Гулидо: Счастливого пути!
Гулидо: Как доберешься, не забудь написать.
Линь Тин слегка изогнул губы в улыбке и уже собирался ответить, как Гу Юйцин, словно по телепатической связи, снова заставил его телефон завибрировать.
Гулидо: Добрался?
На часах поверх сообщения значилось час ночи, и Линь Тин невольно улыбнулся. Люди в салоне один за другим поднимались на ноги, толкаясь к выходу, словно паста из тюбика. Линь Тин тоже встал, но с места не сдвинулся — лишь прислонился к спинке переднего кресла и принялся отвечать на сообщение.
LTing: Только что приземлился.
LTing: Уже очень поздно, ты почему еще не спишь?
Небо над Цичжоу и впрямь словно сдерживалось весь день — стоило дождю хлынуть, как он стал только сильнее. Гу Юйцин сидел у окна перед новеньким холстом. Прислушиваясь к шуму дождя, он словно вернулся в позапрошлую ночь, разве что в эту полночь было меньше раскатов грома и той тягостной нерешительности, мешавшей коснуться кистью бумаги.
На холсте белел набросок — всего несколько простых линий, но они безошибочно передавали силуэт спины Линь Тина.
Его телефон уже вовсю разрывал Шан Чжоу. Проводив Линь Тина, Гу Юйцин вернулся в отель за машиной. Он торопился домой, чтобы зарядить телефон, но, на свою беду, столкнулся с пьяным вдремашку Шан Чжоу. Делать было нечего, пришлось сначала отвезти Шан Чжоу домой. Хотя оба жили в Цичжоу, один обитал на востоке города, а другой — на западе, да вдобавок вечерние пробки из-за дождя… К тому моменту, как Гу Юйцин добрался до дома, Линь Тин уже практически сел в самолет.
Поставив телефон на зарядку, он отправился в душ, но в этот момент Шан Чжоу, казалось, внезапно протрезвел: посыпались десятки сообщений с расспросами, как прошла сегодняшняя романтическая встреча.
Гу Юйцин не хотел с ним возиться и лишь ждал весточки от Линь Тина. Он дежурил у мольберта, сжимая в руке кисть. Стрелки часов сделали полтора круга, а на холсте по-прежнему красовался лишь набросок из нескольких линий. Поглядывая на ливневый дождь за окном, он ждал, пока Линь Тин благополучно приземлится.
Прикинув время, Гу Юйцин поинтересовался, приземлился ли Линь Тин.
Его расчеты оказались верны.
Гулидо: Я рисую, принял душ и совсем не хочу спать.
Там, судя по всему, как раз выходили из салона самолета, и Линь Тин ответил не сразу. Гу Юйцин тоже не спешил: накладывая цветовые пятна, он неторопливо выписывал детали. Телефон лежал прямо перед холстом, и любое сообщение он смог бы заметить мгновенно.
Минут через десять загорелся индикатор уведомлений.
LTing: Рекомендую тебе «Серенаду» Шумана, помогает уснуть.
Гу Юйцин улыбнулся и зажал кисть в зубах.
Гулидо: Скрипичная пьеса?
LTing: Фортепианная.
Гулидо: А ты сможешь ее сыграть?
LTing: Если будут ноты, можно попробовать.
Гулидо: Я поищу для тебя.
С той стороны больше не отзывались.
Гу Юйцин прождал очень долго, но Линь Тин так ничего и не ответил. Пришлось ему снова положить телефон на мольберт.
Дождь за окном усиливался, и густая водяная взвесь казалась непреодолимой преградой, замыкающей каждый дом в этом тесном мирке.
Ветер постепенно набирал силу.
Глава 9. Прибытие в Минчжоу
В Минчжоу их встречали. Единьственно стоило Линь Тину выйти в зону прилета, как он сразу заметил человека, озирающегося по сторонам, и резко остановился.
— Дядя! Тетя! Брат! — Линь Янь помахал рукой и радостно сделал пару шагов вперед, но тут же наткнулся на сумрачный, холодный взгляд Линь Тина и замер на полуслове, словно врезавшись в стену.
Улыбка на лице Линь Яня на миг застыла. Вглядываясь в Линь Тина, он пытался разглядеть в его глазах хоть какой-то смысл. Они не виделись целых десять лет, и Линь Янь никак не мог уловить, что же сейчас чувствует его старший брат.
— Ты в порядке, брат? — с опаской спросил Линь Янь. Не дожидаясь ответа, он перевел взгляд на Чжо Цинмай: — Дядя и тетя в порядке?
Гладко отполированная плитка отражала отсветы фонарей, и среди этих бликов вырисовывались их четыре нескладные тени. Чжо Цинмай, державшая Линь Чжэна под руку, выдавила из себя уставшую улыбку. Повторяя, что все в порядке, она повела остальных к выходу.
Линь Тин по-прежнему хранил молчание. Возможно, дело было в сыром минчжоуском воздухе, который давил так сильно, что не хватало дыхания.
Дорога от аэропорта до больницы занимала около часа. Пейзаж за окном постепенно становился всё оживленнее, поздняя ночь в Минчжоу была куда шумнее Цичжоу, редкие неоновые вывески продолжали мигать. Перекинувшись через мост, машина скользнула мимо воды, отражавшей огни.
Бортовые часы показывали, что скоро будет два часа ночи. Ветер не утихал, и в тех местах, куда не доставал свет неона, сияла бледная луна и мерцало несколько тусклых звезд.
Линь Тин по-прежнему смотрел в окно. Сквозь шум в ушах доносились дежурные фразы Линь Яня и родителей. Он нажал на экран телефона, но тот не отреагировал — на черной поверхности отразилось его собственное лицо и проносящиеся мимо огни.
Он немного устал, но спать не хотелось. Время словно растянулось, и избавиться от него никак не удавалось. В зеркале заднего вида то и дело мелькали глаза, бросавшие на него оценивающие взгляды, полные знакомого любопытства.
Откинувшись на спинку сиденья и отведя взгляд от окна, Линь Тин встретился глазами со своим отражением в зеркале заднего вида и одарил Линь Яня беспомощной улыбкой. Во взгляде младшего тут же промелькнула явная паника; Линь Янь тут же отвел глаза и больше не оглядывался назад.
Ночь выдалась бесконечной — казалось, рассвету уже не наступить.
В ночной больнице почти никого не было, все здание казалось пустым и безмолвным. Едкий запах дезинфицирующего средства въелся во всё вокруг, пропитав даже волосы. Мертвенно-белый свет озарял пустые коридоры, шаги гулко отдавались эхом, нагоняя жутковатую тоску.
Возле реанимационного отделения стояли мужчина и женщина. Мужчина прислонился спиной к стене, а темные круги под глазами выдавали его смертельную усталость. Сидевшая на скамье неподалеку женщина с бесстрастным лицом смотрела в телефон.
Услышав шаги, женщина подняла голову, а затем бросила взгляд на красный огонек над дверью реанимации.
— Папа, — ускорил шаг Линь Янь, подбегая к мужчине. — Бабушка еще не вышла?
Мужчина горько усмехнулся, покачал головой и перевел взгляд на спешно приближающихся людей позади сына: — Старший брат, невестка, давно не виделись.
Затем он посмотрел дальше, и его взгляд замер на Линь Тине, который медленно шел следом за Чжо Цинмай.
В его уставших глазах вспыхнул огонек, а взгляд принялся шарить по фигуре Линь Тина:
— Это… Сяо Тин?
Остановившись позади Чжо Цинмай, Линь Тин улыбнулся мужчине и произнес:
— Давно не виделись, дядя Сяо Ли.
Электронные часы на стене переключились на 2:30. Мертвенно-красное сияние окрасило потолок в багровый цвет, а навязчивый, бестактный взгляд Линь Ли заставил Линь Тина почувствовать себя не в своей тарелке.
— Как вырос… — пробормотал Линь Ли. — И волосы отрастил… Я чуть не узнал.
http://bllate.org/book/33840/4163870
Готово:
