— Позволь мне тебя обнять.
Голос Е Чэньчжи донесся из той пелены черного тумана, звуча чуть ниже, чем обычно.
Голос, принадлежащий божеству, нес в себе невероятно тяжелое давящее чувство.
— Разве ты не торопился выпустить меня?
— Цзянь Фан сказал, что через полчаса мы будем ужинать, я боюсь, что мы придем слишком поздно и они что-нибудь заподозрят, — голос Цзянь Чжи дрожал. — Например, обнаружат, что мое абилити дано тобой, или решат заглянуть еще раз.
— Ничего страшного, — ответил Е Чэньчжи. — Я остановил время.
Цзянь Чжи: «А?»
— Мм, — утвердительно ответил Е Чэньчжи. — Сейчас время в этом поместье остановилось.
Цзянь Чжи на мгновение лишился дара речи.
В густом черном тумане запах феромонов разлился повсюду, каждый его вдох до предела заполнял аромат Е Чэньчжи.
Только что оставленная временная метка на его затылке слегка покалывала, пробуждая какое-то незнакомое стремление, утягивающее его на самое дно, откуда уже не проснуться.
Тысячи щупалец нежно оплели его, подхватывая и обвивая его запястья и лодыжки.
— Вообще-то я хотел подождать, пока мы выйдем, и посмотреть, во что ты одет, но раз уж ты сам зашел сюда, я не стану церемониться.
Е Чэньчжи улыбнулся, его щупальца скользнули по воротнику белого костюма, блуждая туда-сюда по сложному и яркому темному узору.
— Очень тебе идет, невероятно красиво.
— …Чем ты вообще смотришь? — Цзянь Чжи поднял руку, пытаясь отмахнуться от щупалец на воротнике, но те перехватили его запястье и вмиг завели над головой. — Эй, погоди-ка, что ты делаешь?
— Ничего особенного, просто хочу хорошенько на тебя посмотреть.
Тон Е Чэньчжи звучал довольно-досадно, щупальца же были везде, обвивая его талию.
— Что я поделать могу? Тебе ведь еще идти на ужин.
— Раз знаешь, что мне нужно на ужин, так опусти меня вниз.
Е Чэньчжи опутал его руки и завел над самой головой, так что носки туфель не касались пола — хотя сейчас о каком полу вообще шла речь, во всем пространстве оставался лишь черный густой туман, и ему приходилось переносить весь вес своего тела на щупальца вокруг талии, чтобы заглушить это ощущение зыткости под ногами.
— Когда ты так делаешь, мне немного…
— Немного что? Странно себя чувствуешь? — с улыбкой спросил Е Чэньчжи. — Разве ты не не любишь нелюдей?
Щупальца ласкали его губы, словно в следующее мгновение собираясь поцеловать его в таком виде.
Жуткая дрожь поднялась от самого копчика, побежала вдоль нервных окончаниях и заструилась по всему телу, непрекращающиеся слабые разряды тока прошибали его насквозь — эти щупальца были удивительными, каждый раз, когда они касались его кожи, это ощущалось так, будто они целуют его.
Он был одет в костюм, целиком и полностью укутанный с ног до головы.
Е Чэньчжи не стал распахивать его воротник, позволив ему сохранить абсолютно благопристойный вид, а обвивавшие его тело щупальца не потревожили даже его галстук-бабочку.
Вот только открытая кожа — шея, подбородок, запястья и костяшки пальцев — не было ни единого дюйма, который бы не облизывали и не ласкали щупальца.
Страстно и нежно, от одних только таких прикосновений Цзянь Чжи начинал верить, что Е Чэньчжи и впрямь искренне привязан к нему, но в то же время ощущения были столь странными, совсем не похожими на то, когда тот обнимал его по-настоящему.
— Раз тебе это явно не нравится, почему тогда чувствуешь отклик? — в голосе Е Чэньчжи звучала усмешка, раздававшаяся прямо у него над ухом. — Малыш, у тебя такое красное лицо, неужели из-за меня?
— …От жары, — тихо бросил Цзянь Чжи.
— От того, что я тебя трогаю? — уточнил Е Чэньчжи. — Я тебе нравлюсь, или тебе нравятся щупальца?
— Ты… — Цзянь Чжи едва не взбесился от его слов, его дыхание сбилось, концы фраз звучали мягко и жалобно, и даже ругань в его исполнении походила на каприз. — Наигрался уже? Сволочь!
— С тобой мне никогда не будет достаточно.
Поняв, что тот уже на грани срыва и злить его по-настоящему не стоит, щупальца аккуратно опустили его обратно на землю. Черный туман постепенно рассеялся, и Е Чэньчжи, глядя на него с невинным выражением лица, протянул ему руку.
— Хочешь попробовать?
— Не нужно.
Цзянь Чжи тут же отвел взгляд, отказываясь смотреть на то, что тот держал в руке.
— У меня нет таких увлечений.
Е Чэньчжи направился мыть руки, а Цзянь Чжи рывком распахнул дверь ванной и, не раздумывая, бросился прочь.
Сзади послышалось глухое хихиканье Е Чэньчжи, звучавшее совсем не безобидно.
В гардеробной настенные часы снова шли. Убедившись по времени, Цзянь Чжи понял, что пробыл в ванной целую вечность, а прошло всего-навсего две минуты.
Е Чэньчжи действительно умел останавливать время.
Обладая способностью останавливать время, он практически мог называться всемогущим.
В этом мире за всё можно было платить: деньгами, способностями и даже чувствами; единственным, чем нельзя было расплатиться ни за что на свете, оставалось время.
Время было справедливо к каждому.
Цзянь Чжи перебирал вещи в шкафу и одновременно обдумывал только что случившееся.
Способен ли Е Чэньчжи останавливать время лишь в какой-то определенной локации или же он властен над временем всего мира, просто счел это излишним, а потому остановил его лишь в пределах поместья?
То, что Е Чэньчжи остановил время исключительно ради… того, чтобы полюбоваться им — остановка времени казалась ему чем-то не сложнее движения мизинцем.
Цзянь Чжи вытащил из гардероба несколько костюмов и бросил их на маленький диванчик в гардеробной.
У них с Е Чэньчжи были разные размеры, причем разница оказалась весьма ощутимой, но в этой гардеробной почему-то обнаружились наряды самых разных фасонов и размеров — оставалось лишь гадать, для каких именно целей они изначально предназначались.
— Точно так, как я и думал: выбирая одежду, ты выглядишь именно так.
Неизвестно когда Е Чэньчжи уже стоял у него за спиной. В зеркале отразилось его лицо — спокойное, нежно вглядывающееся в него, а сам он вежливо поинтересовался:
— Могу я тебя обнять?
Когда его только что затаскивали в ванную, всё выглядело совсем иначе.
Тот черный туман казался настолько властным, будто собирался поглотить всё вокруг, и у него не оставалось ни единого шанса на отказ. А теперь гляньте-ка на него: вежливый, воспитанный, сущий волк в овечьей шкуре.
Цзянь Чжи мысленно выругался, сохранив на лице непроницаемое выражение, и произнес:
— Разве ты еще не наобнимался?
Чтобы Е Чэньчжи не ляпнул чего-то такого, от чего он потеряет дар речи, Цзянь Чжи перехватил инициативу и кивнул на костюмы на диване:
— Переодевайся, я подожду тебя снаружи.
Е Чэньчжи бросил беглый взгляд на диван: там лежало два костюма, темно-серый и черный, оба отличного качества и безупречного кроя, без единого лишнего украшения, если не считать едва заметной нанизанной на ткань тончайшей полоски.
Он подцепил черную двойку, лениво сбросил верхнюю одежду и, заметив, как Цзянь Чжи на секунду замер у двери, с усмешкой бросил:
— Разве ты не любишь кубики пресса? Не хочешь потрогать, прежде чем уйти?
— Е Чэньчжи.
Сквозь зубы процедил Цзянь Чжи:
— А ну прекрати читать мои мысли!
— Детка, читать чужие мысли — это же такой моветон, я никогда до такого не опускаюсь, — отвечая, Е Чэньчжи застегивал пуговицы на рубашке. — Просто каждый раз, когда ты случайно задеваешь мой пресс, твои пальцы невольно норовят погладить его еще пару раз, вот я и подумал, что тебе нравится.
Он накинул на шею галстук и подался ближе к Цзянь Чжи:
— Я угадал?
— Всего лишь пресс, мне вполне хватает своего.
Сухо бросил Цзянь Чжи, выставив вперед один палец и отталкивая его от себя.
— Ты ведь и правда умеешь читать мысли?
— Если очень захотеть, то можно, но я считаю это излишним.
Возиться с галстуком он не стал, но и Е Чэньчжи не настаивал: ловко завязав узел, он встал рядом с ним перед зеркалом, окинул их обоих оценивающим взглядом и остался крайне доволен их совместным внешним видом.
— Всё в этом мире — лишь тлен и пустота, и только человеческое сердце остается единственной интересной вещью. Я не хочу его разрушать.
— Правда? — Цзянь Чжи протянул к нему руку. — Разве у тебя нет того, что ты непременно должен узнать?
Е Чэньчжи перехватил его ладонь и вместе с ним вышел из спальни.
— Конечно есть, но я всегда считал: если ответ добыт силой, то знать его уже не имеет никакого смысла.
Перед лифтом в винтажном стиле Е Чэньчжи поднял голову, наблюдая, как на панели сверху меняются этажи.
Он погрузился в какое-то молчание, и Цзянь Чжи тоже ничего не говорил — он чувствовал: это не конец разговора, а лишь пауза со стороны Е Чэньчжи, у того явно было что-то на уме, но он не решался произнести это вслух.
— Цзянь Чжи, ты веришь в слова?
Лифт с тихим звонком остановился перед ними. Е Чэньчжи шагнул внутрь первым, и лишь когда Цзянь Чжи встал рядом, перевел на него взгляд, вглядываясь с глубоким смыслом.
— Бог разрушил Вавилонскую башню, чтобы люди перестали понимать друг друга.
— Самое мощное оружие человечества на самом деле — это язык.
Цзянь Чжи невозмутимо выдержал его взгляд и произнес:
— Е Чэньчжи, сейчас ты слишком похож на человека.
— Я уже не в силах продолжать считать, будто ты не имеешь ко мне никакого отношения.
От автора:
Встаем все и поздравляем эту парочку с долгожданным переходом к этапу взаимного узнавания! От чистейшего притяжения феромонов к зарождению духовного резонанса!
http://bllate.org/book/34122/4200969
Готово:
