— Не я, — Гу Юйчун отвернулся. — Людей, которые его ненавидят, полно, но убивать его мне не по чину.
Чэнь Шаньжунь кивнул и откинулся на спинку сиденья. Он слишком много говорил в ресторане, и теперь немного першило в горле. Придерживая себя за висок, он бросил взгляд в окно.
Дождь усилился, в каплях воды расплывались алые пятна светофоров. Ему хотелось сказать Гу Юйчуну еще что-то, но личные чувства и дела переплелись воедино, и после долгих колебаний машина остановилась у входа в переулок.
Гу Юйчун помог ему отстегнуть ремень безопасности:
— Кофейня прямо впереди, иди сам. Если встретишь кого-то подозрительного, обязательно поверни кольцо, понял?
— Не переживай.
Чэнь Шаньжунь закинул сумку за плечо, вышел из арочного проема и, обернувшись, заметил, что Гу Юйчун уже уехал.
Среди плотной толпы людей он глубоко вздохнул и толкнул дверь кофейни.
Забрав заказ, Чэнь Шаньжунь устроился в углу кофейни на втором этаже. Перед его столиком стояла большая ваза с какими-то неизвестными цветами и травами, и сквозь эту зелень он выглянул на улицу.
Красный свет сменился зеленым. На незнакомом перекрестке глаза уже начали слезиться от напряжения, но в самую последнюю секунду перед тем, как загорелся красный, Гу Юйчун под прозрачным зонтом шагнул на проезжую часть.
Его черное пальто развевалось на ветру под дождем. Чэнь Шаньжунь сделал глоток горячего американо и вдруг вспомнил, как много лет назад, когда школьная форма надувалась от ветра, Гу Юйчун сидел на кирпичной стене и оборачивался на него.
Тогда Чэнь Шаньжунь в два счета забрался наверх, бумажный самолетик высоко пролетел над двором, а когда приземлился, Гу Юйчун спрыгнул, чтобы подобрать его.
Уголки губ Чэнь Шаньжуня невольно дрогнули в улыбке — ему хотелось, чтобы тот снова залез на стену и сел чуточку ближе.
Позже, едва миновало лето, он заболел. Чувства пришлось отложить, жизнь пошла на обратный отсчет, а сам он стал медлительным. Чэнь Шаньжунь так и не узнал, в какой именно момент Гу Юйчун сделался столь зацикленным. В те годы сохранять ясность рассудка и просто переброситься с ним парами фраз было поистине тяжело; чаще он чувствовал себя лишь обузой, тянувшей возлюбленного на дно, пока оба они, утратив юношеский задор, не встретили суровую зиму своего двадцать девятого года.
Чэнь Шаньжунь сделал большой глоток кофе, во рту остался горьковатый привкус. Теперь, если подумать, школьные годы остались далеко позади, а те спрятанные во времени мелочи постепенно стирались из памяти, и осталась лишь школьная контрольная, которую ветер высоко уносил в небо над крышей.
Он сжал стаканчик, в носу защемило. Воспоминания сделали круг по закоулкам прошлого, и он вдруг вспомнил, что в выпускном классе выход на крышу заперли.
Почему его заперли? Прошлое оборвалось на полуслове, и совершенно неожиданно перед глазами Чэнь Шаньжуня встала массивная дверь на крышу, из-под которой сочилась кровь, а в углу одиноко лежала пуговица.
Откуда это воспоминание? Чэнь Шаньжунь вздрогнул всем телом, в голове запульсировала острая боль, будто от взрыва. Он зажал виски, пытаясь сосредоточиться, но в памяти осталась лишь эта пуговица.
Мертвенно-белая, с кровавым пятном посредине.
Беспросветное небо, всё еще шел дождь.
Наверху каменная статуя ангела с улыбкой смотрела на крест колокольни.
В полумраке частной часовни Гу Юйчун уверенным шагом шел вперед. Услышав шаги, Бай Ши обернулась и тронула губами легкую улыбку. Гу Юйчун кивком приветствовал ее и встал рядом у алтаря.
Из-за распятия вышел мужчина — седовласый, в строгом деловом костюме, с голубым драгоценным камнем на лацкане.
— Приглашения все разослали?
Бай Ши сделала полшага вперед и ответила:
— Все. Дяде Пятому отправили аж два экземпляра, даже его сын получил.
— Хорошо. Как только кто-нибудь из них вернется на родину, с Мельбурном можно будет заканчивать.
Бай Ши склонила голову. Мужчина сошел со ступенек, посмотрел на Гу Юйчуна, и его голос чуть смягчился:
— А свадебные фото уже сделали? Отошлите копию родителям.
— Еще нет, пока только выбрали место, — Гу Юйчун держал руки по швам, сжав их в кулаки.
Лицо мужчины помрачнело, во взгляде мелькнула свирепость.
Бай Ши торопливо пришла ему на выручку:
— Пап, конец года ведь на носу, и в НИИ, и в больнице дел невпроворот, никак не вырваться.
Мужчина бросил на нее свирепый взгляд:
— Если ты не будешь относиться к этому со всей серьезностью, как Пятый клюнет? Если он не вернется в страну, какой вообще смысл в вашей свадьбе!
Внутрь задул ветер, погасив две свечи. Мужчина повернулся, и в его голосе не осталось места для возражений:
— Больше ничего говорить не буду. Не забывайте, кто вы такие. Если и это дело завалите, кладбище позади особняка станет вашим последним приютом.
Лицо Гу Юйчуна слегка окаменело, он перевел взгляд на Бай Ши. Она приоткрыла рот, застыв в таком же изумлении.
Какими бы жестокими ни были прежние методы Старого господина, он никогда не опускался до прямых угроз жизни. К тому же Бай Ши — его приемная дочь, которую он растил с пеленок, так что по всем законам человечности угрожать ей вместе со всеми он не должен был.
В заминке мужчина зажег свечи, клубами поднялся дымок. Достав платок, он дважды кашкнул, и на белой ткани выступили редкие капли крови.
У Гу Юйчуна дернулось веко. Переглянувшись с Бай Ши и подняв голову, он услышал, как мужчина, скомкав платок в кулаке, произнес:
— Можете идти. На следующей летучке жду от вас удовлетворительного результата.
— Есть.
Выйдя из часовни, Бай Ши достала телефон и резко нахмурилась.
Гу Юйчун бросил на нее быстрый боковой взгляд и, не привлекая внимания, заступил дорогу к переулку:
— Есть минутка? Поговорим в моей машине?
Бай Ши убрала телефон и холодно бросила:
— Некогда, за мной водитель приехал.
Гу Юйчун ухватился за шелковый платок, повязанный на ее сумочке:
— У меня всего один вопрос.
Бай Ши прищурилась, переводя взгляд со злосчастного платка на его лицо.
Стоя спиной к витражным окнам часовни, Гу Юйчун тихо спросил:
— Зачем понадобилось отправлять приглашение Чэнь Шаньжуню?
— Иди спроси у Чэнь Хуайнина, я лишь выполняла его поручение.
В начале переулка мигнули аварийные огни — там остановился Майбах с номерными знаками HUS. Бай Ши больше не стала задерживаться и стремительно зашагала прочь.
Гу Юйчун раскрыл зонт и оглянулся на часовню: на фоне пасмурного неба в шпиле горел тусклый свет свечей. В его глазах полопались сосуды, а губы превратились в тонкую линию.
Конечно же, опять этот Чэнь Хуайнин... Учитель Чэнь.
Счета за последние пять лет рано или поздно придется свести.
Гу Юйчун вышел из переулка, когда сзади раздался автомобильный сигнал. Обернувшись, он увидел, как Хэ Фань опустил стекло и поманил его:
— Срочная сводка из политдела, садись в машину.
Гу Юйчун остался стоять на месте:
— Мне нужно сначала заехать в кофейню, кое-кого забрать.
— Потратишь всего три минуты, мне еще возвращаться и сверхурочно работать.
Гу Юйчун бросил взгляд на экран телефона — новых сообщений не было. Поколебавшись пару секунд, он забрался в салон.
— Что случилось?
Хэ Фань припарковал машину под арочным мостом и протянул фотографию:
— Сегодня в шесть утра в Челси снова погибла студентка.
Гу Юйчун замер, вглядываясь в снимок. В залитой светом часовни комнате стоял разбитый на щепки рояль. Девушку с короткими волосами придавило крышкой инструмента, вокруг расплылась лужа крови, а рядом с ее ногой в пол был вертикально вонзен короткий меч.
http://bllate.org/book/34101/4198468
Готово:
