Старшая седья Юнь крепко стиснула зубы. Она хранила молчание, но её выражение лица уже стало отчаянным.
Прежних преследователей точно не было так много… неужели их временное затишье было вызвано тем, что они ждали соединения с остальными?
В этот момент она еще могла держаться, но шедший рядом юноша уже выбился из сил, и духовной силы в его теле почти не осталось.
— Сяо Чжу, уходи первым…
— Старшая седья? Нет… не могу… кхм!
Видя, как меч пронзает плечо Сяо Чжу, старшая седья Юнь едва не лишилась рассудка от гнева и боли, но в то же время понимала, что сейчас поддаваться эмоциям ни в коем случае нельзя.
Что делать? В такой ситуации как им вырваться?
Старшая седья Юнь тревожилась всем сердцем, как вдруг заметила, как внизу вспыхнула ослепительная вспышка меча. На мгновение её глаза невольно закрылись, а на душе стало ещё тревожнее.
Но… она не ранена?
Это не против них?
Первое, что сделала старшая седья Юнь, открыв глаза, — это посмотрела на Сяо Чжу, и, убедившись, что он в порядке, опустила взгляд вниз.
У берега реки… стояли две фигуры.
Один был в белых одеждах, белее снега, но с распущенными волосами. Неизвестно почему, но, взглянув на него, старшая седья Юнь подсознательно напряглась, и лишь спустя мгновение осознала, что ощущает от него густую ауру демона.
Другой сидел в инвалидном кресле с закрытыми глазами, его голова слегка клонилась набок, а лицо было бледным, как бумага. На нём не было ни малейших колебаний духовной энергии, и казалось, будто у него совсем не осталось сил во всём теле.
К тому же… старшая седья Юнь не знала, было ли это плодом её воображения, но ей казалось, что этот человек выглядит смутно знакомым?
Старшая седья Юнь чувствовала себя немного странно, но, опасаясь каких-то скрытых причин, не смела вглядываться слишком долго и перевела взгляд обратно на того культиватора в белом.
Его уровень культивации невозможно было разглядеть.
Но… демон-культиватор?
С чего бы демону-культиватору помогать им?
Среди той группы демонов-культиваторов только что уже были мастера Стадии Золотого Ядра. Тот, кто мог вот так запросто, одним взмахом меча, покончить с теми людьми, был как минимум…
Практиком Стадии Зарождающейся Души?!
Сердце старшей седьи Юнь сжалось. Подсознательно она испытывала некоторое отторжение к демонам-культиваторам, а также лёгкий страх, однако понимала: как бы то ни было, именно этот человек только что спас им жизни.
Она потянула за собой еще не пришедшего в себя Сяо Чжу, быстро опустилась на землю и сложила руки в приветственном жесте перед двоими у реки.
— Младшая Юнь Цан из Секты Тысячи Теней, благодарю старшего за оказанную помощь!
— Сейчас… какой год? — раздался холодный голос, лишённый каких-либо эмоций.
Юнь Цан на мгновение замерла, но тут же ответила:
— Сорок второй год Сяньцин, только что прошли Цинмин.
— Сорок второй год… — Суй Юэхэн мягко пробормотал это время, и его выражение лица стало несколько сложным. — Прошло уже десять лет…
Он опустил голову и посмотрел на человека в инвалидном кресле, на какое-то время погрузившись в молчание.
Юнь Цан не почувствовала от этого человека ни малейшей враждебности, но и не смела так просто уходить. К тому же ей хотелось выразить благодарность, поэтому она заставила Сяо Чжу стоять рядом, опустив голову.
Сяо Чжу только что хотел взглянуть на человека в инвалидном кресле — он действительно чувствовал, что этот человек очень знаком ему, но никак не мог вспомнить кто это.
Поэтому ему ужасно хотелось взглянуть лишний раз, однако Юнь Цан отвесила ему тяжёлый подзатыльник по макушке, заставив снова понурить голову.
Суй Юэхэн в этот момент легко вздохнул и наконец поднял взгляд на этих двоих — старшую седья и ученика.
— Расскажите о том, что происходило в последнее время. Начните с десяти лет назад, и поподробнее…
Глава 15. Он — Е Чэнь
— Десять лет назад…
Юнь Цан слегка поджала губы, обдумывая, с чего именно начать свой рассказ.
— Десять лет назад мы оба еще культивировали в секте, но кое-что слышали. Десять лет назад в Городе Циюэ…
Суй Юэхэн слегка нахмурился:
— Об этом можно не говорить.
— Ах… хорошо! — поспешно ответила Юнь Цан.
………………
После событий в Городе Циюэ Бессмертная Династия немного умерила свой пыл, а секты и аристократические семьи наконец избавились от прежней разобщенности, проявив стремление к сплоченности и сотрудничеству.
Ситуация немного улучшилась, и теперь уже не Бессмертная Династия втаптывала секты и кланы в грязь.
Однако в последние годы трения между Бессмертной Династией и сектантскими кланами вновь обострились — Династия по-прежнему не оставляла попыток заставить секты и семьи подчиниться.
Примерно такова была обстановка. Десять лет для Мира Сяньчжэнь — срок поистине короткий.
Но если говорить о судьбах отдельных людей, всё обстояло совершенно иначе.
Юнь Цан сейчас занимала место в самом конце Списка Людей и к тому же относительно недавно начала свой путь в широком мире, поэтому её внимание к трём спискам — Неба, Земли и Людей — было, естественно, совершенно необыкновенным.
Она рассказывала в основном о вещах, связанных с этими тремя списками, и сквозь призму изменений в рейтингах за последние десять лет повествовала о событиях, способных потрясти весь Мир Сяньчжэнь.
Она упоминала множество знакомых имён, говорила о Суй Юэхэне, а также о Фу Цинхэ и Е Чэне…
В Списке Неба сейчас было всего двенадцать человек, и Суй Юэхэн занимал в нём четвёртое место.
И хотя большинство людей в Мире Сяньчжэнь ныне считали Е Чэня мёртвым, из Списка Людей его имя убирать не стали: согласно правилам этого списка, позиции сохранялись в течение десяти лет, если только не предъявлялись абсолютно неопровержимые доказательства обратного.
То есть… как раз в этом году…
Суй Юэхэн опустил голову, его взгляд неотрывно был прикован к человеку в инвалидном кресле.
Пока Юнь Цан рассказывала всё это, его веки едва заметно дрожали, заставляя вздрагивать длинные ресницы.
Он всматривался предельно внимательно, убеждаясь, что это вовсе не игра его воображения.
За эти десять лет Суй Юэхэн действительно не интересовался тем, что происходило во внешнем мире, да и в целом мало заботился о подобных вещах — для него уединение среди гор и полей было самым идеальным состоянием жизни.
— Если бы он не встретил Е Чэня и на нём не висело столько обид и долгов, он, пожалуй, никогда бы не вышел из глубин гор.
Но Суй Юэхэн знал, что Е Чэнь не из тех, кто смирился бы с безвестностью; он наверняка хотел бы услышать это.
Суй Юэхэн уже давно понял, что Е Чэнь очнулся.
На третий год после того, как он увёз Е Чэня из Города Циюэ и они поселились в горах, он почувствовал, что Е Чэнь на самом деле уже пришёл в себя.
Но он ничего не сказал… Суй Юэхэн думал: Е Чэнь, должно быть, вовсе не хотел просыпаться?
Ради того, чтобы избавиться от него, он даже был готов умереть.
Суй Юэхэн примерно догадывался о душевном состоянии Е Чэня: тот бежал, убаюкивая себя бесконечным погружением в сон, словно надеясь, что таким образом все проблемы просто перестанут существовать.
Однако бегство не способно решить проблемы. Оно лишь позволяет временно их замаскировать, но, подобно незалеченной ране, всё гниёт и нагнаивает изнутри, пока полностью не омертвеет.
Если продолжать затягивать это дальше, и для него самого, и для Е Чэня это станет настоящей пыткой.
Тогда не лучше ли заставить Е Чэня встретиться лицом к лицу с реальностью?.. Пока он согласен снова заговорить с ним… пусть даже всё вернётся к прежнему, и они останутся лишь учителем и учеником, это было бы прекрасно.
Суй Юэхэн верил, что рано или поздно непременно отыщет способ исцелить Е Чэня.
…………
К этому моменту Юнь Цан уже закончила свой рассказ. Осторожно бросив взгляд на двоих у реки, она с некоторым удивлением обнаружила, что в человеке, сидевшем в кресле, произошли едва уловимые перемены.
Он всё так же держал глаза закрытыми, но кожа вокруг них слегка покраснела, а брови чуть сошлись на переносице.
Длинные ресницы, похожие на покрытые росой перья, отбрасывали лёгкую бледную тень на кожу под глазами, а лёгкая краснота в уголках выглядела так, будто их только что потёрли…
У него было необыкновенно красивое лицо, однако из-за этих следов сдержанной усталости оно приобрело какую-то хрупкую, легко разрушимую уязвимость.
И всё же, как же он знаком…
Именно в этот момент тот культиватор в белом заговорил:
— Я оставлю на вас двоих след своей воли меча. Если не воспользуетесь, через десять дней он развеется… ступайте.
Все сомнения, роившиеся в голове Юнь Цан мгновение назад, вмиг исчезли, сменившись глубокой, переполнявшей её радостью. Она торопливо поблагодарила старшего, а затем, схватив Сяо Чжу, взмыла в небо на мечах.
— Старшая седья…
— Замолчи.
— Ох…
Пролетев добрых полпалочки благовоний, Сяо Чжу снова подал голос:
— Старшая седья, тот человек в инвалидном кресле… тебе не показалось, что он невероятно знаком?
Юнь Цан нахмурилась и, немного подумав, слегка кивнула:
— Действительно знаком, но…
Она никак не могла вспомнить, кто это.
— Старшая седья, да это же Е Чэнь! Мы же видели его пятнадцать лет назад, когда только вошли в секту, неужели ты забыла?
Юнь Цан широко раскрыла глаза.
— Что… Е Чэнь? Да как такое возможно?
Если вдуматься, то образ из памяти действительно можно было соотнести с тем человеком, которого она только что видела, но почему Е Чэнь стал таким?
Тогда…
Юнь Цан помнила, что в те годы Е Чэнь был прямым и подтянутым, в ладном походном костюме, с осанкой сосны, ясными глазами и присущими юности дерзостью и острым боевым духом. Казалось, он просто стоял без всякой задней мысли, но от него исходила давящая, пронзительная аура.
Казалось, все культиваторы и должны быть такими; казалось, впереди их ждёт бесчисленное множество возможностей, и ничто на свете не заставит их согнуть спину.
Стоя в толпе, он неизменно привлекал все взоры… яркий, молодой, полный необузданной энергии, с обнажённым клинком наперевес — один взгляд на него давал понять, что перед тобой человек, которому суждено в будущем поразить своей гениальностью весь Мир Сяньчжэнь.
Но теперь…
Юнь Цан сама была мастером меча. В те дни, когда она только присоединилась к Секте Тысячи Теней, она слышала от сородичей немало историй о подвигах Е Чэня, и в её сердце росло восхищение. А вскоре ей довелось увидеть Е Чэня вживую, и этот образ мгновенно заполнил собой все юношеские мечты.
Однажды она тоже станет путешествовать по свету с мечом наперевес, прямо как он.
Юнь Цан никоим образом не могла поверить, что тот бледный, исхудавший человек в инвалидном кресле, источавший такую усталость и хрупкость, будто его можно сломать одним прикосновением, — и был Е Чэнем…
Хотя… разве это не лучше слухов о том, что он погиб в Городе Циюэ десять лет назад?
Но тут же в голове Юнь Цан мелькнула мысль: для такого человека, как Е Чэнь, жить вот так — хуже смерти.
Неудивительно, что на его лице только что проступило именно такое выражение…
Хорошо хоть, что человек, находившийся рядом с Е Чэнем, судя по всему, дорожил им.
— Старшая седья?
— Больше ни слова… Забудь всё, что произошло сегодня, и не смей никому говорить ни единого слова, поняла?
http://bllate.org/book/33471/4113475
Готово: