Цзян Юй велел Ли Хэну не лезть не в своё дело и добавил, что он и сам донельзя популярен — очередь из желающих приударить за ним может растянуться аж до самой Франции.
Ли Хэн поинтересовался, где именно находится начало этой очереди.
За это Цзян Юй ответил ему уже второй за сегодняшний день порцией тумаков.
Подойдя к доске объявлений, они увидели приказ о наказании Фан Бочжоу: в нём говорилось об исключении из учебного заведения без права восстановления и тюремном заключении сроком на три года, а также содержалось множество предостережений для остальных учащихся.
Четыре часа дня.
Цзян Юй появился в баре.
В это время суток людей было мало, он устроился за барной стойкой в ожидании коктейля от бармена. Стоило ему сделать лишь глоток, как к нему кто-то подсел.
— Hello, — произнес парень, усаживаясь на соседний с Цзян Юем стул. У него были светлые волосы и голубые глаза.
Цзян Юй приложил палец ко лбу, небрежно скользнул по нему взглядом и лениво бросил:
— Не ломай язык, не понимаю я твоих английских штучек.
Его слова еще не успели затихнуть, как собеседник напротив заговорил на ломаном китайском:
— Меня зовут Харди.
— Оу.
— Могу я узнать, как тебя зовут?
— Лю Цзямин.
— …Лю Цзямин? Липовое имя?
Цзян Юй приподнял бровь:
— Базаришь соображалкою.
Харди смущенно поднял руку и поправил серьгу-гвоздик в ухе. Его благородные черты лица в сочетании с глубоким и чувственным взглядом заставили даже Цзян Юя задержать на нем взгляд чуть дольше обычного, но стоило тому открыть рот, как вся привлекательность тут же испарилась:
— Я угощу тебя выпивкой.
— Не нужно, батя здесь главный VIP.
— Тогда, может быть, ты угостишь меня?
— ? — Цзян Юй взял приготовленный барменом коктейль и осушил бокал до дна. — Никогда не видел настолько бесстыжих людей. Чего это ты не пойдешь в банк клянчить у них карманные деньги?
Харди на мгновение покраснел от неловкости:
— Я… я хочу подружиться с тобой, они научили меня так говорить…
— Подружиться со мной, чтобы я потом тебя поила? Да с таким умением всё просчитывать в прошлой жизни ты явно был счётами!
Цзян Юй так заткнул за пояс бедного Харди, что тот лишился дарвиной речи. Спустя какое-то время иностранец снова подал голос:
— Ты самый красивый китаец из всех, кого я встречал.
— Ха, и после этого ты еще собирался меня угощать? Похоже, ты и впрямь бывал лишь в каких-то паршивых дырах. Красавцев в Китае пруд пруди — хотя, конечно, большинству из них до меня далеко. Ладно, прекращай позориться передо мной. Неужто и вправду думаешь, что раз надел белую рубашку, то сойдешь за наивного сладенького мальчичика? Какой нормальный человек потащится в бар в такое время? Какая из нас двоих после этого благородная птица? Запасть на меня захотел? Ты, блядь, еще не дорос, вали отсюда.
Харди переваривал эти слова целых две минуты, а потом, с покрасневшими глазами, поплелся на второй этаж.
Цзян Юй пропустил еще пару стаканов и, почувствовав, что всё еще способен идти по прямой, поднялся со стула и вышел из бара. Снаружи дул влажный и знойный ветер, от которого буквально перехватывало дыхание. Он уже собирался поймать такси, чтобы вернуться домой и выспаться, как вдруг заметил в кустах у обочины дороги маленького котенка. То ли у него была сломана лапа, то ли еще что, но малыш лежал там и жалобно мяукал.
Он бросил на него лишь один взгляд и пошел дальше.
-
Ветеринарная клиника.
В защитной маске на лице и с мрачной миной на лице Цзян Юй держал котенка за загривок, вытянув руку стрункой. От самого начала и до сей поры его брови были недовольно сдвинуты в презрительную складку.
Стоило врачу постелить впитывающую пеленку, как Цзян Юй тут же сбросил на нее котенка.
Доктор поинтересовался:
— Сколько ему дней?
— Понятия не имею.
— А когда вы в последний раз кормили его молочной смесью?..
— Ни разу не кормил, подобрал на улице.
Врач виновато улыбнулся и заметил, что котенок выглядит слишком чистым для бездомного.
Цзян Юй кивнул и изрек:
— У него есть мать, и она наблюдает за нами где-то неподалеку.
Затем он спросил:
— Вы ведь принимаете бездомных животных?
— Принимаем, но мест на улице уже нет. Внутри полно спасенных ранее хвостатых бродяжек: у кого-то лапы переломаны, у кого-то позвоночник поврежден, кому-то глаза выкололи, а кому-то уши отрезали. На лекарства и кошачий корм вечно уходит уйма денег...
Выслушав это, Цзян Юй искренне изрек:
— Какая жуть.
— …И как вы собираетесь назвать котенка?
— С чего ты взял, что я собираюсь его заводить?
— …Разве вы не будете его растить?
— Буду.
— …Тогда какое имя вы ему дадите?
— Чэнь Сяогоу*. — Заметив вопросительный взгляд доктора, он пояснил: — Чем хуже кличка, тем крепче здоровье.
Врач тщательно осмотрел котенка: тот оказался совершенно здоровым, без каких-либо серьезных проблем. Цзян Юй кивнул, купил наполнитель для туалета и сухое молоко для котят, заглянул в помещение для животных и, убедившись, что все они ухожены, перевязаны и выглядят чистенькими, перед уходом оставил две тысячи юаней наличными. После этого он сел в машину, вернулся в университет и позвонил Ли Хэну.
— Цзян-гэ.
— Выходи, я у ворот учебного заведения.
— Зачем? — спросил Ли Хэн, уже поднимаясь со своего места.
— Приведи мою девушку в общежитие, поухаживай за ней пару дней.
— Чего?!
Сюй Чжилэ от такого окрика Ли Хэна испуганно подскочил и поинтересовался, в чем дело. Ли Хэн ошеломленно ответил:
— Цзян-гэ велел мне отвести его девушку в общежитие и понянчиться с ней пару дней. Это он так мою выдержку проверяет, что ли?
Чэнь Чжиянь усмехнулся:
— И впрямь ширóк душой.
Сюй Чжилэ погладил себя по подбородку и протянул:
— Судя по моему опыту общения с Цзян-гэ, он наверняка несет какую-то чушь.
Трое дружно направились к выходу.
А у самых ворот лицом к лицу столкнулись с котенком, сидевшим на земле.Ли Хэн посмотрел на Цзян Юя, пристроившегося у автомобильного окна, и безмолвно спросил:
— Это твоя девушка?
— Когда это я говорил, что она моя девушка? Её зовут Кличка — Девушка.
…Похоже, он действительно такого не говорил.
— Забери эту Чен-собаку в общежитие, позаботься о ней. Я вообще терпеть не могу существ с шерстью.
— Чен-собаку?
— Это его полное имя! — Цзян Юй с вызовом встретился взглядом с Чэнь Чжиянем. — Звучит хорошо?
Никто не осмелился ответить.
Ли Хэн бросил взгляд на стоявшего рядом Чэнь Чжияня, а затем молча перевёл глаза на котёнка:
— Она больна или нет?
— Здорова. Будешь брать или нет? Наполнитель для лотка и сучье молоко в машине, потом сделаем все прививки, с меня деньги.
— Беру! — Ли Хэн подхватил котёнка, спрятав его за пазуху, а Сюй Чжилэ протянул руку, чтобы потыкать его пальцем.
Чэнь Чжиянь подошёл к Цзян Юю, опустил взгляд на его покрасневшее лицо и спросил:
— Пил?
— Молоко пил.
— … — Кончик носа Чэнь Чжияня едва заметно дрогнул. Уловив легкий шлейф незнакомого парфюма, он снова спросил: — С кем пил?
— С друзьями.
— С друзьями? Цзян Юй, ты всё ещё не порвал со своими дружками-алкашами?
— Не порвал, мне нравится с ними пить.
— …Чтобы больше этого не повторялось.
— Не твоё дело.
Цзян Юй отвернулся к водителю:
— Шеф, поехали!
— Эй, Цзян-гэ, ты же мне кошачий наполнитель и молоко не отдал! — шагнул вперед Ли Хэн.
Машина снова остановилась. Дождавшись, пока Ли Хэн заберёт вещи, Цзян Юй вновь скомандовал водителю трогаться.
Добрашись до места, он сначала заглянул к Чэнь Чжияню, после чего вернулся в свою комнату, чтобы принять ванну, и проспал мёртвым сном.
Девять вечера.
Чэнь Чжиянь сидел на кровати, открыв ноутбук. Не успел он настучать и пары строк, как в голове всплыли слова Ли Хэна, и на мгновение он потерял концентрацию.
Цзян Юй действительно вёл себя слишком опрометчиво, но он всегда был таким, к тому же он здорово помог выпустить пар, так что стоило перед ним извиниться.
Подумав об этом, Чэнь Чжиянь отправил Цзян Юю сообщение в WeChat. Набрав извинения, он нажал «отправить», но рядом тут же загорелся режущий глаза красный восклицательный знак.
Нахмурившись, Чэнь Чжиянь отложил телефон в сторону и продолжил печатать.
Спустя какое-то время он снова позвонил Цзян Юю.
Долгие гудки тянулись и тянулись.
В трубке послыхалось: «Набираемый вами абонент временно недоступен, перезвоните позже. The number...»
Его ресницы резко взметнулись вверх, во взгляде застыл холод. Сбросив вызов, он захлопнул ноутбук, погасил свет и лёг спать.
Сегодня в комнате не хватало привычного звука чужого дыхания, и Чэнь Чжиянь, уже успевший выработать к нему привычку, вновь погрузился в состояние бессонницы.
Одиннадцать вечера.
Чэнь Чжиянь включил свет и выпил таблетку мелатонина.
Глубокая ночь.
Под кроватью зазвенел будильник, разбудив с таким трудом заснувшего Чэнь Чжияня.
— …Цзян… Юй.
Ты это кота молоком кормишь или меня?
Голова после похмелья раскалывалась на части. Едва открыв дверь, Цзян Юй увидел стоящего на пороге Чэнь Чжияня: под глазами у того залегли отчетливые синяки, видом он точь-в-точь походил на коллектора, пришедшего за долгами, и Цзян Юй от неожиданности даже волосами на голове зашевелил.
Вслед за криком «Да пошёл ты нахрен!» последовал резкий удар сжатым кулаком.
Чэнь Чжиянь качнулся в сторону и увернулся, позволив кулаку рассечь воздух.
— Извини.
— ?
Живой человек?
Цзян Юй рассвирепел:
— Ты кого с утра пораньше пугаешь?
— …Прости, я не должен был так с тобой разговаривать. И ещё… спасибо, что заступился за меня.
Он ещё и извиняется.
Какая гадость.
Играет не по правилам.
Мрачно уставившись на него, Цзян Юй бросил:
— Не принимаю.
— Хорошо, — Чэнь Чжиянь потёр ноющие переносицу и брови. — Можешь сегодня не ставить будильник под мою кровать?
— Охренеть! Я прекрасно спал у себя дома, кто тебе под кровать будильник ставил, не надо клеветать —
Не успел он договорить, как в голове Цзян Юя внезапно промелькнула до боли знакомая картина…
Да уж, это вполне в духе мерзостей, которые он мог учудить по пьяни.
Но:
— Я ничего не знаю, может, тебе самому в кошмаре привиделось.
— Тогда можно мне сегодня обойтись без таких снов?
— …
— …
Цзян Юй вернулся в комнату умываться. Сегодня он оделся ещё ярче, чем вчера.
Прошлой ночью, напившись, он во сне увидел Чэнь Чжияня: тот прижал его за горло к полу, и когда Цзян Юй уже решил, что сейчас завяжется драка —
Чэнь Чжиянь впился зубами ему в губы.
И бросил что-то вроде: «В прошлый раз ты повалил меня на землю и укусил, теперь моя очередь возвращать долг».
Черт побери, никакой логики!
Разве можно ставить в один ряд случайность и умышленность!
Цзян Юй, разумеется, вцепился в ответ, Чэнь Чжиянь тут же укусил его снова, и так повторялось раз за разом, пока их губы не превратились в сплошное кровавое месиво. Два разинутых всё шире окровавленных рта до смерти его перепугали.
Первым же побуждением после пробуждения было отвесить себе пощёчину.
До чего же он докатился — кусаться с Чэнь Чжиянем, какая детбятина.
А с другой стороны, он думал о том, что у этой физиономии без единой эмоции нет такой популярности, как у него. Наверняка он первым найдёт себе девушку, а потом заявится к Чэнь Чжияню похвастаться, чтобы тот знал: мало того, что его никто не любит, так он ещё и менее популярен, чем сам Цзян Юй!
http://bllate.org/book/33297/4088669
Готово:
