Зажгли свечи, подгадали время, спели песню на день рождения и загадали желания. Все, кроме Линь Цзиньсяо, дружно опустили головы и принялись что-то искать в своих рюкзаках.
Вскоре Линь Цзиньсяо получил свой подарок на день рождения — три книги.
Ю Тун и Пэй Синьчжэ всё заранее обсудили, а вот Фу Дундун присоединился к ним совершенно случайно.
Линь Цзиньсяо остался очень доволен подарком и пообещал, что обязательно прочитает все три книги от корки до корки в этой жизни.
Еще не спишь?
Когда четвёрка друзей покинула лоток, было уже почти час ночи.
Ю Тун за вечер съел слишком много, а ночь выдалась тихой и безветренной, поэтому он захотел пройтись домой пешком. Тогда Линь Цзиньсяо решил проводить только Фу Дундуна, и на перекрёстке все четверо разошлись в разные стороны.
Двадцать минут спустя Ю Тун и Пэй Синьчжэ вернулись в свой жилой комплекс.
Подойдя к двери своей квартиры, Ю Тун по привычке попытался её открыть. Как только замок щелкнул и дверной язычок подался, он заметил пробивающийся изнутри свет, но рука уже опередила мысль — он тут же распахнул дверь.
Поднимаясь на площадку третьего этажа, Пэй Синьчжэ тоже заметил свет из-за двери и машинально оглянулся.
Внутри ярко горел свет, а прямо на диване напротив входа сидела Цинь Шуянь — та самая Цинь Шуянь, которая по идее должна была дежурить в ночную смену. Скрестив руки на груди и прождав уже довольно долго, она тут же подняла глаза, едва скрипнула дверь. От её взгляда у любого по спине побежали бы мурашки.
Ю Тун застыл на пороге и невольно сглотнул, выдавив из себя лишь спустя какое-то время:
— Мам, ты чего...
Цинь Шуянь холодно смотрела на сына, её тон оставался на удивление ровным:
— Заходи. Закрой дверь.
Ю Тун слишком хорошо знал это затишье перед бурей. Молча вздохнув, он поднял руку, чтобы закрыть дверь, но чья-то чужая ладонь опередила его и легла на локоть.
Пэй Синьчжэ вошёл следом и затворил дверь изнутри.
Цинь Шуянь окинула взглядом обоих парней, после чего уставилась прямо на Ю Туна:
— Ю Тун, ты на часы вообще смотрел?
Звукоизоляция в старом доме оставляла желать лучшего, поэтому она старалась говорить как можно тише, но скрыть гнев и разочарование не получалось: — Ты ученик выпускного класса, ушёл чёрт знает куда, даже не предупредив, заявился заноза в полночь, да ещё и Синьчжэ за собой потащил! Кто позволил тебе так себя вести?
Ю Тун хоть и был парнем пробивным, но больше всего на свете боялся видеть такое выражение лица у матери. Он ничего ей не сказал как раз потому, что боялся её бесконечных нравоучений. И вот теперь она сидит прямо перед ним на диване, поймав его с поличным.
Ю Тун тут же попытался оправдаться, хотя голос его звучал неуверенно:
— Мам, всё не так... Сегодня у одноклассника...
Не дав ему договорить, Цинь Шуянь резко оборвала сына:
— И не пытайся искать оправдания. Ты выпускник, который шляется по ночам без предупреждения и даже не удосуживается поставить меня в известность — это факт или нет?
С каждым словом её глаза наливались слезами, и она уже не могла сдерживать эмоции:
— Ю Тун, я пошла тебе навстречу, когда ты не захотел жить в школьном общежитии. Я не лезу в твои вечерние занятия. Я не ограничиваю твои игры и чтение книг. Разве этого мало, разве я не уважала твои границы? А ты? Ты что, держишь меня за дурочку и водишь за нос? Сегодня всё вскрылось только потому, что я случайно застала вас во время смены расписания, а сколько раз было до этого, о чём я даже не догадываюсь? Боюсь даже представить... Знаешь, Ю Тун, наверное, моя главная ошибка заключалась в том, что я слишком сильно тебе доверяла...
Ю Тун был так несправедливо обижен, что готов был расплакаться:
— Мам, да я ничего такого...
Цинь Шуянь глубоко вздохнула, перевела тяжёлый взгляд на Пэй Синьчжэ и на мгновение прикрыла глаза:
— Хватит с меня того, что ты сам катишься по наклонной, так ты ещё и Синьчжэ за собой тянешь! Объясни мне, Ю Тун, чего ты добиваешься? Чего ты ещё хочешь?! Синьчжэ в будущем станет адвокатом, разве он ровня тебе?! Бабушка столько для тебя делает, неужели тебе совсем не стыдно портить жизнь её внуку? Ты хоть понимаешь, что ломаешь ему будущее?!
Когда разговор коснулся Пэй Синьчжэ, на Ю Туна обрушился такой тяжёлый груз, что у него перехватило дыхание. Он открыл рот, но в горле отчаянно защипало. В этот момент, когда он совершенно не знал, что делать, чья-то рука опустилась ему на спину, придавая сил и поддерживая.
Видя, как Ю Туна довели до оцепенения, Пэй Синьчжэ тоже почувствовал укол жалости:
— Тётя, мы виноваты, что ушли гулять, не предупредив вас. Но я готов ручаться: Тун-тун обычно очень послушный. Это единственный раз, и всё потому, что это я захотел поздравить одноклассника с днём рождения. Я сам попросил его составить мне компанию, он здесь ни при чём.
— Всё, хватит. С малых лет прикрываешь его задницу, думаешь, я не знаю? — Цинь Шуянь махнула рукой, и её голос неожиданно упал, прозвучав так, будто она полностью исчерпала все свои силы и разочаровалась окончательно. — Иди домой, Синьчжэ, не заставляй бабушку волноваться.
Ю Тун стоял опустив голову и молчал, только пальцы нервно теребили край рубашки Пэй Синьчжэ, призывая того идти домой.
Немного взвесив ситуацию, Пэй Синьчжэ всё же вернулся в свою квартиру.
Время было позднее, но спать он не ложился, а просто тихо ждал. Он знал: как только Цинь Шуянь закончит отчитывать сына, Ю Тун обязательно свяжется с ним.
И действительно, минут через десять пришло сообщение от Ю Туна с вопросом, спит ли он.
Пэй Синьчжэ тут же набрал его номер.
Ю Тун ответил мгновенно, но какое-то время молчал, в трубке лишь изредка раздавался тихий шуршащий шорох. Наконец он шмыгнул носом и обиженно пробормотал себе под нос:
— Зануда жуткая...
Пэй Синьчжэ первым делом спросил:
— Тётя легла?
Ю Тун жалобно угукнул:
— Ушла к себе.
— А ты? Спать не собираешься?
Ю Тун снова шмыгнул носом и совершенно серьезным тоном выдал:
— Пэй Синьчжэ, слушай, а давай мы с тобой просто поменяемся местами? Бабушка меня обожает, а моя мама без ума от тебя. Поменяемся — и всем хорошо, все будут счастливы и довольны жизнью.
Пэй Синьчжэ беззвучно вздохнул:
— У тёти язык острый, а сердце мягкое, ты же это лучше кого бы то ни было понимаешь.
В то же время Пэй Синьчжэ прекрасно осознавал: дело вовсе не в том, что Ю Тун не признаёт своей вины. Просто после слов матери у него на душе скребли кошки.
Отец Ю Туна погиб при исполнении служебных обязанностей, когда мальчик был совсем маленьким. Без всяких преувеличений, все надежды и чаяния Цинь Шуянь на оставшуюся жизнь были связаны исключительно с сыном. Ю Тун прекрасно это понимал: пусть на людях он и улыбался во весь рот, но в глубине души искренне жалел маму.
Характер у Цинь Шуянь был прямой и резкий, порой она бросала слова, которые больно били по самым уязвимым местам Ю Туна. Тот пытался успокоить себя сам, а когда не справлялся, шёл за утешением к Пэй Синьчжэ.
Видя, что Ю Тун молчит, Пэй Синьчжэ продолжил:
— В той ситуации, что сложилась минуту назад, по какой бы причине всё ни произошло, тётя была вынуждена отчитать тебя. Я для неё чужой человек, она просто не стала бы портить со мной отношения.
Ю Тун тут же возразил:
— Какой ещё чужой? Судя по тому, что она говорила, она искренне считает, что я тяну тебя на дно, будто я совершил какое-то жуткое преступление...
Пэй Синьчжэ мягко и терпеливо направил его мысли в нужное русло:
— Но это ведь неправда. Моя бабушка слишком зациклена на оценках и постоянно говорит об этом вслух, поэтому неизбежно влияет на всех вокруг, заставляя людей верить, что это самое главное в жизни. Утром тётя уже будет жалеть о том, что наговорила лишнего, так что не бери в голову, ладно?
http://bllate.org/book/33371/4099947
Готово:
