Бай Юй сжал зубы, пытаясь успокоить бушующие в груди эмоции:
– Гу передний, с чего вы это взяли? И в отношении к людям, и в актерской игре моя совесть чиста.
– Совесть чиста? Хорошо, тогда отвечу тебе вопросом: какие отношения связывают тебя с продюсером Сунем?
Бай Юй замер, его губы задрожали, лицо побледнело, и он неестественно отвел взгляд:
– Я… я не связан с ним никакими отношениями.
Слова парня вызвали у Гу Яня лишь презрительную усмешку:
– Я искренне не понимаю, откуда у тебя такая уверенность в собственном актерском мастерстве? Неужели только благодаря твоему умению заплакать по заказу? Ты утверждаешь, что не имеешь дел с продюсером Сунем, но неужели ты считаешь всех вокруг слепцами? Или думаешь, никто не видит, как продюсер Сунь заходит к тебе в комнату, и никто не замечает, почему у тебя такая неестественная походка?
– О твоих делах в съемочной группе знают все до единого, каждый осведомлен, кому именно ты обязан своим появлением здесь. Поэтому, пожалуйста, перестань впредь строить из себя звезду, чья игра превосходит всех остальных, а вокруг собралась лишь толпа невежд, неспособных оценить твой талант. Право слово, это выглядит жалко.
В голове Бай Юя внезапно опустело. Он просто не мог поверить, что об их с Сунь Чжиго связи уже судачит вся съемочная группа. Ища подтверждения, он перевел полный надежды взгляд на режиссера Вана, но тот лишь тяжело и медленно кивнул.
Режиссер Ван с неловким видом произнес:
– Честно говоря, я и сам собирался об этом сказать. Бай Юй, давай впредь вы с продюсером Сунем будете поменьше устраивать всякие фокусы и перестанете портить съемки по утрам. Лань Тянь – гордый, холодный и коварный принц, а в твоем исполнении он говорит и двигается так, будто у него в заднице застрял цветок хризантемы.
Бай Юй чувствовал, как его самоуважение кусок за куском сдирают с костей, втаптывают в грязь и превращают в пыль. Это ощущение живо напомнило ему те дни, когда он только пришел в индустрию развлечений. Тогда он был полон амбиций, лелеял мечты о звездном будущем и, подписав контракт с компанией Синхун, попал под начало Фэн Вэя.
Однако суровая реальность и непрекращающиеся сексуальные домогательства со стороны менеджера вмиг погрузили его мир во тьму.
Ситуация начала понемногу меняться лишь тогда, когда он окончательно отбросил гордость и расстегнул рубашку.
В тот момент, когда мужчина, приведенный Фэн Вэем, ворвался в его тело, ему показалось, будто что-то навсегда умерло в его сердце.
То чувство было пугающе похоже на нынешнее.
Его затрясло мелкой бьющейся дрожью, по телу разлился леденящий холод, и в этот самый момент зазвонил телефон.
– Я отвечу, – опустив голову и стараясь не встречаться взглядом с Гу Янем и режиссером Ваном, он торопливо прочь от этого места и принял вызов: – Алло?
– Это господин Бай Юй? Здравствуйте, вас беспокоит уголовный розыск Хайхуаского района. На территории нашего округа произошло убийство. Согласно нашему расследованию, месяц назад погибший Фэн Вэй выходил с вами на связь, это так?
…
Лишь когда вызов завершился, Бай Юй наконец осознал: Фэн Вэй мертв.
Внутри воцарилась абсолютная, звенящая пустота.
Фэн Вэй умер, и теперь некому помочь ему расправиться с Гу Янем.
Фэн Вэй погиб насильственной смертью. Поскольку место было глухим и безлюдным, лишь спустя полмесяца его жена, вспомнив, что долго не видела мужа, и не сумев с ним связаться, в панике обратилась в полицию; лишь после долгих поисков стражи порядка обнаружили тело.
То ли по воле случая, то ли умышленно, но камеры наблюдения на месте происшествия вышли из строя полностью, а череда моросивших дождей начисто смыла все улики. Полиция чувствовала себя так, будто зашла в тупик, однако к великой удаче родственники погибшего отнюдь не торопились и не осаждали полицейский участок с требованиями. Его жена даже с улыбкой успокаивала заглянувших к ним сыщиков:
– Товарищи полицейские, мы знаем, как тяжело ваша служба проходит каждый день. Мое дело может подождать, не спешите, не спешите.
Никакой спешки, даже когда речь шла об убийстве. Если бы не безупречное алиби членов семьи, полиция всерьез заподозрила бы саму жену в расправе над мужем.
Шумиха поднялась нешуточная, и до Гу Яня слухи тоже дошли. Услышав эту новость, он лишь удивленно выдохнул: Фэн Вэй по первоначальному сценарию должен был погибнуть в автокатастрофе годом позже, будучи за рулем в нетрезвом виде, с чего бы ему умирать от убийцы на целый год раньше?
Даже с учетом преследующего его злого рока подобное казалось невозможным.
Не успел Гу Янь до конца обдумать это странное обстоятельство, как вновь столкнулся с Фэн Вэем.
Если выражаться точнее, это был призрак Фэн Вэя.
Он бредл следом за каким-то молодым человеком, погруженный в сомнамбулическое забытье; его силуэт уже наполовину истончился и стал прозрачным, судя по всему, не прошло бы и полмесяца, как он окончательно рассеялся бы в воздухе.
Взгляд Гу Яня переместился на юношу. Тот отличался высоким ростом, твердым, решительным взглядом, лицо наполовину скрывал козырек бейсболки, на нем была черная футболка и точно такие же черные перчатки на руках.
Грк Янь потянул за рукав стоявшего рядом сотрудника съемочной группы и, указав на молодого человека, поинтересовался:
– Кто этот парень? Новый актер?
– Нет, что вы, это парень, который разносит обеды. Предыдущий доставщик на днях зазевался на ходу, угодил в яму и повредил ногу, вот и наняли нового сотрудника специально для нашей съемочной группы. Этот парень обмолвился, что с детства увлекается режиссурой и очень любопытно ему взглянуть на кухню кинопроизводства изнутри, не разрешат ли ему походить за режиссером хвостиком. Режиссер, заметив, что он действительно кое-что смыслит в сценарном деле и режиссуре, к тому же не боится тяжелого труда, решил дать ему шанс и разрешил находиться на площадке, если тот не будет ничего снимать на камеру. Вот его и оставили при группе.
Гу Янь кивнул и, поблагодарив собеседника за пояснение, вернулся на свое место. Его взгляд невольно снова скользнул по фигуре парня в черном. Тот, казалось, почувствовал неладное: настороженно вскинув голову, он окинул окрестности бдительным взором, но поскольку место, где сидел Гу Янь, находилось в некотором уединении, обнаружить его парню не удалось.
Впрочем, ускользнуть от внимания Тан Мэн наблюдательному парню не удалось. Она тут же подсела ближе:
– Чего это ты уставился на разносщика еды?
– Да так, ничего особенного.
Гу Янь отвел глаза и взял со стола чайную чашку.
Тан Мэн тоже бросила пару любопытных взглядов в ту сторону и недовольно надула губки:
– Хоть лицом он и неплох, но, по-моему, он точно знается с Сунь Чжиго. Рыбак рыбака видит издалека, порядочным человеком он быть не может, тебе лучше держаться от него подальше.
– А при чем здесь вообще продюсер Сунь? – с любопытством спросил Гу Янь.
– Я тебе скажу, только чур режиссеришке ни слова! – убедившись, что Гу Янь кивнул, Тан Мэн продолжила: – В обед я осталась голодной и тайком сходила к нему за добавкой. Оказалось, что Сунь Чжиго крутился там же, и я заметила, что коробка с едой, которую он выдал этому Суню, совсем не похожа на нашу. Я украдкой заглянула в тарелку, пока тот ел: блюда выглядели в сто раз аппетитнее, чем у нас с тобой, сразу видно — объедение!
– ... – Гу Янь вздохнул: – Тан Мэн, а ты помнишь, как клялась перед режиссером Ваном, что ради удачных кадров не съешь в кадре ни единого лишнего кусочка?
http://bllate.org/book/33345/4096364
Готово:
