Кошка из спальни неожиданно выбежала наружу, высоко задрав хвост, легкой походкой приблизилась к ногам Линь Дучжоу и на этот раз даже не стала на него рычать.
Линь Дучжоу наклонился, чтобы погладить малыша по голове, взялся за дверную ручку и негромко произвел:
— Проснешься среди ночи — можешь позвонить мне.
Мое сердце забилось в растерянности, пропустив один удар. Дверь закрылась, щелкнув задвижником.
Странно. До сегодняшнего дня отношение Линь Дучжоу ко мне было совсем не таким. Что значили его слова? Неужели я наговорила ему среди ночи какой-то белиберды?
Увидев, что Линь Дучжоу ушел, малыш с важным видом отправился к своей миске. Наевшись и напившись, он подошел ко мне, запрыгнул на диван, непристойным образом раскинул мохнатые лапы и, уткнувшись носом, принялся вылизывать шерстку.
Я посмотрела на него и почехала пузико:
— Неужели я проспала целый год? С чего это ты вдруг с ним так поладил?
Малышу понравилось, как его гладят, и он воинственно закатался по дивану. Я немного повозилась с ним, но вдруг мои пальцы замерли, и я перевела взгляд в угол комнаты.
Обычно, чтобы следить, не безобразничает ли дома кошка, я установила в квартире камеру видеонаблюдения.
Не знаю почему, но сердце в груди заколотилось с невероятной силой. Я открыла компьютер, отмотала запись ночного видеонаблюдения и перевела время на момент возвращения домой ранним вечером.
До сегодняшней встречи с Линь Дучжоу я уже несколько дней не могла уснуть, но сегодня, когда в машине я прислонилась к нему, на меня в одно мгновение обрушилась накопившаяся за несколько суток сонливость. Я погрузилась в полумрак и заснула. Быть может, посреди дороги я и просыпалась, но мне все казалось сном. Однако образы из этого сновидения выглядели такими отчетливыми, расплывчатыми, переплетающимися в хаотичную паутину.
В семь сорок пять вечера входная дверь отворилась. Линь Дучжоу вошел, неся меня на спине. Камера стояла на полу, поэтому в кадре были видны лишь его ноги ниже колен.
Он поддерживал меня за тело, а мои ноги свисали по бокам.
Кошка выбежала из спальни и, завидев его, издалека принялась низко рычать.
Линь Дучжоу не обратил на нее внимания, шагнул мягче и прошел в спальню. Я услышала свой бред — невнятное бормотание, похожее на те бессвязные слова, о которых говорил Линь Дучжоу.
Разве я какая-то рабочая лошадь? Ни один пахарь, впахивающий на двух ли землей поля, не уставал так сильно, как я.
В объектив попадал лишь пустой дверной проем спальни, откуда доносился голос Линь Дучжоу:
— Не обращай внимания, спи.
Я прокрутила полосу прокрутки назад и переслушала этот момент несколько раз.
На кого не обращать внимания? На что не обращать внимания?
Линь Дучжоу пробыл внутри не меньше десяти минут, а малыш все это время так и стоял у порога, выставив свой круглый зад на камеру и время от времени издавая глухое рычание.
Линь Дучжоу тихо вышел из спальни, закрыл дверь и присел на корточки лицом к кошке.
Пытаясь пятиться назад, малыш продолжал рычать на него, и его мохнатый зад полностью заслонил обзор камеры.
Раздался шуршащий звук, похожий на то, как кошачий корм сыплют в миску. Вскоре мягко прозвучал голос Линь Дучжоу:
— Только совсем чуть-чуть, постарайся не шуметь.
В кадре снова воцарилось минутное молчание. Малыш настороженно отступил назад и снова зарычал на Линь Дучжоу.
На середине рычания округлая попа исчезла — чьи-то руки подняли кота, и циферблат наручных часов отразил теплый желтый свет.
Малыш сидел спиной к камере, его простодушная спинка выглядела растерянной и ничего не понимающей. Словно не сообразив, что происходит, он от злости наклонил голову и цапнул Линь Дучжоу за руку.
Линь Дучжоу поморщился от боли, цыкнул, разжал одну руку и осторожно погладил малыша по голове, ласково приговаривая:
— Хороший.
Эта картина была неожиданно теплой, от увиденного у меня на душе стало уютно — я и не знала, что у Линь Дучжоу бывает такая сторона. Но стоило ему произнести это слово, как мне показалось, будто я на мгновение оцепенела, а мое сердце сорвалось с пуховой подушки в пустоту безлюдного мира.
Я постучала по клавиатуре, отмотав запись на несколько секунд назад.
Видео снова воспроизвело ту руку, что нежно гладила котенка, и вновь раздалось это тихое бормотание:
— Хороший.
У меня по всему телу побежали мурашки.
Это говорил не Линь Дучжоу.
Если прислушаться, голос, конечно, принадлежал ему, но интонация и тон были совершенно не свойственны Линь Дучжоу. Ни при каких обстоятельствах.
Такая манера речи больше подошла бы ребенку — наивная, излучающая светлую радость.
Запись шла дальше. Линь Дучжоу держал кота на руках и продолжал мягко гладить его по шерстке. Малышу понравились ласки, он постепенно утратил бдительность и затянул тихое мурчание.
Линь Дучжоу сидел на полу, обнимая кота и ни на секунду не выпуская его из рук. Камера упиралась ему в плечо, из-за чего выражение лица оставалось невидимым.
Я вдруг вспомнила, как в тот день в гостиной, заметив кошку в спальне, он на мгновение озарился мимолетным радостным взглядом.
Все продолжалось около пяти минут. Малыш вовсе не пытался сбежать, напротив — он помахивал лапками, некоторое время играя с Линь Дучжоу. Тот действовал плавно и аккуратно, опустив кота на пол, и тихо произнес:
— Я закончил.
Все та же детская интонация нескольких лет от роду — наивная, живая и чистая.
Спустя мгновение Линь Дучжоу молча поднялся на ноги, приоткрыл дверь спальни, боком заглянул внутрь, словно на секунду окинул меня взглядом, после чего уверенным шагом направился к выходу.
Кошка еще не наигралась и крутилась у него под ногами, но Линь Дучжоу совершенно не обращал на нее внимания, разительно отличаясь от человека, который минуту назад держал кота на руках.
Дверь закрылась, и малыш вернулся в спальню. В кадре воцарилось абсолютное спокойствие, словно ничего и не было.
Глава 11. Сорок два дня. Выход за пределы круга.
Обычно, когда мы занимались танцами со старшей сестрой, ей очень нравились движения с вращением: поднимаясь на цыпочки, она очерчивала ногами в воздухе круг за кругом, по кругу снова и снова, где каждая секунда становилась одновременно совершенно новым и давно извечным циклом перерождения.
Я боялась кружиться, несмотря на то, что проделывала это тысячи и десятки тысяч раз, отточив движения до такой степени, что могла сохранять равновесие даже с закрытыми глазами.
В те моменты на крыше я без устали тренировалась под звуки цитры Линь Дучжоу. Позже мы вместе побывали в океанариуме, где дельфины кружили вместе с дрессировщиком в тесном пространстве, описывая круг за кругом. Их звонкие крики пронзали толщу воды, и среди этого звенящего и просторного эхо дельфины всё так же скользили вверх и вниз, кружась в хороводе, и каждый новый виток казался сотканным из нитей судьбы коконом.
Я спрашивала Линь Дучжоу, похожи ли те десять тысяч кругов, что я накрутила, на проклятие, из которого нам не суждено вырваться.
http://bllate.org/book/33831/4162547
Готово:
