Жун Шицзинь слегка поджал тонкие губы, на мгновение задумался, а затем зачерпнул большую ложку и отправил в рот.
Пожевал, пожевал, а потом — Тьфу!
Жун Шицзинь зажал рот рукой и бросился в туалет. Вернувшись, он молча принялся наводить порядок на кухне, но возиться с мытьем не стал — просто выбросил всё прямо вместе с кастрюлей.
Он позвонил домашнему повару, заодно прихватив и ответственную за уборку горничную, чтобы те устроили на кухне генеральную уборку.
Су Юй сидел на диване и наблюдал за его чередой суетливых движений.
Он заметил, что с этим парнем что-то не так: тот находился в состоянии человека, который отчаянно не хочет давать себе ни минуты покоя.
Он отправил сообщение Тан Чжэ, чтобы уточнить, всё еще ли тот находится в Городе А.
Что такое, тело не в порядке?
Су Юй ответил «поговорим позже» и направился в гардеробную на втором этаже.
Одежда, которую Жун Шицзинь купил ему в прошлый раз, лежала вместе с его собственными вещами; она была по толщине как раз на конец лета и начало осени, но сейчас в ней было немного прохладно, поэтому Су Юй взял из шкафа Жун Шицзиня комплект утепленного спортивного костюма.
Рост Жун Шицзиня был почти метр девяносто, да и в кости он был шире, так что на Су Юе его одежда сидела свободно: манжеты рукавов полностью закрывали ладони, оставляя снаружи лишь несколько белых пальцев.
Су Юй встал перед зеркалом во весь рост, раскинул руки и, раздумывая, как бы решить эту проблему, как вдруг из-за его спины высунулась черная макушка.
— Женушка, от тебя так вкусно пахнет.
Су Юй от этих трех слов едва заметно приподнял бровь, уголки его губ изогнулись в холодной усмешке:
— Не хочешь хорошенько подумать, где именно находится то, от чего пахнет?
Прямо за гардеробной располагалась роскошная большая ванная комната молодого господина Жуна, у порога которой со вчерашнего вечера валялся тот самый костюм, источающий густой шлейф алкоголя вперемешку с женскими духами — от одного запаха тошнило.
Су Юй бросил на него выразительный взгляд, призывая немедленно со всем этим разобраться.
Жун Шицзинь подошел, подобрал вещи и швырнул их в корзину для белья, после чего принюхался к самому себе с легким отвращением.
— Что это за запах?
Су Юй чувствовал себя неважно, поэтому ему было не до собственного внешнего вида: смирившись с длиной рукавов, он засунул руки в карманы и холодно посмотрел на него:
— Лучше подумай, как ты вообще вчера вернулся.
Вообще-то ему было лень разбираться в этом, но когда эти развратные девицы одна за другой заявляются на порог и устраивают проблемы, это начинает по-настоящему раздражать.
— Вспомни-ка хорошенько.
— Я... — Жун Шицзинь почесал в затылке, искренне и старательно пытаясь вспомнить. — Я вчера пробыл у больницы довольно долго, и мне стало совсем тяжко. Ли Цзэхуа сказал, что у него в машине как раз пара бутылок хорошего вина, и мы присели с ним в больничном сквере. Наверное, потом я опьянел. Вино было домашнее, крепкое.
— И дальше?
— А потом я поехал домой.
Уголки губ Су Юя слегка задергались.
Стоило моргнуть с пьяных глаз — и ты уже дома, что это за божественная выпивоха вам попалась?
К счастью, вилла была оборудована камерами наблюдения, и Су Юй прямиком отправился поднимать запись.
Су Юй знал, что сейчас тот не в лучшей форме, и изначально не хотел заводить этот разговор в такое время, но слово за слово — беседа уже зашла куда надо, так что оставалось только высказаться.
— Молодой господин Жун, меня не волнует, сколько у тебя было бывших и сколько нынешних, я лишь могу сказать одно: мне претит подобное.
С каждым слетевшим с его губ словом выражение лица Жун Шицзиня становилось всё бледнее, пока они не замерли друг напротив друга с совершенно бесстрастными минами.
Жун Шицзинь пошевелил губами и изо всех сил попытался выдавить из себя улыбку.
— Я... я во всем разберусь.
Он протянул руку и коснулся пальцев Су Юя, но тут же испугался их ледяной холодной температуры и, заключив ладонь Су Юя в свою, принялся мягко ее согревать.
— Не сердись, клянусь, между мной и той женщиной ничего не было! Тот наряд — это же мой вкус тринадцатилетней давности, нынешний я и смотреть на него не стал бы, со мной просто физически не могло ничего произойти.
Су Юй: «……»
А вы, оказывается, ранний птенчик.
Он попытался вытащить руку, но Жун Шицзинь держал крепко.
— Ты точно в порядке? Лицо выглядит ужасно.
— Свое тело я знаю лучше.
Жун Шицзинь больше ничего не сказал и, потянув его за собой, повел вниз обедать.
Повар, сработавший с молниеносной скоростью, уже успел приготовить на столе легкие кашки и закуски, как раз для больного, и удалился вместе с горничной.
Су Юй сделал пару глотков каши, попробовал ложку за кушаньем и понял, что больше не может в себя впихнуть.
Он отложил палочки, чтобы Жун Шицзинь снова не начал задавать лишние вопросы, и сам завел разговор:
— Не нужно столько хлопот, мы могли бы переехать в дом поменьше и нанять всего одну помощницу.
День за днем повар и клининг мечутся здесь поодиночке в соответствии с его прихотями — устают они, устает и он.
Жун Шицзинь хрустел огурцами в маринаде и, подумав, произнес:
— Давай пока останемся. Все-таки здесь рядом аэропорт, твоим друзьям будет удобно навещать.
Су Юй не знал, были эти слова сказаны невзначай или в них таился скрытый сарказм.
Покончив с едой, они вдвоем отправились в больницу.
Состояние старика стабилизировалось, его перевели из реанимации в обычную палату, и к этому моменту он уже чудом пришел в сознание.
Это были хорошие новости, однако, подойдя к двери палаты, Жун Шицзинь долго не решался поднять руку и открыть ее.
Су Юй не вынес этой его возни и влепил пинок под зад, совершенно позабыв, что руки этого балбеса всё еще покоятся в его собственных карманах.
— А-а-а!
Они оба, один за другим, кубарем вкатились в палату.
Жун Шицзинь упал первым, приложившись красивым лицом о холодный кафель.
В тот самый миг, когда его пронзила ледяная волна, в голове промелькнула мысль: главный герой падает — значит, непременно целует. Железное правило кинематографа.
Но пересмотрев столько безумных и нелепых фильмов и сериалов, он так и не понял, под каким именно углом нужно грохнуться, чтобы безошибочно приложиться губами к чужим губам.
Впрочем, раз нет готовой возможности, ее можно создать.
Растянувшись на полу и чувствуя, как сверху на него всем весом валится Су Юй, он глухо застонал от боли, а в следующую секунду в голове созрел дерзкий план.
Он резко повернул голову и, ухватив Су Юя за подбородок, чмокнул его.
До губ не добрался, но звуку позавидовали бы.
— Чмок!
Дед Жун был VIP-пациентом больницы, и в этот момент в палате столпились все светила медицины — около десятка ошеломленных лиц уставились на них во все глаза.
Су Юй за всю свою жизнь еще никогда не испытывал такого стыда.
Его тело окостенело секунд на джо, прежде чем он в спешке вскочил на ноги, сжав кулаки так сильно, что едва сдержался, чтобы не впечатать подотметный ботинок прямо в наглую физиономию Жун Шицзиня.
Старик Жун полулежал-полусидел на больничной койке и, благодаря удачному расположению, благополучно пропустил это впечатляющее зрелище.
Хотя, судя по всему, догадался.
— Ах ты... негодник.
В этом тиром окрике проскальзывали нотки странной радости.
Жун Шицзинь поднялся с пола, перекинулся парой слов с главврачом и велел всей толпе удалиться, так что в палате остались только трое.
Су Юй шагал следом за Жун Шицзинем, во все глаза глядя на него с любопытством и непониманием.
— Дед, это Су Юй, жена, которую ты мне выбрал.
При старике Су Юй не стал возражать на эти слова, лишь слегка наклонился и вежливо поклонился.
Старик сначала улыбнулся ему, а затем сурово зыркнул на Жун Шицзиня.
— Что ты... мелешь, зови его братом Су.
Сил у него было немного, и в голосе, и в мимике сквозила слабость, и лишь в глазах, которые никак не хотели закрываться, все еще угадывался прежний молодежный задор.
Су Юй не отличался излишней сентиментальностью и повидал слишком много расставаний с жизнью, его сердце давно огрубело, но сейчас, глядя на этого старика и на Жун Шицзиня, упрямо цепляющегося за жизнь близкого человека вопреки всем ошибкам, он вдруг почувствовал неприятный зуд в горле.
Но, к счастью, эта парочка деда с внуком была хороша собой лишь по части порчи нервов, и пара фраз быстро загнала его эмоции обратно.
Жун Шицзинь подошел к кровати, уселся и тут же принялся уплетать фрукты, принесенные кем-то из навещавших, отпуская при этом развязные реплики:
— Старик, а мы опять виделись.
В этой фразе крылось множество смыслов, но дед Жун, судя по всему, вникать не стал и просто выругал внука.
— Вечно... без всякого стыда, даже обзаведясь семьей, все еще ведешь себя как мальчишка-проказник. Посмотрим, как ты собираешься заботиться о своей паре и детях.
Жун Шицзинь прищурил свои персиковые глаза в улыбке, и во взгляде заплясали искры:
— Не переживай, дед, брат Су не сможет рожать.
В глазах старика мелькнуло удивление, но оно тут же растворилось.
— Ну и... ладно, зато мучиться не придется.
Он поднял взгляд на Су Юя, и морщинки в уголках его глаз стали глубже — старик изо всех сил постарался изобразить подобие улыбки.
— Сяо Су.
Су Юй подошел и сел рядом со стариком. Заметив, как протянутая сбоку рука с трудом тянется к нему, а кончики пальцев едва заметно подрагивают, он все же протянул свою руку в ответ.
Ладонь старика опустилась на его тыльную сторону — сухая, холодная, по одним лишь ощущениям едва ли напоминавшая человеческую плоть.
— Хоть этот... мерзавец на вид ни на что не годен, да и на деле... тоже ни на что не годен.
Жун Шицзинь хмыкнул, с хрустом надкусывая очередное яблоко.
Уголки губ старика дрогнули в улыбке:
— Но ты можешь не бояться, он тебя не обидит. В конце концов... Сяо Су такой красивый.
В этих мутных глазах промелькнуло искреннее восхищение. На месте Су Юя любой другой решил бы, что над ним откровенно издеваются, но...
Он поднял глаза: Жун Шицзинь сидел на другом краю кровати, ухмыляясь так, что у него плечи ходили ходуном.
Атмосфера в палате оказалась совсем не такой, какой представлял ее Су Юй — легкой, настолько легкой, что от этого где-то в глубине души начинало покалывать.
Старик безостановочно срезал Жун Шицзиня, рассказывая курьезные истории из его детства и попутно упоминая Су Юя.
http://bllate.org/book/33070/4057156
Готово:
