь Хэн смотрит на него именно с таким выражением, а вот на брата Циня — уже иначе. Это что, стадия флирта? Да, точно, стадия флирта!
Тань Ци, уверенный в своей догадке, тщательно огляделся, похлопал Цинь Чэна по плечу и многозначительно кивнул: Брат Цинь, давай, старайся! (Добейся его!)
Цинь Чэн выглядел озадаченным: Что за бред ты несёшь?
Тань Ци только собрался открыть рот, как в дверях появился Лао Сюй и позвал Цинь Чэна и Цзянь Хэна.
Они переглянулись и вместе вышли из класса.
Тань Ци остался сидеть, глядя им вслед и продолжая кивать: Какая гармоничная пара.
Вот только как их прямолинейный, как палка, брат Цинь собирается завоёвывать Цзянь Хэна, который тоже Альфа, — это ещё вопрос.
В кабинете Лао Сюй нахмурилась, разглядывая двух учеников: Что у вас происходит? Если Цинь Чэн ведёт себя как сорванец, это ещё ладно, но Цзянь Хэн, ты-то куда лезешь?
Цинь Чэн поднял руку с виноватым видом: Учитель, это я его сбил с пути истинного, я признаю свою вину.
— Замолчи, — Лао Сюй бросила на него грозный взгляд, а потом повернулась к Цзянь Хэну, и её лицо вновь стало мягким и терпеливым. — Может, есть что-то, о чём неудобно говорить при всех? В полдень я буду одна в кабинете, приходи, расскажешь мне.
— Неудобно как-то, учитель, — Цинь Чэн смотрел на неё. — У меня тоже есть вещи, о которых неудобно говорить, почему вы меня не приглашаете?
— Цинь Чэн, у тебя язык взаймы, и ты спешишь его вернуть?! В другое время я не вижу от тебя никакой инициативы, а когда я спрашиваю Цзянь Хэна, ты вечно лезешь со своими комментариями. Жить надоело? Хочешь, чтобы я позвонила твоей матери и попросила её проучить тебя?!
Цинь Чэн развёл руками: Молчу, молчу.
Лао Сюй только открыла рот, чтобы продолжить, как Цинь Чэн добавил: И последнее!
Лао Сюй чуть не подавилась воздухом, разозлилась и пнула его, но Цинь Чэн даже не дёрнулся и принял удар с улыбкой.
Лао Сюй: Говори!
Цинь Чэн: Можно нас не отстранять от занятий? Я хочу учиться вместе с Цзянь Хэном, он для меня эталон, освещающий мой путь вперёд.
Лао Сюй рассмеялась от его наглости: На экзамене по литературе я не замечала у тебя такого красноречия.
Тон её голоса изменился, и теперь она тоже выглядела расстроенной: Нет, у вашего учителя английского в эти дни случилась беда в семье, у неё плохое настроение, а вы попали под горячую руку. Она посреди урока пошла жаловаться завучу, и ничего из того, что я ей говорила, не помогло.
— Даже уроки не ведёт? — Цинь Чэн был удивлён. Не вести уроки из-за обиды — поступок, достойный ребёнка.
Лао Сюй была возмущена: В этот раз даже Цзянь Хэну придётся посидеть дома. Как учитель, вместо того чтобы искать причину в себе, она выплёскивает эмоции на уроке... — она замолчала на полуслове и махнула рукой. — Задания я передам через Тань Ци. В эти дни будьте осторожны, не злите её.
Оба кивнули.
Цинь Чэн привычно прихватил со стола уведомление о наказании и, похлопав Цзянь Хэна по плечу, вышел. За три года учёбы у него таких бумажек скопится целый ящик.
У дверей Лао Сюй окликнула Цзянь Хэна: Вечером позвони мне.
Цзянь Хэн кивнул.
В коридоре Цинь Чэн начал складывать уведомление в бумажный самолётик и пробормотал: Лао Сюй хочет, чтобы ты был подальше от меня, пока она расследует мои злодеяния.
— Не полетит, — Цзянь Хэн забрал полуготовый самолётик, развернул его и начал складывать заново. — Ты не умеешь складывать?
— Мой тоже летал, — ответил Цинь Чэн, внимательно наблюдая за его руками. — Я никогда не видел такой техники, где ты научился?
— Мама научила, — Цзянь Хэн закончил складывать и протянул самолётик ему.
— Тётя такая мастерица? — Цинь Чэн вертел самолётик в руках: складки ровные, углы острые, в стиле Цзянь Хэна — сразу видно, что этот полетит далеко. Ему стало жалко запускать его. — Если ты сбежал из дома, тётя наверняка очень беспокоится.
— Её больше нет.
Цинь Чэн резко замер.
http://bllate.org/book/32891/4027408
Готово:
