Спустившись к лотосовому пруду, она заметила, как издавнавстречу ей кто-то бежит. Несмотря на глубокую зиму, на человеке была лишь белая майка и спортивные шорты, а на шее висело полотенце.
Мягкие изгибы груди бросались в глаза, линии мышц на теле тоже выделялись — небольшие, но крепкие, особенно руки; казалось, что каждым ударом их обладательница способна свалить быка.
Когда бегунья приблизилась, У Мэйлай наконец узнала её: это была та самая короткостриженая женщина, которая вчера спрашивала дорогу на улице.
У Мэйлай не стала задерживаться на ней взглядом, опустила голову и принялась копаться в телефоне, играя в игру.
При разминувшихся шагах её плеча легко коснулись.
— Привет, снова встретились.
Голос прозвучал звонко и бодро.
У Мэйлай на мгновение замерла, втянула голову в плечи и молча ускользнула из-под ладони, лежавшей у неё на плече.
Женщина, похоже, тоже осознала свою бестактность, сняла висевшие в воздухе беспроводные наушники и пояснила:
— Не ожидала такого совпадения.
Теперь они стояли так близко, что У Мэйлай заметила: лицо у женщины на самом деле довольно маленькое, если смотреть отдельно, оно напоминало тихую и послушную отличницу из школы. Из-за пробежки её лицо сейчас лучилось живой, энергичной улыбкой, а растрёпанная короткая стрижка в сыром и холодном утреннем тумане торчали ещё более задорно.
У Мэйлай ничего не ответила: она просто не знала, что сказать.
Впрочем, женщину это, казалось, ничуть не смутило. Она согнула руку в локте, подтянула висевшее на шее полотенце, чтобы вытереть пот с затылка, и с улыбкой спросила:
— Скажите, Изгиб Встречи с Бессмертными прямо здесь?
От этого движения её плечевая мышца напряглась, предплечье приподнялось, бицепс слегка округлился, и полные силы линии стали рельефнее.
У Мэйлай никогда прежде не видела таких женщин, отчего на душе у неё стало немного странно, и она позабыла сразу ответить, кивнув лишь после того, как собеседница задала вопрос во второй раз.
— Некрасиво смотрится? — женщина пощупала собственную руку и сжала кулак, напрягая мышцы так, чтобы они проявились во всей своей мощи.
Некоторые девушки и впрямь переживают из-за того, что в процессе похудения с помощью тренировок у них на теле появляются мышцы.
У Мэйлай покачала головой: вещи, способные заставить человека насторожиться, не могут быть некрасивыми — ведь прежде, чем некрасивость, приходит страх.
— Немного странно, как у мужчины.
Тихий смешок.
У Мэйлай недоумевающе посмотрела на неё.
— Это подарки природы, дарованные животным для спасения жизни и охоты, к полу они не имеют никакого отношения.
У Мэйлай кивнула, не придавая этому особого значения. Убедившись, что та больше ничего не говорит, она попрощалась и пошла дальше.
Чжоу Цяньлин всё ещё ждала свою рисовую лапшу.
Как и предполагалось, когда У Мэйлай подошла к лавке, та уже давным-давно пристроилась на низенькой табуретке перед опущенными защитными жалюзи: закинув ногу на ногу, одна рука засунута в карман, а другая уперта локтем в колено, подпирая щеку. Она неотрывно смотрела на тонкий лед, затянувший лужу у дороги, очевидно, погрузившись в задумчивость.
У Мэйлай приблизилась и наступила на ледяную корку, чей едва слышный хруст нарушил тишину. Чжоу Цяньлин приподняла веки и, увидев её, чуть тронула уголки губ улыбкой.
— Давно пришла? — спросила У Мэйлай.
— Когда ты отправила сообщение.
Чжоу Цяньлин опустила ногу, встала и шагнула навстречу У Мэйлай, принеся с собой прохладную сырость зимнего утра.
Они стояли так близко, что уже чувствовали тепло тел друг друга. То ли совместное участие в ярмарочном дне сблизило их, то ли дело было в подаренной Чжоу Цяньлин музыкальной шкатулке, но прежнее напряжение, охватывавшее У Мэйлай в её присутствии, большей частью рассеялось, оставив на дне души лишь смутное приятное чувство.
— В следующий раз не будь такой простофилей, я сама напишу тебе, когда прибуду, — У Мэйлай опустила голову, уставившись на их почти соприкасавшиеся носки обуви.
Слишком близко.
В голове мелькнула одна картина.
У Мэйлай испуганно вздрогнула, но тут же с невозмутимым видом обошла гостью, приподняла жалюзи и спросила:
— Сегодня снова лапшу с бараниной?
— Угу.
Чжоу Цяньлин устроилась на месте, прислушиваясь к звукам зажигания в кухне: после звонкого перестука кухонной утвари во всём мире остался лишь ровный гул вытяжки.
У Мэйлай привычно нарезала мясо, мыла овощи, ставила на огонь котелок и варила лапшу. Её движения были плавными и непрерывными, она совершенно забыла о своей посетительнице, а потому не заметила направленного на неё неотрывного взгляда.
В этом взгляде сквозило нечто слегка агрессивное и разрушительное — дерзкое, прямолинейное, лишённое всяких оглядок на последствия проявление первобытного желания.
Впрочем, стоило У Мэйлай повернуться, как всё это мгновенно скрылось на самом дне её глаз, сменившись привычной мягкостью.
У Мэйлай опустила глиняный горшок на стол и вынесла из кухни две тарелки с закусками: одну с битыми огурцами в остром маринаде, а другую — с ассорти из отварной баранины и субпродуктов.
Встретив недоумевающий взгляд Чжоу Цяньлин, она пояснила:
— Угощаю. В знак благодарности за… музыкальную шкатулку.
Чжоу Цяньлин с улыбкой кивнула, с радостью принимая угощение.
Если подходить к делу с принципиальной строгостью, она тоже подарила ей немало вещей, и они давно уже были квиты. Впрочем, если не оставаться в долгу друг перед другом, то и поводов для встреч не останется.
Заметив, что У Мэйлай снова уселась в сторонке, Чжоу Цяньлин напрягла все извилины и спросила:
— Тёте стало лучше?
— Угу.
Собеседница ответила на ходу, даже не поднимая головы, словно та дурацкая игра заслуживала столь глубокого погружения.
Палочки зашуршали в глиняном горшке, и запах мяты стал ещё отчётливее.
— Вчера я помешала тебе забрать лекарства, родители не ругали тебя?
У Мэйлай замерла, покачала головой и, подняв взгляд, успокоила её:
— Нет, не нужно об этом беспокоиться.
Её глаза бегали, избегая встречи с взором Чжоу Цяньлин и упорно уклоняясь от зрительного контакта.
Подумать только: после вчерашнего дня их отношения должны были сделать шаг вперёд, почему же они снова откатились к самому началу?
Уголки глаз Чжоу Цяньлин смягчились ещё сильнее, и она осведомилась:
— Я вчера в чём-то…
Пожелтевшая пластиковая занавеска качнулась, впуская внутрь струю ледяного воздуха, от которой пробежали мурашки. Чжоу Цяньлин заметила, как У Мэйлай с видом человека, которому наконец позволили вздохнуть с облегчением, вскочила на ноги и приветливо позвала:
— Чего желаете?
— Большую порцию лапши с бараниной!
У Мэйлай сунула телефон в карман и поспешно скрылась на кухне.
Поставила котелок, плеснула воды, зажгла огонь. Сделав всё это, она украдкой бросила взгляд в зал: Чжоу Цяньлин, уткнувшись носом в тарелку, уплетала лапшу, не проявляя никаких странностей.
Она и сама не ведала, насколько противно ей стало при виде этого «полного нежности» взгляда Чжоу Цяньлин. Нет, не противно — скорее, совестно. Впрочем, тоже не то.
Вода в горшке забурлила, У Мэйлай бросила внутрь порцию лапши. Белые рисовые нити завертелись, забились в кипятке, отчего в глазах рябило.
В точности как во вчерашнем сне.
Гостиница, женщина в майке на бретелях, соскользнувшая с плеча лямка. У Мэйлай воочию видела, как та опускается ниже, обнажая левую грудь.
Белоснежное окно, сероватая стена, мягкий белый свет.
Перед глазами всё было залито белизной, и У Мэйлай застыла от изумления, позволив женщине поднять её руку и приложить к своей левой груди. Сердце отбивало ритм, ладонь тоже отзывалась пульсацией.
Героиня сна ласково смотрела на неё, а влажные губы шевелились:
— Ты мне нравишься.
В тот же миг в груди У Мэйлай взметнулась буря. Не успела она ничего ответить, как её разбудила разъяренная бранящаяся У Байцзы.
Сновидения обычно быстро стираются из памяти, и она уже собиралась всё забыть, но стоило ей увидеть Чжоу Цяньлин, как образ всплыл в сознании с новой силой.
Руки действовали на автопилоте: У Мэйлай сыпала приправы, добавляла мятные листья, квашеную капусту, помешивала, выключала огонь и, подхватив горшок прихватками, вынесла заказ в зал, не смея поднять глаз на гостью.
Она думала, что это всё из-за вчерашних двусмысленных речей Лю Гуйянь — дескать, натолкнули её на столь невероятный сон. А про то, какой импульс дали ей вчерашние селфи Чжоу Цяньлин, она благополучно позабыла.
Делать было нечего. Заметив, что оба стола заняты, У Мэйлай мельком глянула в сторону Чжоу Цяньлин и предпочла вернуться в кухонную зону.
Сон был её собственным делом и никак не касался Чжоу Цяньлин, однако теперь при виде последней она испытывала невыносимую неловкость.
Столь дерзкий сон не только пугал её, но и заставлял чувствовать себя виноватой перед Чжоу Цяньлин, словно она совершила нечто оскорбительное.
У Мэйлай зажмурилась и задержала дыхание, силясь вытравить из памяти все картины до единой, но от этого каждая деталь становилась лишь отчётливее.
Сердце колотилось как безумное, чувство полной растерянности накрыло с головой, лишая воздуха, и У Мэйлай засуетилась, точно муравей на раскаленной сковороде.
Внезапно её озарило: любовь ведь бывает разной, и Чжоу Цяньлин… точнее, приснившаяся ей Чжоу Цяньлин явно имела в виду лишь дружескую симпатию.
Верно, это была всего лишь привязанность хорошей знакомой.
Встревоженное сердце постепенно успокоилось. У Мэйлай предпочла просто не замечать манящих взглядов и жестов женщины из сновидения, достигнув желанного внутреннего успокоения, вполне укладывавшегося в рамки её представлений.
Занавеска снова зашуршала, и У Мэйлай с чувством глубокого облегчения повернулась с дежурной улыбкой:
— Чего желае…
— Ты что же это, говорила, что возьмешь меня с собой, а сама уже набросилась на еду?
Штора ещё не успела опуститься, как короткостриженая женщина уже обвила плечи Чжоу Цяньлин рукой, а её ладонь непринужденно свесилась прямо у той на груди. Услышав голос, она скосила глаза и изумленно протянула:
— Ого, да ты здесь хозяйка?
Вместе с ней в ту же сторону посмотрела и Чжоу Цяньлин.
У Мэйлай с трудом удержала на лице гостеприимное выражение и переспросила:
— Что будете заказывать?
— Мне то же самое, что и ей. — Женщина убрала руку, плюхнулась на стул напротив Чжоу Цяньлин, закинула правую ногу на левую и между делом бросила: — Ты когда —
Под столом Чжоу Цяньлин ощутимо пнула её в ногу.
Женщина осеклась, мерзенько ухмыльнулась, перевела тему и принялась в красках расписывать тяготы своего недавнего дальнего путешествия.
Говорила она не слишком громко, но и не тихо. Хотя болтала в основном она, а Чжоу Цяньлин лишь изредка вставляла короткие реплики, тихая маленькая закусочная мгновенно ожила.
Иногда всё удовольствие от еды заключается в атмосфере: стоит заведению наполниться шумом, как и обед кажется куда аппетитнее. Пока У Мэйлай носила готовые порции, в дверь заглянули еще двое и назвали свои заказы.
У Мэйлай поставила перед женщиной её миску. Та, увлекшись разговором и пересохшим горлом, подняла на неё глаза, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но, заметив, как та занята и спешит по делам, поднялась сама, чтобы взять бутылку минеральной воды.
Посетителей в лавке становилось всё больше, гул голосов заглушил беседу тех двоих, и до слуха долетали лишь отрывистые, неразборчивые обрывки смеха.
У Мэйлай то и дело выходила и возвращалась, бросая тайные взгляды в тот угол: Чжоу Цяньлин уже закончила трапезу, подперев щеку одной рукой, и неотрывно смотрела на спутницу, время от времени непринужденно улыбаясь в ответ.
У Мэйлай кольнуло странное, неприятное чувство.
Чжоу Цяньлин была очень красива, особенно когда улыбалась: её прямые губы чуть изгибались вверх, а глаза мягко лучились, заставляя любого залюбоваться ими.
Вот только саму У Мэйлай она редко баловала такими улыбками.
За все дни их знакомства та успела приучить её к своей утонченной фальшивой вежливости, и У Мэйлай искренне полагала, что это её обычная манера держаться.
Оказывается, просто с ней самой эта женщина была недостаточно близка!
Она неожиданно разозлилась, тут же подумав, сколь нелепа эта вспышка раздражения — в конце концов, они были знакомы без малого месяц.
http://bllate.org/book/33050/4054165
Готово:
