— Дракон.
Юй Чэн замолчал.
Оказывается, эта букашка — дракон.
Воздух в главном зале застыл, воцарилась странная, пугающая тишина.
Почему Юй Чэн вдруг перестал говорить?
Чу Сюйюнь смущенно посмотрел на тот рисунок: наверняка всё дело в том, что он нарисовал слишком уродливо, и Юй Чэн теперь немного брезгует им. Знал бы он — вообще не стал бы рисовать.
Вдруг он услышал, как Юй Чэн тихонько усмехнулся. Чу Сюйюнь поднял голову и встретился с его улыбающимися глазами.
Эта улыбка была невероятно красива. Мягкий дневной свет отражался в его глубоких зрачках, играя золотистыми бликами и рябью на воде, словно там пряталось множество прекрасных звезд.
Чу Сюйюнь на мгновение замер от восхищения, и лишь когда Юй Чэн наклонился ближе, бешено заколотившееся сердце вернуло его в реальность.
— Бессмертный Владыка рисует прекрасно, — с абсолютно невозмутимым видом выпалил Юй Чэн, и уголки его губ изогнулись еще сильнее. — Я-то думал, Бессмертный Владыка недоволен тем, что я разобрался с Ли Фэньхэ, а оказалось, он и впрямь думал о свадебных нарядах для нашей церемонии.
Чуть теплое дыхание легко коснулось его уха, и всё, к чему оно прикасалось, мгновенно вспыхивало и раскалялось, словно от зажженного огня.
Сердце забилось еще быстрее. Чу Сюйюнь смотрел на Юй Чэна, и лицо того перед глазами даже стало немного расплываться. Он ощущал лишь то, что Юй Чэн улыбается ему, причем улыбается так красиво, а всё остальное вокруг растворилось в тумане. Весь мир опустел, и существовали только они двое.
Хотелось, чтобы его обняли, поцеловали, или… впрочем, заняться парным самосовершенствованием тоже было бы неплохо…
Чу Сюйюнь только было протянул руку, чтобы коснуться лица Юй Чэна, как из-за дверей донесся голос мо-сюя:
— Докладываю Повелителю: посланник расы демонов ожидает в главном зале. Говорит, что новый Владыка Демонов-Зверей из расы драконов, взошедший на престол в этом году, желает обсудить дела Двенадцати Городов.
Атмосфера вмиг развеялась, и Чу Сюйюнь увидел, как улыбка на лице Юй Чэна резко застыла.
Юй Чэн, мы же еще не поцеловались, Юй Чэн.
Чу Сюйюнь попытался снова податься вперед, но Юй Чэн внезапно поднялся, перевел взгляд на уродливую букашку, нарисованную на свадебном наряде прямо поверх узора из шахматных линий.
— Дракон?
Юй Чэн резко обернулся к Чу Сюйюню, словно на него с макушки до пят вылили ушат ледяной воды.
— Бессмертный Владыка хочет вышить на свадебном наряде его тотем, потому что всё еще тоскуешь по этой твари из расы демонов, да?
Чу Сюйюнь широко распахнул глаза.
Кто? Какая еще тварь из расы демонов? Он знать никого не знает.
Юй Чэн тяжело задышал, ухватил Чу Сюйюня за подбородок и жадно впился в его губы поцелуем. Стоявший у входа мо-сюй тут же проявил чудеса сообразительности: развернулся, выскочил за дверь и плотно затворил створки.
— Ты хочешь вышить его тотем на наших свадебных нарядах? Чу Сюйюнь, есть ли у тебя вообще сердце? — с едва ли не отчаянным смешком произнес Юй Чэн, сжал его запястье и прижал Чу Сюйюня к каменной колонне главного зала. — Ты до такой степени меня ненавидишь?
Да я же невиновен, о великий и справедливый судья!
Чу Сюйюню просто показалось, что вышитый на свадебном наряде дракон будет выглядеть величественно. Раз не хочет дракона, можно вышить что-нибудь другое.
Он отчаянно заерзал, выгадал момент, пока Юй Чэн пребывал в горестных чувствах, и с трудом вырвался из хватки. Тут же схватив каменную кисть, он легонько стер того дракона и вывел рядом иероглиф «хэ» — журавль.
Вышить журавля тоже сойдет, это ведь тоже красиво.
Чу Сюйюнь чуть откинулся в сторону и с некоторой тревогой заглянул в лицо Юй Чэну.
Юй Чэн посмотрел на шахматное поле и снова умолк.
— Довольно, — Юй Чэн глубоко вздохнул. — Если Бессмертный Владыка хочет мне отомстить, хватило бы и нарисованного дракона, не обязательно выводить еще и журавля.
Прекрасно. Чудесно. Иероглиф «хэ» — журавль Ли Фэньхэ. Выходит, Чу Сюйюнь и впрямь ненавидит его лютой ненавистью.
Заметив, что тот, похоже, и не думал успокаиваться, Чу Сюйюнь торопливо стер и этого журавля, но не успел снова поднести кисть, как Юй Чэн подхватил его на руки и бросил в глубину мягкой тахты.
Одежда была грубо сорвана, Юй Чэн без колебаний навалился сверху, намертво перехватив запястья Чу Сюйюня. Мягкий дневной свет в его глазах теперь заслонили грозовые тучи, оставив лишь непроглядную, чернильную тьму.
Чу Сюйюнь тихо вздохнул и смиренно растянулся на ложе.
Знал бы, что так выйдет, ни за что не стал бы изучать Путь Безмолвия.
Спустя полчаса Чу Сюйюнь, мелко подрагивая, высунул голову из-бески мягкой тахты и посмотрел на Юй Чэна, который стоял к нему спиной и одевался.
Хотя парное самосовершенствование состоялось, глаза у Юй Чэна так и остались покрасневшими — казалось, он вот-вот расплачется от обиды на него.
Он всё еще злится?
Юй Чэн ничего не сказал и даже не обернулся.
Чу Сюйюнь прикусил губу, глядя на его спину, а затем нащупал что-то в Кольце Хранилища и вытащил крошечный пузырек с лекарством.
— Бессмертный Владыка может не ждать меня сегодня ночью.
Голос Юй Чэна звучал холодно, по нему невозможно было понять, рад он или гневается. Он по-прежнему не поворачивался к Чу Сюйюню.
— Раз уж Бессмертный Владыка не может забыть эту тварь, я непременно подготовлю и для него кубок свадебного вина.
Его плеча вдруг легонько коснулись. Юй Чэн слегка вздрогнул, рука, завязывающая пояс, замерла. Он обернулся и посмотрел на Чу Сюйюня.
На его белых ладонях от многолетней работы с мечом залегли грубые тонкие мозоли, но подушечки пальцев источали мягкое, согревающее тепло.
Чу Сюйюнь перехватил его руку.
Юй Чэн стоял ни жив ни мертв, замедлив даже дыхание. Он неотрывно смотрел на Чу Сюйюня, позволяя тому взять свою руку, разжать ладонь, а затем вложить в нее крошечный пузырек.
Пузырек этот был стар, вырезанные на нем письмена стерлись до полной неразборчивости, но Юй Чэн безошибочно узнал их.
Оказывается, это была бутылочка Пилюли Возвращения Истока.
Неужели точно такую же Пилюлю Возвращения Истока он отдавал Ли Фэньхэ?
Юй Чэн сохранял невозмутимый вид, но скованные льдом горы в глубине его души тихонько таяли.
Может ли он считать, что Чу Сюйюнь утешает его?
Будучи Владыкой Демонов, он мог получить любые драгоценные пилюли по одному мановению руки, но то, что дал ему Чу Сюйюнь, было ценнее любых чудесных лекарств.
Он медленно сжал пузырек в ладони, словно всё еще чувствуя тепло чужей руки.
Делая вид, будто ничего особенного не произошло, Юй Чэн поднялся на ноги и негромко произнес:
— Бессмертному Владыке не стоило утруждаться. До свадьбы, сколь бы сильно я ни ненавидел Ли Фэньхэ, я ни за что его не убью, так что можете быть спокойны.
Чу Сюйюнь проводил его взглядом. Двери закрылись, и он поскреб себя по щеке.
Хоть он и не понимал, при чем здесь вообще Ли Фэньхэ, но Юй Чэн вроде бы и правда перестал сердиться — и славно.
Юй Чэна всё-таки довольно легко умиротворить.
За дверями покоев Юй Чэн с бесконечным трепетом погладил пальцами пузырек с лекарством, медленно и осторожно откупорил фарфоровую крышечку и высыпал оттуда круглую пилюлю.
http://bllate.org/book/33230/4080183
Готово:
