— Ты тут какую-то чушь несёшь, языком мелешь, чего добиваешься?!
Улыбка на губах Се Минъи постепенно разгладилась, а взгляд вмиг стал острым и пронзительным.
Только что излучаемое им дружелюбие испарилось без следа.
Ученый Го испуганно вздрогнул и невольно отступил на пару шагов назад.
— Это… это не я придумал, всё это говорил второй молодой господин Су! Правда ли это, я и сам не знаю… Я… меня на мгновение попутал бес.
Хотя он толком не знал, насколько жестокими могут быть методы Се Минъи, судя по слухам, у тех, кто оскорблял Се Минъи, добрая участь не ждала.
Ученый Го забормотал бессвязные слова и в один миг сдал Су Эра с потрохами.
Се Минъи мысленно прикинул, что за человек этот Су Эр, перебрал в памяти с десяток промелькнувших лиц и наконец смутно припомнил бледнолицего юношу.
Ходили слухи, что тот страшно распущен и донельзя слаб здоровьем.
Се Минъи холодно усмехнулся, мысленно выбросив лицо Су Эра из головы куда подальше:
— Ты только что утверждал, будто я плохо обращаюсь с Вэйанем? Так слушайте же все до единого слова, что я сейчас скажу.
Он окликнул того, кто ждал у входа:
— Цзуншань.
Цзуншань стремительно шагнул вперёд, держа в руках шкатулку.
Он подошёл прямо к Хэ Вэйаню и бесстрастным тоном произнёс:
— Молодой господин Хэ, в знак признания ваших заслуг по спасению моего молодого господина императрица пожаловала вам земельные грамоты лично от себя. Внутри находится усадьба о трёх дворах на улице Хуаян в Столице, три лавки на улице Шанъян, а также сто тридцать му плодородных земель в пригороде вместе с прикреплёнными к ним арендаторами и пахарями. Всё уже должным образом устроено: проверив всё, вы можете передать пару слов молодому господину, и он сам распорядится обо всём остальном.
Се Минъи заранее велел ему заучить эти слова наизусть.
Требовалось не просто слово в слово перечислить всё изобилие даров, но и особо подчеркнуть милосердие императрицы с заботливостью господина императорского дяди.
На лице Цзуншаня не дрогнул ни один мускул, однако в душе он недоумвал: к чему поднимать столько шума из-за какого-то ученика? Проще было выдать сотню лянов золота, но раз Се Минъи настаивал именно на таком порядке, ему оставалось лишь подчиняться воле юного господина.
Хэ Вэйань остолбенел, а на его интеллигентном и утонченном лице промелькнуло подобие растерянности. Губы у него задрожали, и он торопливо выговорил:
— Н-не нужно…
Красивое лицо Се Минъи приблизилось вплотную:
— В чём дело, Вэйань, неужто считаешь, что даров от императрицы маловато? Вообще-то, я и сам думаю, что эта моя сестрица излишне осторожна. По-моему, стоит пожаловать тебе еще десять тысяч лянов серебра, пятьдесят тысяч золота…
Перебив Хэ Вэйаня, он затараторил, а его алые губы то смыкались, то приоткрывались.
Хэ Вэйань намеревался отказаться, но стоило ему встретиться взглядом с этими сияющими чёрными глазами, как он тут же сбился на заикание. Кончики его ушей порозовели, и в конце концов он был вынужден согласиться:
— Б-благодарю императрицу, а от остального я откажусь.
Се Минъи улыбнулся ему. На самом деле он просто заломил цену ради приличия — при столь преувеличенных масштабах Хэ Вэйань наверняка и не думал принимать этот дар.
Хэ Вэйань же не заметил, что скрывалось за этой улыбкой Се Минъи: ослепленный его яркой красотой, он поймал себя на том, что в глубине его глаз мелькнуло восхищение.
Се Минъи же вновь повернулся к собравшимся и во всеуслышание вопросил:
— Каково же наказание за открытое распространение слухов и клеветы в стенах Гоцзыцзяня, зачинщицтво, пререкания с соучениками и попытку драки?
Толпа переглядывалась между собой, пока кто-то не выдавил сквозь зубы:
— Разумеется, исключение, штраф в пятьсот цяней и изгнание из Столицы.
Се Минъи приподнял бровь и перевёл взгляд на побледневшего как полотно ученого Го.
Прижав Баоюй к груди, он бросил:
— Тогда поступайте по правилам.
Тело ученого Го обмякло, и он рухнул прямо на землю, подняв целое облако пыли, отчего окружающие поспешно отпрянули в сторону, боясь даже приблизиться.
С лютой ненавистью уставившись на Се Минъи, он закричал:
— Да будь ты хоть из императорской родни, у тебя нет права творить такое! Ты… неужто ты не боишься молодого господина Су…
Юноша в красном прижимал к груди белоснежного щенка и уже собирался уходить, но при этих словах его шаги замерли. Обернувшись, он выглядел так, будто услышал нечто невероятно смешное.
— Молодого господина Су? Какого еще Су? Хочешь, чтобы он тебя защитил? Так передай ему: пусть явится в поместье премьер-министра и пробьёт десять земных поклонов со стуком, тогда я, пожалуй, пойду за тобой следом. И как тебе такое?
Ученый Го окончательно потерял дар речи. Его лицо исказилось от дикой злобы, и он завизжал истеричным голосом:
— Се Минъи! Я тебе этого не прощу!
— Шумно.
Се Минъи поморщился и зажал одно ухо рукой.
Он отдал распоряжение Цзуншаню:
— Живо ступай к ректору, передай ему всё до мельчайших подробностей и пусть сам решает, как с этим поступить.
Цзуншань кивнул:
— Слушаюсь.
Люди вокруг постепенно расходились сами собой, а двое наиболее сообразительных уже волокли ученего Го прочь.
Хэ Вэйань подошёл ближе и нерешительно спросил:
— Как твоя нога?.. Лучше?
Се Минъи методичногладил Баоюй по шерстке, отчего та блаженно поскуливала, и с сияющей улыбкой ответил:
— Зажило почти всё, этот молодой госпо… то есть, я чувствую себя прекрасно, не стоит беспокоиться.
На мгновение повисло неловкое молчание.
Поразмыслив немного, Се Минъи первым нарушил тишину:
— Верно, а как ты меня отыскал?
Хэ Вэйань указал на прижавшуюся к груди Се Минъи Баоюй:
— Она меня привела.
Се Минъи с внезапным пониманием опустил взгляд. Сидевшая на руках Баоюй смышлено задрала мордочку и звонко гавкнула на него, словно требуя похвалы.
Он усмехнулся, в то время как в памяти вновь промелькнул тот смутный силуэт, и осторожно поинтересовался:
— А когда ты подоспел, что там происходило?
Хэ Вэйань попытался припомнить:
— Кругом валялись мертвецы, а ты был без сознания, но, к счастью, не получил ни единой царапины.
— И ты… не заметил никого подозрительного?
Хэ Вэйань всерьёз задумался и решительно покачал головой:
— Никого. Все убийцы были мертвы.
Се Минъи подавил зародившиеся в душе сомнения и молча кивнул.
Глядя на погруженное в задумчивость лицо Се Минъи, Хэ Вэйань чуть подогнул пальцы в рукавах.
Он намеренно утаил и собственную тревогу, и лихорадочное волнение при встрече с Се Минъи, и кое-что еще —
мелькнувший в чаще леса белеющий силуэт.
Глава 13. Недовольство
Се Минъи извечно недолюбливал Гоцзыцзянь.
Да кто вообще любит учиться?
Кто станет добровольно навлекать на себя такие муки?
Однако, отлеживаясь после ранений в резиденции премьер-министра, он неустанно отправлял людей выслеживать передвижения Лу Вэйсюэ.
Соглядатай доносил раз за разом: Лу Вэйсюэ дежурил во Дворце Золотого Дракона, откуда его с позором выгнал наследный принц; Лу Вэйсюэ повздорил с каким-то ванъе, за что был приговорён стоять на коленях; переписанные Лу Вэйсюэ буддийские сутры бесследно пропали… и так далее, и тому подобное — всё сплошные неудачи Лу Вэйсюэ.
Се Минъи уже откровенно тошнило от этих вестей. Он-то прекрасно знал, что на вид вечно везде получающий отпор и всеми гонимый Лу Вэйсюэ на самом деле обладал умом куда глубже, чем кто-либо, просто искусно прятал свои истинные силы.
Иначе все эти мелкие пакости и попытки выжить его со свету не стоили бы для него и выеденного яйца.
В конце концов, перед ним был будущий великий владыка Пустоты и Хаоса, не раз бравший Хэ Вэйаня живым в последующие годы.
Впрочем, помимо череды злоключений, соглядатай принёс и одну добрую весть.
Лу Вэйсюэ поступил в Гоцзыцзянь.
Поговаривали, что таково было решение наследного принца: во-первых, чтобы заткнуть всем завистникам рты, а во-вторых, чтобы заслать Лу Вэйсюэ куда подальше, дабы тот не путался под ногами во время регентства.
В последнее время наследный принц, судя по всему, чувствовал себя необычайно уверенно.
Хотя отношения Се Минъи с наследным принцем поддерживались на сносном уровне, сам этот человек ему претил.
Слишком фальшивый, слишком зловещий.
Особенно после того, как вскрылось участие наследного принца в отправке наемников, от одной мысли о нём Се Минъи бросало в дрожь.
Наследный принц едва не разрушил все его планы, и многомесячные труды Се Минъи чуть было не пошли прахом.
Положение Лу Вэйсюэ было плачевным, и с каждым днём становилось лишь хуже.
Изначально император позволил ему покинуть Холодный дворец, но намерения монарха неисповедимы, и при дворе Лу Вэйсюэ всё ещё опасались.
Однако теперь император лежал без сознания, а наследный принц, взяв в свои руки бразды правления и государственные дела, прямо-таки написал у себя на лбу слова ненависти к Лу Вэйсюэ. Он лично возглавил травлю младшего брата, а все остальные, глядя, куда дует ветер, дружно набросились на опального принца, опасаясь упустить момент, когда тот сможет подняться.
Словно он был не девятым принцем, а сыном преступника, которого все обязаны презрительно топтать ногами.
В сердце Се Минъи зародилось смутное раздражение: право первенства в травле Лу Вэйсюэ принадлежало исключительно ему.
С какой стати кому попало вклиниваться в это дело?
Это была вторая причина его визита в Гоцзыцзянь. Первая же, само собой, заключалась в том, чтобы лично доставить награду Хэ Вэйаню, а столкнувшись по пути с теми, кто унижал юношу, он просто притаился за дверью.
Вслушавшись же в их речи, он понял, что дело принимает скверный оборот —
с какой это стати они докатились до оскорблений в адрес клана Се?
Се Минъи стерпеть этого не смог и выскошел вперёд, чтобы разобраться с тем глупцом по фамилии Го.
Вернувшись в настоящее, Се Минъи шагал по дорожке Гоцзыцзяня, прижимая к груди Баоюй, а рядом с ним шёл Хэ Вэйань.
— Баоюй, ты скучала по папочке? — Се Минъи опустил голову, позволяя щенку потереться о его подбородок.
Ощутив легкую щекотку, он изогнул красивые глаза, отчего его и без того яркое лицо стало еще выразительнее.
С этими словами он внезапно повернул голову и озарил Хэ Вэйаня ослепительной улыбкой.
Его миндалевидные глаза сияли чарующим блеском, а красавец, прижимающий к груди пушистого белого пса, казалось, сам источал свечение. Эта улыбка растопила зимнюю стужу подобно весеннему ветру.
Хэ Вэйань на мгновение замер от удивления.
— В чём дело, Вэйань? — окликнул его Се Минъи.
Тот с трудом опомнился, а на его щеках проступил легкий румянец, и он дважды кашлянул:
— Д-да ничего…
Се Минъи внутренне удивился: неужто Хэ Вэйань в молодости так сильно заикался?
Немудрено, что впоследствии он перебил столько старых знакомых — видать, боялся, что по свету поползут дурные слухи о его прежней косноязычности.
Он мысленно цыкнул языком от такого открытия.
— Янъян! — радостный возглас внезапно прервал ход мыслей Се Минъи.
Обернувшись, Се Минъи увидел, как Мэн Хуайчэн — его верный подручный номер один — сломя голову мчится к нему, совершенно забыв про приличия, а следом за ним неслись подручные номер два, три, четыре…
Семь-восемь крепких парней неслись единой лавиной, устроив такую беготню, будто в наступление шла целая армия.
Не будь Мэн Хуайчэн рослым мужчиной, сторонний наблюдатель и впрямь решил бы, что это какая-то покинутая дева из богатого дома спешит на свидание, забыв лишь взмахнуть платочком.
Ещё до того, как Мэн Хуайчэн успел врезаться в него, Се Минъи ловким движением отскочил за спину Хэ Вэйаня, при этом брезгливо отодвинувшись еще на пару шагов.
Мэн Хуайчэн поскользнулся, резко затормозив в шаге от них, и замер на почтительном расстоянии от Хэ Вэйаня.
Похоже, Хэ Вэйань и впрямь оставался единственной управой на Мэн Хуайчэна — воистину, из дома без Хэ Вэйаня лучше не выходить.
http://bllate.org/book/33129/4065437
Готово:
