Я тоже немного испугался его и на какое-то время забыл помешать.
Раздался щелчок — дверь кабинки открылась, и оттуда показался робкий мужчина средних лет, который был ниже меня доброй половине головы. Я легко разглядел его редеющую макушку, да и выглядел он не слишком презентабельно.
— Вы чего творите, совсем совести нет?! Хотите человека до смерти напугать?! — мужчина смерил нас взглядом и, вытянув шею, принялся громко ругаться.
Я знал, что мы неправы, и только собрался объяснить, что Дун Дуо — пьянчуга, не контролирующий себя, как тот заговорил первым:
— Запись. Удали.
Запись? Я с удивлением посмотрел на Дун Дуо. Его профиль казался совершенно спокойным, а на воротнике белой рубашки вырисовывался красивый изгиб кадыка.
Мужчина явно смутился, его взгляд забегал. Он сунул руку в карман брюк, но тон его стал еще резче:
— Вы, два мужика, занимаетесь в туалете всякой мерзостью, да еще хватает наглости допрашивать других?! Совсем совесть потеряли!
Дун Дуо больше ничего не сказал, лишь слегка отвернулся, словно презирая тратить на него слова, и крепко сжал кулаки.
От этого простого движения лицо мужчины побледнело, и он забормотал:
— Удалю, я все удалю, так ведь можно?
Лицо Дун Дуо было предельно серьезным — казалось, он пытался что-то доказать, но обратился он ко мне:
— Я просто выпил, сейчас я абсолютно спокоен, не бойся меня.
— Угу.
Видя, что на него никто не обращает внимания, мужчина понял, что выглядит глупо и только зря нарывается на неприятности. Достав телефон, он полностью стер запись, протиснулся боком мимо меня и Дун Дуо, а выйдя из уборной, громко выругался:
— Тупые пидоры!
Трус несчастный, сбежал так быстро, что и след простыл.
— Сам ты тупой, — тоже бросил я ему вслед. — Только ориентация, никакой любви, неужели не заметно?
Дун Дуо опустил на меня взгляд и кивнул.
Но я вовсе не собирался оставлять все как есть и выпалил:
— Ты тоже тупица.
Кажется, сегодня я высказал годовую норму ругательств. Почему годовую? Да потому что лимит этого года был исчерпан в тот самый день, когда Дун Дуо заявился в компанию.
— Ты что, блядь, притворялся пьяным?
Стоило мне вспомнить вопрос, заданный ему там, внутри, как в груди забурлило странное, неопределенное чувство, которое тут же выплеснулось наружу в виде гнева.
Дун Дуо сделал то, что было на руку нам обоим, но я не мог справиться с раздражением и срывал на нем злость.
— Что такое? — Дун Дуо с извиняющимся видом сжал мою руку, снова превратившись в того растерянного парня.
Да твою ж мать...
Я опустил стекло машины до предела, ворвавшийся ветер растрепал мои волосы, разбросав паршивые мысли по кусочкам.
Как же все-таки классно водить роскошную тачку.
— Куда тебя везти? — спросил я Дун Дуо, направляя машину в сторону моста Синхэ.
— ...
— Дун Дуо?
— ...
— Дун Дуо!
— ...
Я скосил глаза и увидел, что этот тип сидит тихо-мирно, закрыв глаза, будто уснул.
После того что произошло, уровень доверия к нему упал почти до нуля. Я припарковался у какого-то довольно приличного отеля, открыл дверь пассажирского сиденья и попытался вытащить его наружу.
— Вылезай.
Но мышцы у него были что надо, голыми руками не возьмешь, и я был абсолютно бессилен — прямо как хозяин беспомощной крупной собаки из коротких видео.
Дун Дуо открыл глаза. Выглядел он так, будто жутко мучился от похмелья: его персиковые глаза заплыли влагой, кончик носа и уголки глаз покраснели. Он просто смотрел на меня и молчал.
Не знаю, от кого без ума это лицо — от парней или от девчонок, но меня оно сразило наповал.
И все же я проявил твердость, сунул ему в руку ключи от машины и, захлопнув дверь, собрался уходить.
В самый последний момент Дун Дуо уперся рукой в дверной проем и тихо произнес:
— Не бросай меня...
— Ты...
Он чуть было не прищемил себе пальцы, а когда я снова взглянул на его мятый костюм, ноги мои словно налились свинцом.
В конце концов, он поступил так только для того, чтобы оградить меня от выпивки, и это было в первый и последний момент.
Машина остановилась у входа в мой жилой комплекс.
— Вылазь. — Я снова распахнул дверь со стороны пассажира.
На этот раз Дун Дуо послушно поплелся следом: куда я — туда и он, такая здоровеннаямина, а таскается за мной, как тень.
Меня сейчас просто разорвет от злости...
Движимый детским желанием наказать его, я усадил Дун Дуо одного на диван, а сам направился в ванную.
Закончив все дела, я откопал полотенце и швырнул в него.
— Идиотрись в ванной.
Дун Дуо медленно зашевелился, взял полотенце в руки и заторможенно произнес:
— Как вкусно пахнет.
Я вытаращил глаза: если бы твой папа знал, что, напившись в хлам, ты будешь вести себя подобным образом, разве он доверил бы тебе компанию?
С презрением покачав головой, я скрылся в спальне.
— И почему он не может просто сказать прямо, чего хочет? — обнимая свою красотку, пожаловался я. — А ведь когда-то он запросто отдал твоего сводного брата в чужие руки!
— Это тоже можно считать кристалом нашей любви!
Красотка явно не разделяла моего интереса к этой теме, лишь крутилась в моих объятиях, выпрашивая порцию ласки.
Я легко почесал мягкий пух у нее на шейке и продолжил:
— Такой мелочный и импульсивный, и с чего только я в свое время в него влюбился...
— Эм... — дверь в спальню дважды постучали и приоткрыли на щелочку. — У тебя не найдется пижамы?
Подушка описала в воздухе изящную дугу и сочным шлепком врезалась в дверное полотно.
Держи карман шире, как протрезвеешь — катись отсюда колбаской!!
В такси на заднем сиденье было тесновато, да и воздух оставлял желать лучшего. Красотка сбилась в тугой комочек и зарылась мне в грудь, вся дрожа — от прежней заносчивости и спеси избалованной барышни не осталось и следа.
— Тихо-тихо, моя хорошая, — я прижал котенка крепче к себе, словно хрупкий тающий комочек снега, нежно погладил по головке, стараясь мысленно собрать этот снежный ком обратно.
Как раз сегодня я взял законный отходной, чтобы отвезти красавицу на стерилизацию.
Не знаю, действительно ли животные обладают шестым чувством, но с самого раннего утра малышка выглядела вялой, беспокойной и настороженной. Она забилась в свой домик и не хотела вылезать, а стоило мне взять ее на руки, как она тут же выпустила коготки и принялась отчаянно сопротивляться.
— А кошак нам тут салон не уделает? — обернувшись, бросил водитель. Я понимал, что он не со зла, но от этих слов почему-то стало неловко.
— Нет, — чувство беспомощности плотно окутало меня, вызывая дикое желание сбежать. — Мы быстро доедем.
После того как последние несколько дней меня постоянно возил Дун Дуо, такой резкий контраст оказался довольно ощутимым.
Кстати, о Дун Дуо...
Этим утром меня разбудил аппетитный запах еды, но на пороге стоял вовсе не волшебный помощник из сказки, а незваный гость в моем собственном фартуке.
Прежде чем мой мозг успел сообразить, что к чему, он подошел ближе.
Затем мою голову словно отяжелило — это Дун Дуо пригладил мои растрепанные после сна волосы.
— Доброе утро.
Он стоял передо мной без галстука, вчерашняя помятая в стычках рубашка слегка морщила, а воротник был широко расстегнут, позволяя разглядеть рельеф мускулистой груди. Прямая осанка, правильные черты лица, а позади него лениво струился мягкий утренний свет, придавая ему на редкость домашний вид.
...И вот так с самого утра устраивать проверку на прочность?!
Я перевел взгляд с подрумяненной до хрустящей корочки яичницы на кухне на этого громилу на полголовы выше меня, лихорадочно соображая, и с абсолютно каменным лицом сделал шаг назад.
Вчера он напился, верно. Проснулся раньше меня, тоже верно. Потом хозяйничал на моей кухне и приготовил завтрак, опять же верно.
Какая к черту верность! Даже при вооруженном набеге грабители не ведут себя столь бесцеремонно!
Но этот разбойник, казалось, ничуть не смущался и с улыбкой окликнул меня:
— Поешь — и вместе поедем на работу.
...И это я сплю или у тебя кукушка съехала?
— Я сегодня не иду на работу, — холодно объявил я.
Дун Дуо посмотрел на меня с крайним недоверием:
— А что ты будешь делать?
С каких это пор тебя это волнует? Ощутив, что мое личное пространство нарушено, я нахмурился:
— Везу кошку на стерилизацию.
— Тебя подбросить? — тут же засуетился он, и в его глазах вспыхнул огонек.
Его пыл опалил меня, и я отвел взгляд:
— Не нужно.
Огонек в его глазах тут же погас.
Я прочистил горло:
— Впрочем, мне действительно нужна твоя помощь.
С чего он снова загорелся... Мужик, у тебя что, лампочка в жопе встроена?
— Иди к двери. Вот так, — принялся командовать я. — Выходи на лестничную площадку и вызови мне лифт.
Дун Дуо послушно выполнил приказ, реагируя на каждый мой жест. Вчера на переговорах изворачивался как уж на сковородке, а сейчас мастера прикинуться дурачком включил.
— До чего же ты хорош, — похвалил я его, следуя по пятам, и захлопнул входную дверь с громким стуком.
Наконец-то тишина.
Я в одиночестве уплетал приготовленную им яичную лапшу.
Вчера я привез его к себе, потому что был должен за услугу, но всему есть предел — стоит дать слабину, и он перейдет черту. Того малого спокойствия, что у меня осталось, и так кот наплакал, поэтому я должен цепляться за него изо всех сил, не позволяя никому больше отнять этот шанс, только так я буду в безопасности.
Я никогда не отличался особой удачливостью и страшно боялся снова сорваться в ту трясину зыбкой, пустой неопределенности.
Стены в ветеринарной клинике были такими же тоскливо-белыми. Терпеть не могу этот цвет — от него мне сразу становится нечем дышать. Эта безмолвная белизна, стерильная белизна, белизна стен в кабинете психотерапевта, белизна врачебных халатов — если вдуматься, от всего этого веет слишком сильной болью.
Но белый цвет не виноват, болен здесь только я.
Я сидел у дверей операционной, пытаясь упорядочить роящиеся в голове обрывки мыслей, словно листки бумаги. Больничная квитанция в моих руках смялась в комок, превратившись в жалкую, истерзанную бумажку, отражающую все мое внутреннее смятение.
Сделав глубокий вдох, я лишь спустя долгое время смог выдохнуть воздух. Эх, как же хотелось отправить на стерилизацию и самого Дун Дуо...
Если мысленно перебрать причины нашего расставания: что это было? Его юношеский максимализм, зашкаливающая жажда контроля или же мое бесконечное молчание и эгоистичное бегство?
Внезапно меня охватило удушливое раздражение.
— Пи-и-и...
В ушах зазвенело, и мне послышался звуковой сигнал тревоги — это сработал внутренний механизм самозащиты, запрещающий мне копаться в этом дальше. Лицо мое, наверняка, стало смертельно бледным и пугающим.
Перед глазами все поплыло, я с трудом поднялся на ноги и, опираясь рукой о поручень в больничном коридоре, попытался выровнять дыхание. Вчера наше общение прошло... в общем-то гладко, но я никак не ожидал, что меня все еще может так сильно накрывать.
Казалось, стоило перестать об этом думать, и мне станет легче.
Терпеть не могу сигареты.
http://bllate.org/book/33399/4102993
Готово:
