Она сделала ещё один шаг вперед, но Шэнь Чуюэ подсознательно отступила назад.
— Что? — Шэнь Чуюэ на мгновение опешила и замолкла.
— Это тоже я, — полуприкрыв глаза, произнесла Цю Шуанъи. Её зрачки были чисты, как вода, и в них не таилось ни единого дурного замысла.
Она подошла к Шэнь Чуюэ вплотную, и когда та снова попыталась отступить, перехватила её за запястье и притянула к себе.
В один миг оставшееся между ними пространство сократилось, а дыхание стало сбивчивым и тревожным.
Под покрасневшими до боли мочками ушей Шэнь Чуюэ отчетливо ощутила, как лицо стоявшей напротив девушки уткнулось ей в ямочку на шее.
Чуть теплое дыхание коснулось кожи, словно докучливый мотыжок, что медленно и методично подтачивает последние островки нетронутой нежности.
— Моё...
В носу повеяло легким ароматом белого чая; когда Цю Шуанъи повернула голову, их пряди волос переплелись.
— Впервые.
В тот же миг это слово, подобно шуму прилива, зазвучало в ушах, вновь и вновь ударяясь о древний риф в глубине души.
Тихий и мягкий голос Цю Шуанъи, словно сто дней вымоченный в размягчающей кости воде и наконец извлеченный на свет, затронул самую твердую косточку в теле Шэнь Чуюэ, лишая волю последних остатков защиты.
Впервые — слово, которое в рамках традиционного воспитания неизменно несет в себе нечто незрелое, наивное, принадлежащее исключительно поре взросления.
Какая же она лукавая: словно одуванчик, чей пух рассеивается по ветру, вызывая щекотку в самом сердце, но оставаться на месте она вовсе не намерена.
Уши Шэнь Чуюэ мгновенно запылали, и она резким движением оттолкнула Цю Шуанъи.
В этот момент она боялась, что её сердцебиение станет слишком громким и выдаст все её тайны.
Оттолкнутая Цю Шуанъи пошатнулась назад и, столкнувшись с растерянным взглядом Шэнь Чуюэ, лишь улыбнулась уголками тонких губ.
— Не думай о лишнем.
Цю Шуанъи подцепила с фарфоровой тарелки оставшийся ломтик яблока и отправила его в рот; освежающий хруст помог заглушить стук разгоряченного пульса.
И это притом, что она сама думала обо всем куда больше остальных.
Какое же это мучение.
Шэнь Чуюэ стояла на прежнем месте, а на её легком полупрозрачном кардигане всё еще лежала выпавшая прядка волос Цю Шуанъи.
Её глаза блестели от влаги, а щеки покраснели — то ли от смущения, то ли от досады.
Шэнь Чуюэ опустила голову, прикусив нижнюю губу.
Сердце отчаянно колотилось в груди, а невидимый пульт управления словно запрятали в самом недоступном месте.
Запинаясь и выдавливая слова из самого горла, Шэнь Чуюэ обратилась к ней с хрупкой, почти умоляющей ноткой в голосе:
— Цю Шуанъи, сможешь ли ты...
Не дразни меня.
Родинка под левым глазом Шэнь Чуюэ казалась мягкой и беззащитной, а её голос, словно растертый в пыль, растворился в воздухе.
Она страшилась, что если эти чувства обожгут её дотронувшись, то превратятся в незаживающие шрамы, от которых она уже никогда не сможет избавиться.
Таковы уж капризы ночи, размывающие огни за окном.
Они блекнут, теряют свои очертания, превращаясь в нечеткие тени.
Быть может, пульт управления никогда ей и не принадлежал и всё это время находился в руках Цю Шуанъи.
Назойливо стрекотали летние цикады, а розы за окном цвели слишком уж чарующе.
— Сестра!
Запыхавшийся Аса вбежал обратно в комнату, и в его голосе уже сквозила готовая вырваться наружу обида:
— Сестра Юань сейчас разозлится!
Это внезапное появление разрушило странную атмосферу.
Шэнь Чуюэ потерла пылающие мочки ушей и перевела взгляд на горшечные суккуленты в стороне.
— Успокой её сама, — с беззаботной улыбкой глядя на Аса, Цю Шуанъи неторопливо закатала рукава рубашки.
Аса густо покраснел:
— Я... разве я смогу?
Цю Шуанъи скрестила руки на груди и на мгновение задумчиво прищурилась.
Затем она снова посмотрела на Аса, поддразнивая его:
— Прояви немного капризов, и её сердце растает.
Аса на секунду замер от удивления, но послушно кивнул и выбежал во двор.
Однако не прошло и пяти минут, как Аса вернулся с кислым, готовым расплакаться выражением лица:
— Правда не получается, сестрёнка, лучше иди сама.
Шэнь Чуюэ, наблюдавшая за несчастным видом Аса, слегка приподняла длинные ресницы, и её случайный взгляд снова упал на Цю Шуанъи.
Она не понимала, почему та самая сестра Юань, о которой говорил Аса, упорно требовала именно Цю Шуанъи.
Её ногти постепенно впились в кожу на левом предплечье, оставляя красные следы, хотя боли она почти не чувствовала.
Шэнь Чуюэ с детских лет, стоило ей испытать тревогу или сомнения, имела привычку расцарапывать себя до ран, словно бы только легкая физическая боль могла заглушить её невыразимые душевные терзания.
Она смотрела, как теплый свет в комнате озаряет Цю Шуанъи, как та приподнимает уголки губ, доводя юную Аса до растерянности, смотрела на неё...
Цю Шуанъи повернула голову, и её взгляд внезапно встретился с ней — такой трезвый и рассудительный, будто она была лишь сторонним наблюдателем.
Но в следующее мгновение её глаза скользнули по руке Шэнь Чуюэ, и брови тут же сошлись на переносице.
На фоне белой кожи отчетливо проступали свежие царапины — слишком яркие и неуместные следы недавних повреждений.
Цю Шуанъи протянула руку, перехватила Шэнь Чуюэ за запястье и, слегка подавшись вперед, заслонила её собой.
Такое положение как нельзя лучше скрывало её от любопытного взгляда Аса, брошенного с небольшого расстояния.
Теперь мальчик не мог разглядеть те несколько жутковатых царапин, оставшихся на предплечье.
В полумэне Шэнь Чуюэ отчетливо ощутила тепло ладони стоявшей перед ней девушки, бесцеремонно накрывшей её воспаленную от расчёсов кожу.
От этого стало еще жарче и больнее.
Цю Шуанъи мягко, без малейшего нажима зажала запястье Шэнь Чуюэ, уверенным движением разжав её пальцы, впившиеся в собственную руку.
Мягкая подушечка её ладони соприкоснулась с тыльной стороной кисти, выглядя особенно контрастно в игре света и тени.
Цю Шуанъи прошептала ей на ухо хрипловатым, низким голосом:
— Хочешь пойти со мной?
Шэнь Чуюэ тут же подняла голову.
— Познакомишься с новыми людьми.
Лицо Цю Шуанъи разгладилось, тронутое легкой улыбкой.
Настолько легкой, что...
Шэнь Чуюэ невольно задумалась:
«Бабочка легко взмахивает крыльями, заставляя затрепетать листву, но...»
Этот мимолетный трепет листьев заметила лишь она одна.
—
В просторном дворе отчетливо журчала вода, а буйно цветущие вокруг клумбы наполняли воздух живой, бьющей ключом энергией.
Девушка сидела, закинув ногу на ногу, а строгая темно-зеленая рубашка с высоким воротником подчеркивала её стройную и прямую фигуру, выдерживая идеальный баланс во всем.
Её высокий хвост слегка покачивался, пока она лениво откинулась на спинку кресла.
На столике рядом лежал раскрытый ноутбук, а к нему была подключена блестящая механическая клавиатура.
Она тихонько напевала себе под нос, но, заметив Цю Шуанъи, тут же выпрямилась.
Шэнь Чуюэ стояла за спиной Цю Шуанъи, с опаской разглядывая ту самую сестру Юань.
— Я сначала закончу кое-какую работу, побудь со мной немного, хорошо?
Цю Шуанъи тихо прошептала Шэнь Чуюэ на ухо, и та лишь молча кивнула.
Она видела, как Цю Шуанъи направилась прямо к той девушке и совершенно естественно заняла единственное свободное кресло напротив.
— Дай Са передохнуть, лучше сама сделай что-нибудь вместо неё.
Юань Шиин подвинула к Цю Шуанъи пустой стеклянный стакан, давая понять, что пора бы наполнить его чаем.
Цю Шуанъи усмехнулась, подняла стеклянный чайник, подогреваемый на медленном открытом огне, и долила настоянную на сушеной сливе воду до нужной отметки.
— Малышка работает у меня, а я еще должна выслушивать наставления Юань Эр?
Непринужденно и естественно, даже чересчур расслабленно.
Приятный вечерний ветерок раннего лета тихонько уносил прочь сладковатый аромат.
У Шэнь Чуюэ было прекрасное зрение, и с деревянной галереи она отлично видела плавающие в стеклянном чайнике плоды сливы.
Вода грелась на маленьком огне, даже не думая закипать, лишь изредка выпуская со дна пять-шесть пузырьков воздуха.
Эти несколько слив кружились в воде, и их кисло-сладкий вкус постепенно растворялся в чае.
Только вот Шэнь Чуюэ не знала, чего в этом вкусе было больше — кислинки или терпкости.
И всё же ей не хотелось, чтобы он был сладким.
Немного погодя Аса легонько коснулся ее запястья, тепло улыбнувшись:
— Сестрица Чуюэ, не хочешь посмотреть на светлячков?
Шэнь Чуюэ только сейчас вспомнила, что недавно этот мальчик упоминал о светлячках, которых можно увидеть в миньсу «Баньшань».
Она коротко ответила:
— Угу, давай.
Аса привел её к небольшой бамбуковой беседки, вокруг которой пестрели яркие клумбы, а крошечные искорки светлячков сплетались в мягкую, сказочную узорную вязь.
Шэнь Чуюэ присела в беседке, а налетевший ветерок легко играл её прядями.
Она то любовалась светлячками в траве и цветах, то поднимала глаза к мерцающим звездам на ночном небе.
И даже не заметила, как её взгляд снова и снова возвращался к теплому фонарю во дворе.
К тому самому двору неподалеку, где находилась Цю Шуанъи.
Взгляд Шэнь Чуюэ был чист и ясен, но в нем то и дело проступала едва заметная рябь.
Тем временем Аса мыл в раковине дюжину стеклянных стаканов: сполоснув каждый по два-три раза, он тщательно протирал их насухо чистым полотенцем.
Лишь спустя долгое время Шэнь Чуюэ, немного удивившись, спросила:
— Разве стаканы нужно протирать именно так?
— Ага, — с самым добродушным видом Аса аккуратно стирал капли влаги со стекла. — У сестрицы Цю мания чистоты, она требует, чтобы всю посуду в миньсу тщательно мыли и дезинфицировали.
В прошлый раз я плохо вытер стаканы после мытья, и с меня высчитали двести юаней.
Аса поставил вытертые стаканы на поднос, собираясь отнести их в дезинфекционный шкаф, когда закончит со всей посудой:
— Тут даже для каждого предмета строго определено свое место на полке.
Правда, на следующей неделе завезут специальное моечное оборудование, но все положенные процедуры всё равно придется выполнять безукоризненно.
К тому же, к тому же, сестрица Цю терпеть не может, когда кто-то трогает её вещи...
Аса окончательно разговорился и принялся наперебой рассказывать Шэнь Чуюэ о своем опыте работы, упоминая и других дружелюбных гостей, которых ему доводилось встречать.
Всякий раз, когда заходила речь о работе, лицо Аса озаряло искренней улыбкой без тени жалости или обиды.
Он говорил, что правила строги, но таковы основы профессионализма.
А возможность встретить столько друзей в миньсу делает его по-настоящему счастливым.
Шэнь Чуюэ улыбнулась, и на её щеке проступила ямочка.
— Аса, — обратилась она к мальчику с мягкой интонацией в голосе.
Помолчав пару секунд, она продолжила:
— Цю Шуанъи... она всё время работает здесь, в миньсу?
Аса покачал головой:
— Да нет же, сестрица Цю вечно занята делами в таверне. Наверное, сейчас они с сестрой Юань как раз обсуждают рабочие вопросы по таверне.
http://bllate.org/book/32919/4031737
Готово:
