Кормилица прибежала быстрым семенящим шагом, потрогала его лоб и встревоженно спросила, не приснился ли ему кошмар.
Линь Хунъюй, еще не оправившись от пережитого ужаса, вцепился в рукав кормилицы и спросил:
— Где мой брат? Где Линь Сюи?
Кормилица вздохнула, сочувственно глядя на него, вытерла пот со лба мальчика и мягко произнесла:
— Сюи отправился лечить руку, вернется чуть позже.
— Разве его рука больше никогда не сможет исцелиться? — Линь Хунъюй едва не плакал, перед его глазами все еще стоял страшный вид неестественно вывернутой правой руки Линь Сюи с торчащими наружу костями.
— Ну что ты! Для твоей матушки такие переломы и трещины в костях — сущая ерунда...
— У тебя жар еще не спал, Хунъюй, тебе нужно сначала поспать. Вот выспишься, окрепнешь, тогда и пойдем проведать старшего брата, хорошо?
Линь Хунъюй кивнул, послушно лег и со слезами на глазах снова провалился в сон.
*****
Линь Сюи с капельками холодного пода на лбу вылез из симулятора. Он почти сразу же ухватился за целую, но сильно дрожащую правую руку — боль, перенесенная в Мире Самосовершенствования, казалась совершенно реальной. Он пошевелил пальцами, хотя в физическом мире они не пострадали.
Убедившись, что Линь Сюунсун обеспечил им обоим безопасность, Линь Сюи решительно вышел из системы.
И причина была проста.
Было слишком больно.
Нервная система продолжала посылать сигналы боли.
С малых лет Линь Сюи редко болел, даже простуды и жар случались нечасто, а перелом он и вовсе пережил впервые.
Иглоукалывание и массаж, пожалуй, могли бы подействовать на нервные точки и облегчить это странное ощущение, похожее на фантомные боли, но на дворе стоял вечер тридцать первого декабря, традиционная медицина уже не работала, да и поднимать шум в канун Нового года не хотелось. Превозмогая боль, Линь Сюи услышал доносящийся с улицы треск петард.
В этом году из-за присутствия И Хунюя все думали, что Линь Сюнь вернется.
Однако Линь Сюнь так и не вернулся в поместье Линь.
Обитатели поместья Линь давно привыкли к этому. Все по расписанию запускали петарды, наклеивали парные надписи на двери, расставляли праздничные новогодние цветы.
Управляющий заглянул к Линь Сюи, но, услышав в ответ распоряжение поступать по усмотрению, просто последовал многолетней традиции. Впрочем, И Хунюй, видя их суету, время от времени даже помогал по хозяйству.
Линь Сюи перевел взгляд на окно: петарды взрывались и рассыпались искрами над кронами деревьев. И Хунюй, бросив зажигалку, стоял на открытой площадке, и мерцающий огонек освещал его бесстрастное лицо — точно таким он был при их первой встрече, отгородившись от внешнего веселья, окруженный ледяной, суровой аурой.
Скрестив руки на груди, он смотрел, как догорают петарды. Заметив чей-то взгляд, он вскинул глаза и встретился взглядом с Линь Сюи. Точнее говоря, посмотрел на полупрозрачное стекло перед собой; Линь Сюи знал, что тот его не видит, но все же слабо улыбнулся.
И Хунюй не заметил ничего необычного и отвел свой холодный, острый взгляд.
Будь они родными братьями, наверняка были бы неразлучны.
Дорожки в саду уже очистили от снега, иллюминация сияла вовсю, светло было как днем, а на помосте целыми стопками стояли коробки с фейерверками — в честь наступления Нового года ночью в поместье Линь планировалось грандиозное пиротехническое шоу.
*****
Линь Сюи подошел к симулятору.
Новогодний вечер в кругу семьи — в этом мире он с самого рождения так и не познал подобного. Зато там, по ту сторону, жила женщина, точь-в-точь похожая на его мать; она тоже засадила весь двор цветами, смотрела на него полными боли и сострадания глазами, когда он хворал, и после хлопот по хозяйству мягко касалась лбом его лба, расспрашивая, чем они с Линь Хунъюем занимались сегодня.
А еще был Линь Хунъюй, который прижался к нему еще в утробе матери, а после рождения не отходил ни на мгновение стоило лишь войти в систему, как Линь Хунъюй тут же замечал это, бежал к нему, и радость в его глазах было невозможно скрыть.
В этот же самый новогодний вечер Линь Хунъюй сначала едва не утонул, потом промерз в мокрой одежде и вдобавок потерял сознание. Он наверняка сильно испугался, и в таком крошечном теле могли остаться какие-то скрытые травмы, которые Линь Сюи еще не заметил.
Проснись он — непременно начнет звать Линь Сюи.
Конечно, можно было полностью положиться на режим автопилота в Мире Самосовершенствования.
Но ему было жаль.
Мысленно он извинился перед управляющим и И Хунюем, стоявшим внизу: братья впервые встречали Новый год вместе, и придется расстроить И Хунюя.
Он шагнул внупырь симулятора.
Вновь вспыхнул свет, и в следующее мгновение после успешного подключения тело Линь Сюи в реальном мире безвольно обмякло, руки бессильно повисли, словно его покинула душа.
******
Мир еще не успел посветлеть, как от правой руки волнами стали накатывать боль и онемение, непрерывно разъедая нервы, и в висках запульсировало.
Линь Сюи вспомнил свои прежние вопросы о том, каковы будут последствия гибели в игре. Теперь казалось, что умри он в игре, его мозговая деятельность в реальности тоже мгновенно прекратится.
Его правая рука целиком была погружена в кадку с целебным отваром, рана затягивалась с видимой глазу скоростью, а осколки раздробленных костей медленно срастались под слоем бледно-зеленого сияния. В воздухе, помимо аромата цветов и фруктов, витал запах каких-то растительных соков, обладавших, судя по всему, болеутоляющим действием.
Занавеска качнулась, вошла Госпожа Линь, протянула Линь Сюи пиалу с отваром, и витавший в воздухе запах стал еще гуще.
Он выпил всё до дна: вкус оказался близок к помело, ничего особенного.
А эта мать в новогоднюю ночь, несмотря на мириады вопросов в душе, свела все свои слова к сердечной боли; она лишь взяла его уцелевшую руку и прижала к своей щеке, и от ее прохладной кожи Линь Сюи слегка задрожал от озноба.
— Сюи, можешь пообещать матушке больше никогда не делать ничего столь опасного?
Линь Сюи посмотрел на нее: на ее некогда безупречном праздничном многослойном наряде появилось немало складок, а широкая верхняя одежда вообще неизвестно где затерялась.
— Даже ценой потери Линь Хунъюя?
— Матушка не может потерять никого из вас двоих. — Ответ прозвучал без малейшего колебания.
Линь Сюи кивнул.
— А Хунъюй?
— Выпил отвар, только что проснулся, звал брата, а теперь снова заснул, ничего страшного.
*****
Действие лекарства оказалось поистине молниеносным: Линь Сюи почувствовал, как поврежденные меридианы соединились, контроль над правой рукой полностью восстановился, а окружающие стихии начали оживать.
Очень давно он случайно обнаружил, что помимо медитации в режиме автопилота, в остальное время ему вовсе не обязательно открывать панель культивации вручную. Стоило ему лишь успокоить разум — даже не принимая позу лотоса, как подобает Культиваторам, — и элементы Пяти Стихий вокруг постепенно оживали, вливаясь в его тело сами собой.
http://bllate.org/book/34148/4205068
Готово: