Яркое, ослепительное солнце заливало чёрные стекле высотки, и отражённый свет сиял подобно острым клинкам. Охрана в здании, где работал Чжоу Чжэн, была усилена: телохранители перекрыли все входы и выходы. Цзян Шань торопливо вышел из лифта, с крайне суровым лицом и опущенной головой. Он не обращал ни малейшего внимания на тех, кто наперебой приветствовал его, и сразу направился в кабинет Чжоу Чжэна. Внутри было темно: плотные шторы опущены до самого пола, а Чжоу Чжэн сидел за массивным письменным столом, подперев лоб рукой.
— В чём дело? — поспешно спросил Цзян Шань.
— Тот Каваками — липовый, — в голосе Чжоу Чжэна уже не слышалось той раздражительности, что была во время телефонного разговора. — Настоящий Каваками уже проник в Штаты. Должно быть, въехал через Канаду на прошлой неделе.
Клан Тяньгу был лакомым кусочком, на который Хунмэнь зарился ещё со времен Дяди Хуна, однако тогдашнее влияние Дяди Хуна оставалось ограниченным. Переняв дела, Чжоу Чжэн воспользовался случаем взрастить своих людей внутри клана Тяньгу, извлекая из этого немалую выгоду. В последние годы он всё реже вмешивался в запретный бизнес, и хотя в японском криминальном мире у него оставались соглядатаи и информаторы, те служили в основном для сбора сведений, а денежные связи поддерживались редко. Кто же знал, что после внутренней смуты в клане Тяньгу, с подачи Цзян Шаня, взращенные Чжоу Чжэном силы воспользуются братоубийственной бойней меж фракциями, чтобы загрести жар чужими руками и захватить власть. Это довело до белого каления Каваками, который до того прочно восседал на верхушке клана, и он перевёл всю злобу на Чжоу Чжэна: сперва попытался похитить Цзян Цзе, а затем устроил перестрелку прямо посреди улицы. Чжоу Чжэн всегда яростно защищал своих людей, и даже если Цзян Шань опрометчиво вмешался и натворил бед — сам Чжоу Чжэн отчитал его на чём свет стоит, но посторонним не позволялось задавать и полувопроса. Та уличная перестрелка лишь пуще разозлила Чжоу Чжэна; будучи человеком безжалостным и жестоким, он в сердцах подстроил всё так, чтобы японская полиция стерла с лица земли позиции Каваками в Японии, а заодно отправил наемников зачистить сбежавшего Каваками и всех его оставшихся подручных, не оставив в живых ни единого свидетеля. На этот раз Шэнь Бин отправился в Токио именно за тем, чтобы проверить личность ликвидированного Каваками. И всё подтвердилось: как и ожидалось, убитый оказался двойником после пластической операции.
— Когда вернется Шэнь Бин?
За безопасность всегда отвечал Шэнь Бин, и в критический момент переброска людей имела важнейшее значение.
— Должно быть, сейчас он в самолете, лететь ещё двенадцать часов.
Чжоу Чжэн махнул рукой, приглашая Цзян Шаня сесть:
— Даже если Каваками уже в Штатах, в ближайшее время он ничего не предпримет. Ему только что удалось ускользнуть от нашей погони, у него нет времени ни прийти в себя, ни связаться с здешними связями.
— Хорошо, я сейчас же велю людям из Хунмэнь пустить слух, посмотрим, удастся ли выследить, где он затаился.
— Поручи это Сяо Няню. А ты сосредоточься и доведи до конца дело с открытием игорного судна. Нельзя позволить Каваками помешать этому бизнесу. Передавай остальным: если подлинность человека невозможно установить наверняка, живых не оставлять.
— Понял, — поспешно отозвался Цзян Шань.
— Да, веди себя со всеми осторожнее, — бросил Чжоу Чжэн и, словно что-то вспомнив, спросил: — Су Цзянь был снаружи, когда ты заходил?
Су Цзянь приходился помощником Шэнь Бину, и в отсутствие последнего именно на нём лежала вся ответственность за безопасность.
— Вроде бы да, хочешь его видеть?
— Пусть войдет.
Когда Су Цзянь вошёл, Чжоу Чжэн как раз отложил телефон и с раздражением на лице спросил:
— Удалось связаться с Цзян Цзе?
— Босс, у Молодого господина Цзе телефон выключен. Те, кто поехал за ним, говорят, что во второй половине дня у него встреча с клиентом.
Только тут Чжоу Чжэн вспомнил:
— Как только освободится, немедленно ведите его ко мне.
Су Цзянь поспешно позвонил, перекинулся парами фраз и, подойдя к Чжоу Чжэну, доложил:
— Люди Молодого господина Цзе говорят, что сегодня вечером он ужинает дома.
— Какой ещё ужин? Никаких одиночных поездок! Разве я не приказал доставить его ко мне?
— Но, — на лице Су Цзяня проступило затруднение, — а если Молодой господин Цзе не захочет?
— Хоть связать и притащить, ты меня не расслышал? — Чжоу Чжэн снова вспылил.
— Слушаюсь, понял, — с горькой усмешкой отзвался Су Цзянь.
Глядя на сидевшего в углу дивана молчаливого Цзян Цзе с оледеневшим лицом, Чжоу Чжэн почувствовал, как от боли трещит голова — этот палец доставлял ему куда больше хлопот, чем даже Каваками.
— Ты чего дуешься? Разве не ясно, что сейчас тяжёлые времена?
Цзян Цзе по-прежнему молчал, начисто игнорируя его, и Чжоу Чжэну пришлось продолжать в пустоту:
— Подумаешь, ужин! Разве нельзя сходить в другой день?
В ответ опять тишина, а на лице ни малейшего смягчения.
— Ты почему не отвечаешь? — Чжоу Чжэн и без того был на взводе, а видя столь несговорчивого типа, невольно повысил голос: — Если есть претензии — говори! Что за молчанка?
Цзян Цзе наконец поднял на него взгляд, но выражение лица оставалось мрачным. Крайне недовольным тоном он бросил:
— Мне нечего сказать!
— Ты… — Чжоу Чжэн осёкся, обернулся к Цзян Шаню и Су Цзяню и приказал: — Выйдите пока!
Оба благоразумно попятились к выходу, но перед уходом Цзян Шань шепнул ему на ухо:
— Мы еще не всё обсудили! Я жду тебя в соседней комнате!
В комнате остались только двое. Голос Чжоу Чжэна почему-то сразу смягчился:
— Каваками теперь люто меня ненавидеть, он способен на что угодно. Ты забыл ту перестрелку? Не боишься снова с ним столкнуться?
— Но мама наконец-то согласилась со мной увидеться. Если я сегодня нарушу слово, она всю жизнь со мной не заговорит.
— С чего бы? Ты ведь её сын.
— Неужели совсем нельзя? — в глазах Цзян Цзе читалась мольба, он в упор смотрел на Чжоу Чжэна. — А если я возьму с собой побольше людей?
Чжоу Чжэну совсем не хотелось поддаваться на уговоры, однако взгляд Цзян Цзе лишал его сил сопротивляться. Подумав, что к вечеру Шэнь Бин уже вернется, да и Каваками вряд ли станет действовать так быстро, он, еще не до конца обдумав всё до конца, услышал собственный голос:
— Только в этот раз, и чтобы больше никаких исключений.
Цзян Цзе проводил взглядом людей, приехавших с ним, — те рассеялись по углам, — а затем повернулся и зашагал по узкой лестнице. Прежде чем постучать, он проверил плетеную корзину с фруктами и женьшень, купленный Чжоу Чжэном в Наньбэйхан. Разве мог такой рассеянный человек сам додуматься до подобного? Наверняка это Цзян Шань помог всё купить. С этими мыслями он постучал в дверь. Дверь отворил отец и, завидев его, тут же расплылся в улыбке:
— Быстро заходи.
Цзян Цзе, на ходу снимая обувь, протянул отцу гостинцы.
— К чему такие тражности, прямо как чужой, — тихо проговорил отец, а затем громко крикнул вглубь гостиной: — Мать, глянь-ка, какой у нас сын заботливый, женьшень тебе прикупил!
Мать поднялась с дивана в гостиной и мягко улыбнулась сыну:
— Раз пришёл, давай садиться за стол! Наверное, проголодался с дороги.
— Не особо.
Цзян Цзе последовал за матерью. Она происходила из маньчжурского клана Желтого Знамени и обычно носила ципао. Сегодняшнее белое ципао в синих цветах еще сильнее подчеркивало её тонкую талию.
— Блюда готовил шеф-повар из ресторана, всё твоё любимое.
Мать стала раскладывать еду ему в тарелку, словно и не было прежних обид.
— Скоро ведь учёба начинается?
— Скоро, на следующей неделе уже нужно отмечаться.
— Как успехи?
— Неплохо, повезло, везде удалось выбить стипендию.
— Ну и отлично, — мать перевела взгляд с него на отца. — Давайте начнем! Поедим, а потом поговорим.
Ужин прошёл в прежнем молчании: отец услужливо подливал ему суп, мать тоже то и дело подкладывала еду. Цзян Цзе даже почувствовал некое подобие растерянности от подобной близости. После трапезы мать достала блюдо с фруктами, и только тогда разговор возобновился:
— Слышала, ты повредил руку. Уже зажило?
— Давно прошло, ничего серьезного. А где сестра с зятем?
— О, у них всё отлично! Хочу поделиться хорошей новостью, — на губах матери заиграла сдерживаемая улыбка. — Ты скоро станешь дядей!
— Правда? — изумился Цзян Цзе. — Когда это выяснилось?
— Подтвердилось на прошлой неделе. В семье твоего зятя все на седьмом небе от счастья! Он старший сын, так что у них очень трепетно относятся к первенцу.
— Вот это действительно замечательно!
Родители казались необычайно довольными, их лица сияли улыбками. Но на душе у Цзян Цзе скребли кошки: он знал, что сам никогда не сможет принести родителям подобную радость.
Уже когда Цзян Цзе собрался уходить, мать вдруг обратилась к нему:
— Пару дней назад приходил какой-то мужчина по имени Цзян Шань.
Рука Цзян Цзе, завязывавшего шнурки, на миг замерла.
— И что он тебе наговорил?
— Сказал, что его старший брат безумно к тебе привязан, помог выплатить твои долги и хочет с тобой сойтись. Надеется, что наша семья поддержит их и благословит.
— И только-то?
— Он еще попытался промыть мне мозги, рассуждая о том, что у однополой любви тоже бывает место.
Цзян Цзе выпрямился, опустив голову, и не смел поднять глаз на мать или произнести хоть слово.
— Ты любишь его? Того мужчину по имени Чжоу Чжэн?
— Он… хорошо ко мне относится.
Произнося это, Цзян Цзе почувствовал, как лицо заливает жар.
— Что ж, — мать мягко сжала руку Цзян Цзе. — На самом деле мама всегда надеялась, что ты, как и твоя сестра, создашь семью, остепенишься, обзаведешься детьми — разве это не прекрасно? Но я понимаю, что нельзя заставить человека насильно. Если вы с этим Чжоу Чжэном будете искренне заботиться друг о друге и счастливо проживете всю жизнь, мне больше нечего сказать. Сяо Цзе, ты же знаешь, почему мама не принимает подобное… но я всё равно благословляю вас!
Спустившись вниз, Цзян Цзе увидел припаркованный неподалеку черный Линкольн — машину Чжоу Чжэна. Он не сдвинулся с места, пока телохранитель из угла не подошел к нему и тихо произнес:
— Брат Чжэн приехал за тобой.
— Давно ждет? — спросил он, направляясь к автомобилю.
— Уже добрую половину дня.
Цзян Цзе открыл дверцу и забрался внутрь. Чжоу Чжэн, заметив на его лице легкое выражение, поинтересовался:
— Есть хорошие новости?
— Цзян Шань ходил к моей маме, почему ты мне не сказал?
— Разве мог я пропустить мимо ушей его язык без костей? Он словно прирожденный сват, грех не воспользоваться.
— И что, ты велел ему рассказать моей маме, будто вы три брата из рода коммерсантов в поколении?
— Но ведь чистая правда!
— Разве это правда? — Цзян Цзе невольно рассмеялся, и на левой щеке проступила крошечная ямочка. — Чего ты приехал? Разве не говорил, что это опасно?
— Именно потому, что опасно, я и переживал, как бы они без меня со всем не справились.
— Неужто правда? И ты сможешь со всем справиться?
— Во всяком случае, в том, что касается боевых искусств и стрельбы, в Хунмэнь никого лучше меня не сыщешь.
— И даже Шэнь Бин уступает?
— Уступает.
Цзян Цзе сперва подумал, что Чжоу Чжэн шутит, но присмотревшись к его серьезному виду, понял — нет. Впрочем, мысли его не задерживались на этом долго. Вспомнив слова отца и матери, вспомнив этот неожиданный поворот к лучшему, когда всё складывалось донельзя гладко, почти нереально, он тихонько прислонился головой к плечу Чжоу Чжэна. Глубоко вздохнув, Цзян Цзе промолвил:
— Чжоу Чжэн, у меня такое прекрасное на душе. Мне вдруг показалось, что этот мир невероятно добр ко мне, до одури прекрасно добр. Ха-ха.
http://bllate.org/book/33175/4071799
Готово:
